Изучаем биологию

      - Киса~ Как думаешь с каким вкусом сиги лучше: с малиной или с вишней? - Ханма лежит на своей кровати, уже в который раз он нарушает тишину в комнате очередным глупым вопросом.       - Со вкусом утреннего хорчка, - в голосе привычная пассивная агрессия, - Я пришел сюда только с условием, что ты не будешь меня отвлекать, как же я был не прав, поверив тебе на слово, - Кисаки тяжело вздыхает и переворачивает страницу в своем конспекте. Оставаться дома было невыносимо, постоянная ругань никак не способствовала успешному обучению, а до библиотеки идти слишком далеко. Все же остаться у Ханмы было лучшим решением, даже несмотря на то, что он пиздабол.       - Эх, таких у меня, к сожалению, нет. Ну ладно, возьму малиновые, - парень тихо посмеивается с колкого ответа и закуривает прямо в кровати. Лежит молча некоторое время, медленно выпуская дым изо рта, и смотрит в спину друга нечитаемым взглядом. Окурок отправляется в пепельницу, что стоит на тумбе у кровати. Ханма поднимается и бесшумно подходит к Кисаки, склоняется над ним, заглядывает в записи.       - Киса~ ты еще не устал от этой учебы? Уже битый час над своим конспектом сидишь, не пора ли немного отдохнуть? - говорит прямо над ухом, отчего блондин слегка дергается, отодвигается в сторону в попытках сохранить личное пространство. - Что ты вообще учишь?       - Биология. Вообще-то у меня итоговый тест на следующей неделе, мне нужно хорошо подготовиться, - блондин прикрывает глаза и трет переносицу пальцами, не замечает как его друг медленно забирается под стол, - Последний год все-таки, не хочется проебаться.       - Киса, я уверен ты с легкостью все сдашь, - Ханма возникает между ног под столом, Кисаки тихо матерится, он никогда не привыкнет к таким выкидонам своего друга, - ты самый умный человек, из всех кого я знаю. Бросай свои записульки и пойдем я тебе биологию на практике покажу, - хитрая самодовольная улыбка, руки бесцеремонно скользят по чужим бедрам. Блондин хмурится, а на щеках от чего-то появляется румянец.       - Заканчивай со своими приколами, придурок, уже не смешно.       - А кто сказал, что я шучу, - все та же улыбка и глаза, что вызывают непонятное теплое чувство где-то в груди, ладони проникают под свободную футболку, что одолжил ему Ханма, оглаживают подтянутый живот. Старший поднимается быстро, отчего стул отъезжает назад, подхватывает парня на руки под недовольные маты и несет к кровати, где повторяет позу, что была у них за столом. Сидеть между ног Кисаки, смотреть на него снизу вверх, наблюдать как с каждой секундой румянец распространяется все дальше, доходя до шеи, до безумия возбуждающе. Ханма крепко сжимает чужие ягодицы, лицом жмется к животу, вдыхает еле различимый через его футболку запах Кисаки, выводит странные узоры кончиком носа.       - Киса, ты ахуенный, весь такой взрослый и серьезный, но одновременно такой невинный, мне так хочется тебя испортить, - Шуджи не дает что-то ответить, приподнимается и целует, так нагло, сминает чужие губы своими, облизывая и покусывая. Кисаки теряется, жмурится и покорно принимает поцелуй, сознание кричит, что это не правильно, что нужно прекратить это как можно скорее, но тело не слушается, млеет и тает в чужих руках, словно это то, в чем он нуждался уже очень долго.       Ханма был чертовски прав в невинности Кисаки. Юноша не интересовался половой жизнью от слова совсем. Никто не вызывал у него такого интереса, были вещи и поважнее. В начале полового созревания он, конечно, поизучал свое тело, но дальше двух-трех мастурбаций дело не ушло. Возможно из-за этого его тело сейчас реагирует так остро на каждое прикосновение. По крайней мере, так успокаивал себя сам Кисаки, ведь это не может быть именно из-за Ханмы?       Горячие руки ласкают мягкую кожу под футболкой, Ханма целует настойчивее, не встречая сопротивления, давит языком, заставляет приоткрыть рот. Кисаки чувствует во рту сладко-горький малиновый вкус, неумело пытается отвечать, сам не понимает почему. Шуджи отстраняется осторожно, разглядывает зардевшееся лицо, ищет хоть какой-то знак недовольства. Блондин тяжело дышит, его тело горит еще неизвестным ему огнем. Вместо гнева, только желание утонуть в этих теплых руках.       - Я так давно мечтал о тебе, что сейчас готов кончить прямо в штаны, - Ханма укладывает парня и нависает сверху, осыпает поцелуями лоб, скулы и щеки. Кисаки задыхается от контраста слов и действий. Хочет сказать что-то в ответ, но слова не выходят. Вместо этого он притягивает парня в новый поцелуй, передает через него все, что чувствует. Выходит скомкано и неумело, даже немного грубо, но Ханма все понял. Это была его сверхспособность, что работала только на Кисаки - он понимал его без слов.       Следующие поцелуи стали горячее, от них становилось невыносимо жарко. Одежда начала исчезать одна за другой, пока парни не остались абсолютно голыми. Получив полный доступ к желанному телу, Ханма принялся изучать каждый миллиметр. Его руки были везде: на шее, груди, животе и бедрах. Дорожка горячих поцелуев проходила по прочерченному руками пути, отчего блондин крупно дрожал, заглушая тихие всхлипы и стоны рукой.       Когда чужая теплая рука накрыла возбужденный член, Кисаки подкинуло на кровати. Ощущения были настолько непривычными и одновременно приятными, что в глазах потемнело. Ханма довольно улыбался, наконец ему открылась эта сторона парня, а мысль, что у него это все впервые, приятно ласкала сознание. Он аккуратно водил вверх и вниз, второй рукой поглаживая внутреннюю сторону бедра. Блондин прерывисто дышал, иногда издавая тихие стоны, отчего прикусывал руку в смущении.       Ханма возбуждался все больше, двигал рукой быстрее, упиваясь видом стонущего Кисаки. Ладонь с бедра скользнула ниже, легко касаясь напряженного колечка мышц. Блондин резко дернулся, глаза широко раскрыты, дыхание частое и глубокое. Старший останавливается, убирает чужие руки и осторожно оглаживает лицо испуганного парня.       - Прости, прости меня, я долбоеб, поторопился... Я не буду заходить так далеко, хорошо? Прости, - нежные, еле ощутимые поцелуи осыпают лицо. Шуджи чувствует, как парень под ним облегченно выдыхает и расслабляется, подставляя шею под чужие губы. Возбуждение возвращается довольно быстро. Глубокие поцелуи с горько-сладким привкусом малины, руки буквально везде, тепло тел обжигает, словно огонь.       Ханма чувствует, еще немного и он сойдет с ума от ноющего стояка. Отрывается от разгоряченного парня и смотрит пару секунд, думает как его не спугнуть.       - Киса, встань на четвереньки для меня, пожалуйста, - просит несмело, ловит каждую эмоцию на чужом лице. Кисаки растерян, но все еще очень возбужден. Может ли он довериться Ханме? Да кого он обманывает, он доверился ему уже очень давно. Сейчас он такой заботливый и обходительный, что ему хочется верить. И Кисаки верит, не знает, что задумал этот парень, но смиренно встает в заданную позу, сгорая от смущения. Сзади слышится облегченный выдох и тихий стон - вид был слишком хорош. - Сожми ножки покрепче, я не буду входить, лишь потрусь меж твоих бедер, ты же позволишь мне? - в ответ несколько одобрительных кивков. Кисаки краснеет еще сильнее, покрывается алым до самой шеи и послушно сдвигает ноги вместе. Безумно милый.       Ханма двигается вплотную, касается членом сжатых бедер, водит вдоль образованной впадины, смазывая ее предэякулянтом. Блондин прерывисто вдыхает, переизбыток ощущений выбивает из него весь воздух, а возбуждение накатывает с новой силой. Когда член проникает меж ног и задевает чужой сверху, оба стонут несдержанно. У Кисаки внутри все разрывается от невозможной эротичности происходящего. Ханма не может сдерживаться, движется быстро, наслаждается долгожданным сексом, пусть и пока только межбедренным.       Тетта стонет громко, так эротично и горячо, как никогда не думал, что может. От быстрых движений его бедра горят, а член так напряжен, что готов взорваться в любую секунду. Он пытается сказать хоть что-то, предупредить, что совсем скоро кончит, но выходят только неразборчивые звуки. Ханма замечает это, наклоняется низко и обхватывает чужой член рукой, дрочит быстро, в темп своим движениям.       - Давай кончим вместе, - горячий шепот прямо в ухо проходит током по всему телу. Кисаки изливается в большую ладонь, его бедра намокают, оповещая, что Ханма тоже закончил. Они бессильно падают на кровать, их тела в полном беспорядке, но сейчас их это совсем не волнует.       Дыхание медленно приходит в норму, сознание проясняется. Ханма довольно улыбается, хоть и поддался спонтанному порыву, но в итоге его даже не отпиздили.       - Киса, если сдашь биологию на высший балл, я тебе отсосу, - очередная бредовая мысль, от короля бреда.       - Если я завалю тест, я тебя отпизжу нахуй, - Кисаки тихо посмеивается, но говорит явно не в шутку. Думать какого хуя сейчас произошло ему совершенно не хочется. Все что он знает сейчас - если это Шуджи, то он совсем не против.