cum tu mihi angelus

Чифую напоминал маленького котенка, такого знаете: хрупкого и нежного, которого очень хочется защищать до последнего вздоха, а еще лучше спрятать от всего мира, как самое драгоценное сокровище. Но, он только казался таким, на самом же деле этот котёнок очень больно царапался и наровил, в порыве гнева, прокусить руку насквозь. Вот только Баджи это никогда не пугало, больше животных и драк он любил... Разве что Мацуно Чифую. Мацуно напоминал настоящего ангела. Аккуратные, мягкие черты лица, белоснежная кожа и эти яркие кобальтовые глаза, в обрамке из пышных черных ресниц. Как только Боги решились отпустить его бродить по земле, до сих пор оставалось загадкой, как и то: как его можно не любить? Он вообще напоминал все самое прекрасное и невинное, по крайней мере, в глазах Баджи. Кейске никогда не мог точно ответить, когда именно он влюбился в этого строптивого котенка. Быть может это было после фразы Чифую: «Я не фильтрую базар, потому что я - самый пиздатый.» Или быть может это было, когда тот, прикрыв глаза, улыбался весеннему солнцу, что заставляло локоны его волос переливаться всеми цветами радуги. Или, в тот момент, когда он, думая, что его никто не видит, разговаривал с уличным котом. На самом же деле, это чувство всегда было с ним, его неотъемлемой частью, придававшей сил и уверенности в моменты сомнений. Баджи признался себе в этих чувствах слишком просто, будто в этом не было ничего необычного или странного. Он бы, наверное, больше удивился, если бы не любил его. Вот только сил признаться в этом Мацуно не хватало. Его нисколько не пугал отказ, скорее страшило потерять то, что между ними сейчас. Быть может, лучший вариант - довольствоваться малым, нежели остаться ни с чем. Вот только, в этот вечер все пошло далеко не по плану. Sunday, 7 PM Весь дом Майки был забит верхушкой Свастонов, что праздновали свою грандиозную победу. Количество алкоголя, явно превышало количество, которое они могли выпить, даже в проекции. Вот только это никого не волновало, все хотели оторваться и почувствовать себя обычными подростками. Пусть всего-то на один вечер. Кен пытался напиться с самого начала вечера, он расстался с Эммой ради Майки. По крайней мере, это была настоящая причина, а что уж он там ей наплел - дело другое. Занятая ими комната, наполнялась смехом и криками с каждой следующей стопкой алкоголя. Пока, в один момент, довольно пьяный Хаккай, что не отводил весь вечер взгляда от Мицуи, ни предложил сыграть в ПиВ. Все были уже достаточно пьяны, чтобы с легкость согласиться на эту авантюру, не думая о последствиях. Начало игры доверили Майки, как лидеру самому пьяному среди всех, с тупейшими идеями в голове. - Итак.. - Майки икнул и осмотрел всех ребят, его уже довольно сильно качало, и он уместившись на плече Дракена продолжил: - Чифую, П или В? - Я бы выбрал правду, но я слишком пьян: предпочту вызов, - ответил Чию. - Тогда целуй Мицую, прям в засос, а не эти детские целованьки. Мицуя повернулся к Чифую хищно улыбаясь, сейчас они покажут себя во всей красе. - Сейчас наши крошки покажут, вам, - заходясь от смеха протараторил Па-чин, - мастер класс. Мацуно спустился на колени к Мицуе плавно, будто и правда собираясь его соблазнить. Провел рукой по его скуле, очертил линии подбородка и поддался вперед, замерев в миллиметре от губ. В комнате воцарилась тишина, все будто были ошеломлены тем, что сейчас происходит. Они были заворожены Мацуно и его плавными движениями, что были отточены, будто танец Нихон-буё. Чифую проводит кончиком языка по нижней губе, вжимаясь в тело партнера все сильнее, тот лишь приоткрывает рот, пуская проворливый язык внутрь. Такаши спускает свои руки на его талию, нежно поглаживая стройное, подтянутое тело. Если бы никто не знал, что Мицуя встречается с Хаккаем, то однозначно бы не поверили, что эти двое просто друзья. Со стороны была видна эта всепоглощающая страсть во время поцелуя, что бросала всех наблюдающих в жар. Они отстраняются друг от друга слишком неожиданно, начиная хихикать под удивленные взгляды банды. - Фееричнее этого уже не будет, - прошептал Хаккай, что явно еще прибывал в состоянии шока, где-то внутри, даже корил себя за то, что начал это. Игра закончилась также неожиданно, как и началась, и уже через пять минут, все вели себя так, будто ничего не произошло. Все, кроме Баджи. Эта картина стояла у него перед глазами до конца вечера: Плавные движения, такого желанного тела, блестящие от желания глаза, его раскрасневшиеся губы и легкий, практически незаметный, румянец на бледных щеках. *** Все разбрелись по комнатам еще час назад. Во всем доме царила мертвая тишина, что скорее настораживала, нежели успокаивала. «Будто затишье перед бурей.» Баджи сидел на раковине, присматривая за Дракеном и Майки, что надрались сильнее остальных. Они, сменяя друг друга, обнимали белоснежного коня, а Кейске, лишь смеясь, повторял им: - Девчонки, вам волосы подержать? Сано бросил на него осуждающий взгляд и поудобнее улёгся в ванной. Его взгляд был каким-то пустым. Он провёл своими прохладными пальцами по волосам Кена. - Зря ты так нажрался, Кенчик, - сказал Майки, и в этой фразе было намного больше слов о любви, чем должно было быть. Будто каждая буква, такой незначительной фразы, была пропина нежностью. -Эй, Майки, я сбежал от своей драмы не для того, чтобы наблюдать за вашей романтикой. Прямо тошнит от вас. - Знаешь, Кейске, - собственное имя будто резало по ушам, заставляя поморщиться, - Чифую еще не лег, я думаю вам есть о чем поговорить. Баджи всего на секунду опешил, поднимая взгляд на лицо главы. И, когда их глаза встретились, он осознал: это был не приказ, просто совет старого друга, что увидел то, чего не должен был. - Спасибо, Манджиро. Чифую действительно оказывается в комнате. Его кожа, озаренная лишь светом блеклой луны, будто искрится. А легкая улыбка на его губах кажется такой измученной, что сердце Кейске заходиться от боли. Блондин оборачивается, реагируя на шум шагов сзади. И лишь тогда Баджи замечает слезы, что льются из глаз, цвета самых чистых небесных вод. Кейске не говорит не слова, просто садиться рядом и обнимает, выводя узоры на чужой толстовке, желая подарить чувство защищенности. Чифую расслабляется под этими невесомыми прикосновениями, которых порой так не хватало в холодные осенние вечера. - Знаешь, Кейске, оказывается чувства не заглушит никакой алкоголь, - мурашки разбегаются по телу Баджи, от этого хрипловатого низкого голоса. И он решается. Быть может он сейчас все разрушит, быть может ему стоит и дальше ждать лучшего момента. «Никогда не будет лучшего момента, перестань ждать.» - Я люблю тебя, Чифую. - произносит Кейске тихо, почти невесомо целуя в макушку. Он не ждет ответа, просто, не может больше хранить эту тайну под сердцем. Чифую смеется, так заливисто, так по-живому, что сердце Баджи пропускает пару ударов, в ожидании своего изумительного конца. - Какой же ты идиот, мой любимый Кейске Баджи. И не давая, даже мгновения осмыслить происходящее, Чифую целует. Целует так будто от этого зависит вся его жизнь. Будто это, тот самый, последний, поцелуй перед концом света. Тело Кейске будто рассыпается на миллион мелких осколков, под этим напором. Всё мироздание сжалось до размеров этой небольшой комнаты, лишь соленный привкус чужих губ и приглушенные стоны – ничего не существует, не имеет никакого значения. «Они не помешались, не сошли с ума.» И в тот момент, когда вся одежда Чифую окажется на полу, а Баджи будет бережно выцеловывать каждый миллиметр его тела, они оба осознают. Кейске Баджи просто прыгнул в пропасть, а Чифую Мацуно стал его крыльями. «Истоптав все храмы культуры, Oт Да Винчи до баночки с пустотой: Я был ближе всего к искусству, Kогда целовался с тобой.»