Путь наверх

      Хаширама ступал по выжженной земле, оставляя за собой пыльные отпечатки следов. При каждом шаге его ступни проваливались, почти полностью утопая в том, что еще вчера было травой, а нынче обратилось блеклой серой золой, вздымавшейся в воздух при малейшем движении. Деревья лежали изломанные с обнаженными корнями, усеивая все вокруг и напоминая человеческие трупы.Торчали впившиеся в почву кунаи и окровавленные сюрикены. Большинство поверженных тел шиноби, а также их части, уже забрали выжившие соклановцы дабы предать уцелевшие останки товарищей земле, чтобы умершие упокоились как подобает. Однако органы и брошенные убитые все равно встречались то тут, то там, сиротливо и одиноко лежа, найдя свое последнее пристанище на поле брани. Вороны деловито клевали мертвечину. Они по-хозяйски каркали, отщипывая плоть крепким черным клювом, и устраивали шумные склоки за лакомые мясные куски. Таков был мир ниндзя — полный смертей, лишений и потерь. Хаширама не раз лицезрел внутренности, отрубленные конечности и обезображенных вследствие результата техник мертвецов, но даже он — опытный закаленный шиноби, снова и снова внутренне содрагался и сочувствовал павшим. Сенджу считал, что им просто не повезло родиться на свет в смутный век раздоров и клановых междуусобиц. Когда каждый день видишь одну и ту же картину, то волей неволей привыкаешь к происходящему, но боль от леденящих душу ужасов войны остаётся с тобой на всю жизнь и тенью преследует даже в мирное время. Несмотря на все, Хаширама верил, что заключение мира возможно и что оно способно координально изменить их существование, направляя судьбу по иной дороге.       Он пришел на недавнее поле сражения, чтобы разыскать своего младшего брата. Битва произошла вчера днем, однако тот не вернулся домой ни вечером, ни даже ночью, поэтому глава Сенджу лично отправился на его поиски. В последний раз Хаширама видел Тобираму сражавшимся с Учихой младшим возле большого валуна. Именно туда он сейчас и держал путь, в надежде обнаружить если не самого малыша Тору, то хотя бы что-нибудь, хоть самую малейшую незначительную зацепку, которая могла бы привести его к брату… Глаза пристально всматривались в перекроенный войной ландшафт, а сердце сжималось от тревоги за родного человека. Тобирама не способен так просто исчезнуть без причины, если только… Хаширама резко потряс головой на ходу, отгоняя невеселые мрачные мысли прочь. Нет, Учиха не мог его убить. Они были равны по своей силе, но тогда что же случилось? Засада? Похищение? Раздумья еще больше заставляли его переживать, но мозг нельзя было заставить не думать и умолкнуть хоть ненадолго. Минута за минутой этот негодяй подкидывал владельцу страшные варианты развития событий и рисовал ужасные живописные образы брата, который мертвым лежал где-то там, в луже собственной крови… Наконец впереди показался тот самый врезавшийся в память валун. Хаширама прибавил шагу, а потом и вовсе не выдержал, срываясь на бег. Потревоженные клубы пыли взметнулись вверх. Внезапно он почувствовал чужую чакру при приближении к камню и сбавил темп, осторожничая. Человек явно старался ее подавить, но даже так она все еще была неистовая, яркая, обжигающая и знакомая. Хаширама узнал бы ее обладателя с завязанными глазами в толпе из тысячи других шиноби. Он нахмурился, вынимая кунай. Скрывавшийся понял что его обнаружили, перестал прятаться за валуном и возник, стоя на самой верхушке. — Сенджу Хаширама, — раздался громогласный голос полный ненависти. — Учиха Мадара.       Колючая косматая грива развевалась по ветру. За спиной у главы клана Учиха виднелся верный гунбай. — Твои навыки сенсора хороши, что и ожидалось от бога мира шиноби, — холодно отчеканил Мадара и упер руку в бок. — Мои способности ничто. Мой младший брат — лучший из лучших в этом, — сурово ответил Хаширама на вражескую похвалу, которая даже в летний день искрилась морозом. — Я ему и в подмётки не гожусь. Нет у меня времени точить лясы или сражаться с тобой, Мадара, поэтому предлагаю продолжить в следующий раз, а сейчас мирно разойтись. — Куда ты так торопишься? Неужели что-то потерял или лучше сказать кого-то? — сощурился Учиха, делая акцент на последнем слове. — Что ты знаешь? Неужели это твоих рук дело, ты, ублюдок? — вскричал Хаширама, теряя самообладание. — Зачем же так грубо? Я просто предположил, — Мадара присел на нагретый солнцем камень и задумчиво обвел глазами израненную юдоль. Лучи тепла, падающие ему на лицо, выбеливали и без того светлую кожу. — Так и знал. — Что? Что ты знал? — Хаширама начал терять терпение. — Говори или я убью тебя прямо на месте! — Попридержи язык, Сенджу! — в глазах Учихи полыхнула неприкрытая ярость и следом сверкнул проклятый шаринган. — Ты не сможешь меня убить, а даже если бы и смог, то тогда я бы уже ничего тебе не сказал, — он замолчал на некоторое время.       Хаширама нехотя признал, что погорячился и усилием воли взял себя в руки, ожидая дальнейших слов неприятеля. — Твой брат пропал, я прав? — задал наконец вопрос Мадара. — Да, и я подозреваю в его пропаже тебя! — В таком случае ты идешь по ложному следу, ведь Изуна исчез аналогичным образом, — огорошил Учиха Сенджу.       Хаширама лишь в изумлении открыл рот. Учиха младший тоже бесследно растворился в воздухе? — Да что же здесь происходит… — выдохнул Сенджу. — Вторые по силе бойцы кланов безвести пропали, словно провалились сквозь землю, — протянул Учиха, констатируя факт. — Это слишком странно… нутром чую — что-то здесь нечисто. — Не хотелось бы тебе помогать, но мы находимся в одной лодке, — Мадара сдвинул брови к переносице, — так что слушай сюда. Объединившись у нас больше шансов найти их. Не думай, что это как-то сблизит нас и не надейся на заключение мира. Считай это вынужденным сотрудничеством, уяснил? — Учиха скрестил руки на груди, гордо задирая голову вверх. — Вот значит как… Что ж, твоя правда. Так действительно вероятность найти их выше. Я согласен объединиться, — кивнул Хаширама бывшему когда-то в далёком детстве старому другу. — Ты тоже в последний раз видел их здесь? — Да. — Осмотрел место тщательно? — Ага. Судя по всему, они тут долго не пробыли и почти сразу переместились куда-то еще. Предположительно туда, — Мадара указал пальцем в сторону другого берега реки.       Хаширама присмотрелся и заметил небольшие проплешины в лесном массиве. Там виднелись явные следы борьбы. — Тогда с этого и начнем. Разделимся и проверим местность на расстоянии нескольких километров, — предложил Сенджу. — Валун будет нашей точкой сбора. Вернемся к нему через четыре часа. — Только вот не надо строить из себя командира, — цыкнул Учиха, смеривая главу вражеского клана горящим взглядом. — Научись отличать приказы от командного обсуждения. У самого есть идеи получше? — закатил глаза Сенджу. — Я хотел предложить что-то вроде этого. Ладно, я не возражаю. Пошли. — Погоди, — остановил его Хаширама. — Ну что еще? — раздраженно отозвался Мадара.       Хаширама в миг создал нескольких древесных клонов. — Возьми с собой одного. Он поможет поддерживать связь на расстоянии. Сообщи через него если кого-то обнаружишь. Также и я буду держать тебя в курсе. Остальных я рассредоточу, чтобы увеличить площадь поисков. Не вздумай выкинуть что-то, — пригрозил Сенджу. — Сам не натвори чего не следует.       Работать в команде с тем, кому не доверяешь было мягко говоря отвратительно. Однако что еще оставалось делать? И тому и другому нужно было найти младшего брата. И один и второй души в них не чаяли, любили и обожали… Каждый беспокоился за сохранность своего драгоценного единственного оставшегося в живых братика. Хочешь не хочешь, а ради такого бесценного сокровища можно было задвинуть многолетнюю вражду на второй план и объединиться с давним противником.

***

      Тобирама с трудом открыл глаза. Голова раскалывалась будто бы надвое, правое плечо саднило от тупой боли. Он обнаружил себя распростертым на твердом холодном полу где-то в неизвестности. Мертв? Острые небольшие камни иглами впивались в спину и ощущались даже через ткань одежды. Нет, раз он чувствовал, то был все еще жив… Сделав усилие над собой, он смог приподнять верхнюю часть туловища и сесть, опираясь на трясущиеся руки. Тобирама огляделся. Вокруг царил мрак, но взгляду шиноби он был не впервой. Сенджу постарался сфокусировать зрение, как делал это на ночных миссиях, но получилось лишь с четвертого раза, когда глаза полностью привыкли к темноте. В метрах пяти от него вырисовывались очертания неподвижного человеческого тела. Тут он сразу все вспомнил. Тобирама вел бой с младшим Учихой, еще один в несметной череде таких же предыдущих. В пылу сражения они отдалялись от основного поля битвы все дальше и дальше, в глубь леса, к подножию гор. На пике противостояния каждый из них использовал свою мощнейшую технику. При их столкновении из-за невероятной по силе ударной волны под ногами стала дрожать и трещать почва, раскалываясь и раскрывая голодный черный зев, который в итоге и проглотил обоих разом. Ни Учиха, ни Сенджу не успели отпрыгнуть на безопасное расстояние и низверглись прямо в недра земли… Тобирама поднял голову, в надежде, что сверху осталась дыра, через которую можно было бы выбраться обратно, но к его сожалению там были лишь камни, заблокировавшие единственный путь к спасению. Подземная пещера оказалась небольшой, если говорить примерно, то шесть на восемь метров. Никаких ходов Тобирама не приметил, она была замкнутой, а из этого следовало, что он застрял в смертельной ловушке со своим злейшим врагом. Сенджу отполз назад, прислоняясь к своду пещеры и устало прикрыл глаза. Какая глупая и безызвестная смерть… Лучше бы он просто погиб под камнями и сознание к нему не возвращалось.       Послышалось шевеление на другом конце от Тобирамы — Изуна начал постепенно приходить в себя. Сначала он открыл веки, потом облокотился на руку, медленно отрывая корпус от пола. Левый бок покалывало — он затек, находясь долгое время в одном положении. Во рту был привкус земли, а на зубах скрежетал песок. — Что за черт… — слабо пробормотал Изуна, пытаясь понять что с ним произошло. — Очнулся наконец, — подал голос Тобирама.       Учиха резко подскочил и, сидя, попятился от источника звука, врезаясь спиной в каменную преграду. Он сделал это зря, потому что тело моментально отозвалось, заставляя Изуну скривиться в муках. Ему пришлось закусить нижнюю губу до крови, чтобы подавить крик, который упорно рвался наружу. Боль пронзала абсолютно везде, но больше всего концентрировалась в правой ноге, а если точнее в ступне — та была вывернута под неестественным углом и вся опухла, увеличившись чуть ли ни втрое по сравнению с другой. — Ты! Не приближайся, скотина, а не то убью! — прошипел Изуна, стоически терпя и превозмогая страдания. Сейчас он был похож на загнанное в угол дикое животное. — Я бы сам убил тебя, но после сражения моя чакра на нуле, как и твоя. Так что остынь, Учиха. Ты ведь даже шаринган не можешь активировать, — с издевкой сказал Тобирама.       Изуна ничего не ответил и окинул взглядом место, где они находились, припоминая предшествующие этому обстоятельства, также как ранее это проделывал Сенджу. Кругом сплошные каменные своды, по видимому, известняковой породы. Неровные ребристые стены в высоту, оценивая на глаз, были около трех метров. Пещера по своей форме напоминала несовершенный овал. Судя по всему, он впервые попал в безвыходное положение. Застрял под землей, уподобляясь кроту, да еще и на пару с непримиримым врагом. — Похоже, мне придется встретить последние дни своей жизни в компании того, кого я больше всего ненавижу. Надо же какая ирония, — нарушил тишину Изуна, испуская тяжелый вздох. — Не думал, что когда-нибудь скажу это, но ты прав, Учиха, — угрюмо отозвался Тобирама. — Мы обречены на долгое совместное умирание. Одно интересно — от чего мы умрем быстрее — от голода, жажды, нехватки кислорода или все же поубиваем друг друга? — Я бы предпочел последний вариант. Он хотя бы обоим принесет удовольствие, — ухмыльнулся Изуна.       Сенджу в ответ только невольно приподнял уголки губ, мысленно соглашаясь с доводом Учихи. Снова в пещере воцарилось молчание. В горле у Изуны все пересохло. У него была с собой вода, но в нынешнем положении ее следовало экономить и употреблять разумно. Неожиданно он почувствовал предательский позыв мочевого пузыря. Вот черт! Только этого еще не хватало. Учиха терпел как мог, но вскоре это стало невыносимо. Как на зло придурок Сенджу внимательно глазел на него. Что ж, пусть смотрит если так интересно. Изуна до сих пор был слаб и сделал громадное усилие чтобы встать. Он смог выпрямиться во весь рост, держась рукой за выступающий рельеф стены, и побрел в дальний закуток, стараясь не наступать на поврежденную ногу. Из-за этого он передвигался мелкими одноногими прыжками, проклиная все на свете за то, что выглядит перед Сенджу как жалкий подбитый воробей. — Ты что задумал? — недоверчивым тоном задал вопрос Тобирама. — А ты как думаешь, идиот? — наконец добравшись до пункта назначения зло пропыхтел Изуна. — Отлить хочу. Или ты хотел, чтобы я под себя гадил? — прибавил он, приспуская штаны. — Стой блин! — Тобирама поспешно отвернулся. — Кто же так резко штаны снимает? — Я, — отрезал Изуна. — Сенджу все такие стесняшки и неженки или только ты? У нас там все одинаково.       Раздался журчащий звук и камни на полу потемнели от влаги. На самом деле за наглым поведением Учиха старался скрыть свою неловкость. — Не разговаривай со мной, когда ссышь. Это мерзко. — Посмотрим как ты запоешь, когда тебе приспичит по-большому. — Больной гаденыш…       Изуна, справив нужду, вернулся на свое место с облегчением от того, что ему больше не придется тревожить правую ногу, и опустился на пол, который успел растерять нагретое им ранее тепло.       Спустя некоторое время в животе у Тобирамы жалобно протяжно заурчало и этот звук в тишине пещеры раздался неестественно громко. Пришлось ударить себя в живот чтобы как-то утихомирить его. Однако чувство голода надолго таким способом не обманешь… Учиха тоже услышал эти желудочные серенады. Поразмыслив, взвесив все за и против, он сделал выбор. — Эй, сволочь, лови, — сказал Изуна и что-то кинул, достав из маленькой поясной сумки.       Тобирама выставил руку в попытке защиты, ожидая от врага все что угодно — кунай, сюрикен, ядовитые иглы, но вопреки своим ожиданиям он поймал всего лишь самую обычную флягу с водой. — Это не еда, но на какое-то время приструнит твой аппетит. — С чего такая забота? — подозрительно спросил Тобирама. — Твое урчание меня раздражает, да и к тому же не хочу чтобы ты раньше времени помер, Сенджу. Хоть ты и подонок, но поговорить кроме как с тобой не с кем, — хмыкнул Учиха, обводя руками пустое пространство. — Так что будь благодарен, что я позволяю скрашивать тебе мое одиночество гораздо дольше, чем ты того заслуживаешь. — Не думал, что выродки вроде Учих способны чем-то делиться. — Вы Сенджу ничего не знаете о нас! — заносчиво фыркнул Изуна. — Как и вы, Учихи о нас, — парировал Тобирама. — Если бы не обстоятельства, в которых мы оказались, то ни за что бы к тебе не проявил сострадания! Не будешь пить — верни флягу обратно! — оскорбленно осклабился Изуна. Только чуть погодя он понял, что сболтнул лишнего, но было уже поздно. — А ты не такой уж бесчувственный, какого из себя строил… — протянул Тобирама. Он всегда считал Учиху превосходной машиной для убийств, которая не знала жалости и милосердия. Сейчас картина мира и представление Сенджу лихо пошатнулись после такого по истине широкого жеста Учихи по отношению к заклятому врагу. — Я ведь не только шиноби, но и человек, — процедил сквозь зубы Изуна. — Будешь пить или нет?       Тобирама открутил крышечку и пригубил драгоценные капли воды. Живительная влага оросила горло, приятно стекая. Он сделал лишь пару глотков, чтобы не злоупотреблять внезапным проявлением доброты со стороны неприятеля. Ему не хотелось быть тому обязанным. Закрыв флягу, он кинул ее владельцу. — Спасибо, — нехотя выдавил Тобирама. — Мне не нужна твоя благодарность, — отвернулся Учиха, пряча флягу в сумку, отпив перед этим один раз.       Затхлый воздух замкнутого пространства постепенно нагревался. С каждым часом кислорода становилось все меньше. Изуна сидел, глубоко и трудно дыша. Очевидно, температура тела ползла вверх из-за раненой стопы. Он привалился к стене, приподняв голову и ловя ртом воздух, словно выброшенная на речной берег рыба. Его лоб и шея покрылись испариной, грязные пыльные пряди волос взмокли и прилипли. Тобирама украдкой наблюдал за происходящими с недругом переменами, про себя отмечая, что при всем пережитом лицо Учихи до сих пор не потеряло своей утонченности. Представитель проклятого клана обладал каким-то невероятным свойством идеально выглядеть в любой ситуации — что в свирепом бою, что сейчас, сидя в западне, приступе озноба и весь покрытый грязью с ног до головы. Это была не иначе как магия, других объяснений не находилось. Сенджу догадывался, что корень страданий крылся в поврежденной стопе, на которую Изуна старался не ступать. За период неподвижности Тобирама поднакопил немного энергии, потому почти без труда встал и направился к Учихе. — Уйди, — негромко прошелестел тот весь в поту. — Нет. Только посмотри на себя. Ты явно не в порядке. — И что? Какое тебе дело? — Если не принял мою благодарность, то не отказывайся теперь хотя бы от помощи. Считай ее платой за воду. Не люблю быть у кого-то в долгу, — Сенджу опустился на одно колено перед ногой Учихи. — Делай что хочешь, — у Изуны попросту не было сил возражать.       Получив разрешение, Тобирама склонился над ступней и освободил ее от давящей обуви. Распухшая до огромных размеров стопа смотрела носком наружу. Она была фиолетовее самых ярких цветков сирени. Гематома расплылась на некогда молочной коже. — Плохо дело, скорее всего, ты вывихнул голеностоп, — со знанием сказал Тобирама, прикасаясь к раздутой горячей стопе. Изуна вскрикнул от боли. — Таранная кость вышла из сустава и сместилась. Видимо, пока ты падал в эту пещеру порвал связки, которые защищали ее. Даже щиколотка отекла… — Это было понятно и без твоих очевидных комментариев, — Учиха одной рукой сжимал камень на полу, а другой вытирал капельки пота со лба, оставляя грязевые разводы.       Тобирама пропустил его слова мимо ушей. Он размотал бинты со своих голеней за неимением других и, насколько было возможно, бережно зафиксировал ими пострадавшую ногу Изуны. Затем вытащил из кармана бутылек с какой-то жидкостью, вынимая зубами из него пробку. — Что это? — осторожно спросил Учиха, разглядывая странный пузырек в руках Сенджу. — Не бойся, пей. Это обезболивающее. Брат дал, — ответил Тобирама, вкладывая склянку в свободную руку раненого.       Изуна был наслышан про невероятные медицинские техники Хаширамы Сенджу и его обширные познания в области целительства. Даже Мадара, скрепя сердцем, признавал сей факт. Именно поэтому он колебался недолго, принял бутылек и опустошил до дна. По телу сразу разлилось приятное чувство, боль понемногу притупилась, а вскоре и вовсе отступила. Лихорадка также прекратилась. Учиха облегченно расслабился, разжимая кулак, стискивавший камень. — Вижу тебе полегчало. Седативный эффект продлится около восьми часов, — вынес вердикт Тобирама, присаживаясь сбоку от Изуны и прислоняясь к стене. Тот на удивление не противился соседству. С близкого расстояния Сенджу отчетливо видел темные круги под глазами Учихи и неравномерные колыхания вздымавшейся груди, которая была значительно уже его собственной. — Хоть я и не просил тебя помогать, но… — Изуна сделал паузу, пряча и отводя глаза в сторону, — спасибо. — Значит мои слова благодарности ты отверг, а сам их произносишь… Странный ты, Учиха, — сказал Тобирама. — Ничего не странный. И вообще-то у меня имя есть. Раз уж нам суждено быть вместе здесь до конца, зови меня Изуна. — Хорошо, Изуна. Глупо оставаться врагами и продолжать ненавидеть друг друга в сложившихся условиях… — выразил согласие Сенджу. — Так что ко мне тогда можешь обращаться Тобирама. — Дожили, да, Тобирама? — усмехнулся Учиха, издавая тихий деликатный смешок. — Кто знал, что однажды мы придем от перманентного состояния вечных противников к товарищам по неволе? — Да уж. И кто мог предположить, что для нас все так плачевно закончится…       Два парня, которые раньше были заклятыми неприятелями и с детских лет держали зло друг на друга, следуя клановому научению, теперь сидели рядом настолько близко, что их плечи соприкасались. Они ранее ходили по гране жизни и смерти не раз, но сейчас, когда им грозила неминуемая почти осязаемая гибель, молодые люди разговаривали, позабыв все несчетные взаимные попытки убийств. Каждый подумал про себя о том, что не будь этой проклятой войны, они, возможно, могли бы стать друзьями. Именно война посеяла насилие, злобу и ненависть, создавая бесконечный замкнутый круг, где насилие порождало насилие, которому не было конца и края. В простом разговоре двое шиноби осознали, до чего же они были похожи. Смотря один на другого, они видели собственное зеркальное отражение. Сенджу ты или Учиха — не имело никакого значения, ведь оба клана сражались во имя защиты тех, кого любили. Досадно, что поняли они это лишь запертые тет-а-тет в подземной пещере, когда костлявая уже протягивала к ним свою руку. Тобирама припомнил слова старшего брата о мире, над которыми всегда насмехался. Теперь то он понимал ту истину, что первым довелось постичь Хашираме, и всецело разделял ее. — Жаль мой шаринган не способен видеть сквозь стены, — сокрушился Изуна. — Вдруг за ними есть коридор, который бы вывел нас наружу… Бывает же что под землей сплетаются несколько пещер и образуют целую систему ходов. — Ну-ка повтори, — попросил Тобирама, вскидывая голову. — Что именно? Мой шаринган не может смотреть сквозь стены? — Да! — торжествующе сказал Сенджу, в голову которого явно что-то пришло. — И? Чему радуешься? Тут плакать нужно, — не понял ликования Учиха. — Твоему шарингану это неподвластно, но остаются еще мои навыки сенсора! Как только я восстановлю достаточное количество чакры, то могу попробовать их использовать. — И как это нам поможет? Сенсорная техника же нацелена на поиск и обнаружение чакры, а ею обладают только люди! Думаешь, что на глубине сотни метров есть еще какие-то олухи помимо нас? — саркастически заметил Изуна. — Не будь дураком. В наших боях ты вел себя умнее. — Дело в том, что я усовершенствовал ее. Просто подожди. Если сработает, то сам все увидишь.       Крохотный проблеск надежды засветился в глазах Учихи, борясь с тенью сомнения. — Если так у нас появится шанс на спасение, то рассчитываю на твои способности. Все-таки ведь ты сражался со мной на равных…       Тобирама принял медитативную позу, чтобы улучшить приток чакры. Он сложил ноги по-турецки, прикрыл глаза и сконцентрировался. Изуна не хотел его отвлекать, но ему так понравилось разговаривать с Сенджу, что он не смог удержаться. Со старшим братом у него задушевные разговоры никогда не ладились, потому что тот был чрезвычайно замкнут и отстранён. Голову Учихи старшего занимали лишь мысли о войне и сокрушении Хаширамы Сенджу. Он бесспорно любил Изуну, но вот выражать и проявлять свои чувства не умел. Всегда держал все в себе и постоянно демонстрировал бесстрастие на лице. Тобирама был совсем другим. С ним беседа струилась как неизменное бурное течение горной реки. Он не стеснялся открыться собеседнику, несмотря на то, что Учиха недавно числился в рядах врагов. Если Сенджу смеялся, то как следует. От его искреннего хохота над учиховскими шутками разбирало на ответный смех. Изуна чувствовал себя уютно и тепло рядом с этим шиноби. Нет, не шиноби, а человеком. — Интересно, сколько времени прошло с тех пор как мы здесь, — задумчиво проронил Изуна, перебирая и гладя руками пряди своего низкого хвоста. — Кто знает… — отозвался Тобирама, не открывая глаз. — По ощущениям минула целая вечность. — Как думаешь, они ищут нас? — Думаю да. Уверен, что Хаширама сбился с ног и в панике уже перерыл все поле боя. — Мадара, наверное, тоже там… Что если они столкнулись?       Тобирама распахнул веки и посмотрел на Учиху, которого явно это тревожило. Сенджу положил руку ему на плечо. — Никто из них не умрет, ты же знаешь насколько они сильны. Побеспокойся лучше о нас. В случае успеха нам пригодится твой шаринган. Копи и восставливай чакру. — Я не хочу чтобы Учиха сражались с Сенджу, — твердо заявил Изуна, смотря прямо в глаза Тобираме. — Теперь не хочу. — Я тоже. Именно поэтому мы обязаны сделать все чтобы выбраться отсюда, — Сенджу ободряюще похлопал Учиху по плечу и вернулся к накоплению чакры.       Изуна притих и ждал. Какой-то отрезок времени он смотрел в потолок. Внезапно ему почудилось, что своды пещеры сдвигались, норовя сдавить и расплющить его. На психике начало сказываться долгое пребывание в замкнутом пространстве. Голова будто налилась свинцом, а в ушах раздавалось гудение, переходящее в звон. Потом слух пропал. Учиха часто задышал, таким образом пытаясь успокоиться, но от этого лишь стало хуже и потемнело в глазах. Липкий страх сковал его, заполняя и подчиняя сознание. Тобирама заметил, что Изуне плохо и бросился к нему, беря за руку. — Изуна! Изуна, ты слышишь меня? Успокойся, дыши медленнее.       До Учихи слова доносились будто сквозь толщу воды, но все же смысл по обрывочным фразам он уловить смог. Изуна попытался замедлить дыхание, дыша через нос, а выдыхая через рот. Параллельно с этим Тобирама распахнул полы его верхних одежд, освобождая грудь. — Тише, тише… Вот так, спокойнее, медленнее. Вдыхай глубоко, — продолжал приговаривать Сенджу. — Что это было? — через несколько минут, почувствовав себя лучше, спросил Изуна. Он крепко сжимал руку Тобирамы. — С тобой это впервые? — Да… — Вероятнее всего, паническая атака вкупе с гипервентиляцией легких. Я видел такое, когда помогал брату, поэтому знаю что это и как надо вести себя в ситуации подобного рода. Хаширама занимался лечением тех, кто потерял родных на войне. Из-за сильного горя и боли утраты у них развивалась депрессия, а потом на ее фоне возникали панические атаки. — Но почему она случилась со мной? — Наверное из-за стресса и повышенной тревожности. Ты вынужден неподвижно сидеть в маленькой подземной пещере, куда не проникает ни один лучик света. Здесь нет еды, кислород ограничен, а запас воды скоро иссякнет. Все это влияет на психологическое состояние. Такая угнетающая давящая атмосфера не располагает цвести и пахнуть как никак. — Понятно… Ты снова помог мне, Тобирама. Спасибо. Теперь я даже в какой-то мере рад, что ты оказался заперт со мной, — улыбнулся Изуна, отпуская в смятении чужую ладонь и поправляя одежду. — Не за что. Мы ведь теперь держимся вместе, — Сенджу улыбнулся в ответ. — Что ж, я поднакопил достаточно чакры для техники. Пришло время использовать ее.       Учиха затаил дыхание, смотря как Тобирама направляет все свои чувства за пределы их каменной клетки. Изуна боялся шелохнуться и тем самым помешать ему. Сердце колотилось быстро, толкаясь где-то в горле. Сенджу сосредотачивал свое внимание за границами пещеры, сканируя пространство сантиметр за сантиметром с целью найти хоть что-то живое и у него это вскоре получилось. Он уловил незначительные движения приблизительно в семи метрах от их местоположения, однако локализировать точную сторону не представлялось возможным из-за толстых стен. Источник движения передвигался крайне медленно. На такой глубине это мог оказаться протей — хвостатая слепая амфибия. Неподалеку он засек еще несколько движущихся объектов, скорее всего, то были представители членистоногих. — Ты попал в точку. Там определенно должен быть коридор или как минимум еще одна пещера, — Тобирама посмотрел на Изуну. — Неужели? Поверить не могу, — глаза Учихи засияли даже в темноте, — у тебя получилось! — Теперь дело за тобой. Я буду поочередно ударять в каждую стену с равной силой, а ты следи за моим кулаком и анализируй полученный им урон. — Но зачем? — непонимающе моргнул Изуна. — Так мы узнаем какая из стен тоньше, а потом я проделаю в ней сквозную дыру и мы пролезем из нашей пещеры в другую, — пояснил Сенджу. — Надеюсь, нам повезет и она не окажется изолированной как эта. — Ты меня поражаешь своим умением мыслить рационально в такой момент, — сделал комплимент Учиха. — Хорошо, давай не будем терять время и приступим. Я готов.       В черноте всполохами вспыхнули два красных огонька с тремя томоэ. Тобирама подошел к первой стене и сделал удар, потом он повторил это со второй, третьей и, наконец, с четвертой стеной. Костяшки пальцев после этого были окровавлены, кожа с них содралась о твердый неровный камень. — Нашел. Третья стена, — сказал Учиха, томоэ водоворотом закружились в его глазах и шаринган потух. — Отличная работа, опять мой черед, — ответил Тобирама и отошел чуть подальше от стены.       Сенджу сконцентрировал чакру у себя в желудке, а потом выпустил, применяя технику разрывной волны воды. Камень моментально пал жертвой напора мощной струи, который продырявил в нем большое отверстие. Предположив, что струя уже прошла насквозь, Тобирама закончил и тяжеловато вздохнул, вытирая ладонью разгорячившееся вспотевшее лицо. Дыра получилась не совсем ровной и аккуратной, но главное что они смогут в нее поместиться. — Впечатляет, — прокомментировал Изуна. — Давай поторопимся. Боюсь как бы все это не обвалилось. Я помогу тебе встать.       Сенджу подошёл к Изуне и осторожно поднял его, подхватывая с левой стороны, чтобы ненароком не задеть вывих. Несмотря на то, что эффект обезболивающего ещё как минимум продержится пять, а то и все шесть часов, он не хотел вредить его ноге почем зря. Не было нужды усугублять и без того серьезное повреждение. Учиха закинул руку, обвивая ею могучую шею Тобирамы. Что ни говори, а Сенджу превосходил его в росте и обладал более атлетичным мускулистым телосложением по сравнению с ним. Тобирама подвел Изуну к зияющему отверстию. — Лаз вместит только одного за раз, поэтому иди первым. Я буду страховать сзади на всякий случай. — Ладно, но учти, что продвигаться мы будем медленно, — предупредил Учиха, намекая на свою травму. — Знаю, — Тобирама подсадил Изуну на край высеченного им тоннеля.       Тот встал на четвереньки и начал осторожно продвигаться ползком вглубь. Основная нагрузка приходилась на руки — они выдерживали вес его тела, чтобы Изуна мог переставлять левое колено вперёд, а правым лишь опираться на пол в качестве дополнительной подмоги. Поврежденную правую ступню он волочил за собой вместе с голенью. Колени и руки ныли от натуги, в незащищенные ладони и пальцы болезненно впивались мелкие камни. Мысленно Учиха поблагодарил Тобираму ещё раз за ту чудодейственную настойку в скляночке. Сейчас она была как нельзя кстати и почти полностью притупляла неприятные ощущения. Сенджу полз следом. Медленно, но верно они прошли две трети пути. Впереди уже виделся конец тоннеля, как вдруг сзади раздался грохот. Сбылись худшие опасения. С того конца, откуда они пришли, ход стремительно рушился. Начался обвал. — Вперёд! Не останавливайся! — громко крикнул Тобирама Изуне.       Учиха заторопился и постарался передвигаться быстрее, выбрасывая вперёд руки и тут же подтягивая колени. Он думать забыл о своем вывихе, потому что стоило ему замешкаться хоть на секунду это могло стоить жизни следовавшему за ним Тобираме или им обоим. Камни безжалостно падали, норовя похоронить их заживо. Скорее, быстрее, еще быстрее! Ладони Изуны провалились в пустоту и он кубарем вылетел из тоннеля, по инерции прокатываясь по земле еще какое-то расстояние, ушибая бока и царапая лицо. Вслед за ним выпрыгнул Сенджу, падая на пол и тормозя руками, чтобы не разбить себе нос. После этого последний булыжник сорвался вниз и коварный обвал прекратился. Они снова сумели остаться в живых. — Фух… — выдохнул Тобирама, переводя дух. — Чуть не попались. Это было близко. — Нам чертовски повезло. Еще бы немного и распрощались бы с жизнями, — вторил ему Изуна. — Так то оно так, но ты посмотри! Все было не зря, наш риск оправдал себя! — воскликнул Сенджу, куда-то указывая.       Учиха повернулся в направлении пальца и его губы сами растянулись в улыбке. Эта пещера, в которой они очутились, была соединена с длинным уходящим в даль проходом. — Все-таки у нас еще есть надежда, — с облегчением проговорил он. — Ты как? — участливо поинтересовался Тобирама. — Если бы не обвал, то могло быть и лучше… — честно признался Изуна, садясь.       Тобирама подошел к нему, присел на корточки и стер выступившие капли крови сначала на рассеченной щеке, а затем на подбородке. Учиха в свою очередь потянулся, чтобы отряхнуть одежду Сенджу. Это было бессмысленно, но рука уже сделала свое дело. Сейчас они были в еще большей близости чем когда сидели бок о бок. — Кхм, — прокашлялся Тобирама, прерываясь. — Не следует и дальше перенапрягаться, Изуна. Я понесу тебя. Возражений не приму, забирайся, — Сенджу также, сидя на корточках, повернулся к Учихе спиной. — Я бы и не стал спорить. Тобирама, ты теперь будешь моей лошадкой! — по-ребячески обрадовался Изуна и положил ладони на сильные плечи.       Сенджу завел руки назад, аккуратно подхватил Учиху под бедра и приподнял, вставая вместе с ним. Изуна льнул к Тобираме, ужом обвиваясь вокруг спины и прижимаясь теснее к теплому телу. Он немного замерз, потому что в этой пещере было ощутимо прохладнее, особенно после той бани из которой им посчастливилось выбраться. Звук шагов Тобирамы гулким эхом разлетался, отражаясь от стен. Мрачный пустой коридор, простиравшийся перед ними, напоминал раскрытую пасть кровожадного зверя, в которую они шли абсолютно добровольно. Сенджу бесстрашно ступил внутрь, вместе с Учихой, верхом сидящим на нем, и тьма охотно проглотила их, укрывая в своей таинственной неизведанности.

***

      Мадара передвигался по лесу, прыгая с ветки на ветку внимательно осматривая местность на наличие зацепок, но никаких следов его зоркие глаза не наблюдали. Параллельно с этим клон Хаширамы, как и его оригинал, болтал под руку без умолку, неся все, что ему взбредало в деревянную голову. Учиху это в высшей степени бесило и раздражало. Мадара, естественно, был не намерен поддерживать разговор с ничтожным поленом в форме Сенджу. Он был слишком горд для такого, посему они за время пути не обмолвились ни единым словом. Дабы не отвлекаться он предпочел абстрагироваться от назойливой пустой чепухи и воспринимать ее как шумовые помехи. Это немного помогло и какой-то промежуток дороги Мадара просто не слышал его трескотни, сфокусировавшись только на деле, но не тут то было. — Мадара, Мадара, Мадара! — беспрерывно звал его надоедливый дубликат Сенджу. — Ты заткнешься хоть на секунду?! Чего тебе нужно от меня? — взревел рассерженный Учиха, потеряв терпение. — Клянусь, если это опять какая-то очередная твоя брехня, то я спалю тебя огненным шаром на месте к чертовой матери! К предкам древесным отправлю! — Сообщение от оригинала, — вкрадчиво рапортовал клон. — «Мадара, я кое-что обнаружил. К валуну не возвращайся. Сразу как получишь мое послание выдвигайся ко мне. Клон знает координаты. Тебе нужно увидеть это собственными глазами», конец сообщения. — Этот Сенджу опять вздумал приказывать мне! — пуще прежнего разъярился Учиха. — Если бы Изуна не пропал, то голыми руками задушил бы скотину! Показывай дорогу! — сверкнул глазищами Мадара, в бешенстве оставляя дыру в стволе дерева, представляя на месте оного Хашираму.       Прибыв к ожидавшему Сенджу, Мадара застал его сидящим на земле со сгорбленными плечами. Идеальная возможность для убийства… Учиха опять про себя чертыхнулся, что не может сейчас этого сделать. — Наконец ты пришел, — произнес Хаширама до странного холодно. На него это было не похоже. — Что ты обнаружил?       Сенджу молча махнул рукой перед собой. Учиха, который по прибытии сосредоточивал свое внимание только на ненавистном враге, проследил за его движением. По мере того как зрение устремлялось вперёд, его глаза раскрывались все шире и шире. Они находились у подножия гор. Перед их взором на километр или полтора простиралась вывернутая наизнанку земля, будто кто-то вспорол ей брюхо и бесцеремонно вывалил все его содержимое на всеобщее обозрение… В эпицентре зияла огромная яма, можно даже сказать бездна, заполненная камнями, почвой и глиной. — Что здесь произошло? — в изумлении медленно проговорил Мадара. Сейчас даже на его лице читалась смесь неподдельного удивления и непонимания.       Хаширама встал рядом. — Предполагаю, младшенькие постарались. — Но где они сами или хотя бы их тела? — Боюсь, что там, — кивнул головой Сенджу на каменные руины. — В этом есть смысл, — сказал Мадара, глядя вниз. — Единственное место где мы не искали их — это под землёй…       Они стояли в тишине, думая что же им делать. — Проблема прежняя — неизвестно живы они или мертвы, — подал голос Учиха. — Ты же не вздумаешь бросить брата, пусть даже он и мертв? — сощурился Хаширама. — В любом случае нам нужно придумать способ спуститься туда. А там уже выясним что устраивать по возвращению — пир или похороны… — Я ни за что не брошу Изуну чтобы ни случилось! — едко ответил Учиха, которому явно пришлись не по душе слова Сенджу об его отношении к брату, — Я о том, что не нужно соваться под землю наобум, иначе погибнем сами. — Ты прав, Мадара. ты абсолютно прав, — согласился Хаширама.       На том старшие Учиха с Сенджу и сошлись. Они сели и стали разрабатывать совместный план.

***

      Коридор, по которому Тобирама нес Изуну, постоянно вилял и петлял. Под землей оказался целый бесконечный подземный лабиринт, состоящий из пещерных систем, залов, расщелин, ходов и лазов. Один тоннель мог разветвляться на три, а то и больше других тоннелей, а те в свою очередь приводили куда-то еще или являлись карманом с тупиком. В таком случае ничего не оставалось кроме как повернуть обратно. Приходилось наугад выбирать куда идти, потому что представить карту этого лабиринта в голове оказалось просто невозможно. Слишком много было поворотов, сужений, расширений, подъемов и спусков. Создавалась иллюзия того, что они бесцельно блуждают здесь неделями и месяцами, до сих пор не найдя никакой подсказки, которая могла бы помочь им выбраться из обители подземелий. А может они уже не раз прошли там, где уже проходили до этого? Все казалось одинаковым, похожим. Что если они просто напросто скитались по замысловатому кругу-петле, тратя силы в никуда? В глазах сливались друг другом каменные стены, пол и потолок, превращаясь в черное размытое неясное пятно. Тобирама начал уставать. Сказывалось отсутствие сна, пищи и нормального отдыха. Изуна положил голову ему на плечо и, пригревшись, дремал. Тут Сенджу заметил, что влажность воздуха повысилась и в нем появился легкий запах сырости, а на одной из стен едва различимые капельки. Камень «плакал» от конденсата. Он незамедлительно разбудил Учиху, делясь своей находкой. — Неподалеку может быть вода, — вслух начал рассуждать Изуна. — Если мы найдем ее, то сможем напиться и наполнить флягу, а то остатки нашей воды мы выпили уже как несколько часов назад…       И они решили следовать за плачущей стеной. В конечном счете, как и ожидалось, она привела их к подземному небольшому озеру. Гладкая кристально чистая поверхность даже не колыхалась. Она была спокойна, будто погружена в сон. Дожди сюда не проникали, поэтому грунтовые воды, вероятно, питали его не одну сотню лет. Это место вызывало поистине какое-то священное благоговение и ощущение собственной маленькости, незначительности. Оба чувствовали это и приблизились не сразу, но вот Тобирама, стряхнув магические оковы, наконец подошел к кромке воды и осторожно опустил Изуну на пол, усаживаясь подле.       Учиха наклонился к воде, погружая руки в ледяную воду и смывая с них застывшую грязь. Затем он сложил ладони лодочкой, зачерпнул немного и поднес ко рту, жадно вкушая живительную влагу. Холод обжег губы и горло, доходя до самого мозга. Капли стекали по подбородку от неосторожного питья, сползая вниз по шее. Тобирама некоторое время понаблюдал за Изуной не в силах оторваться от его кошачьих грациозных движений, но все же опомнился и сам принялся пить. После того как они оба напились, Сенджу вновь залюбовался Учихой. Тот пытался привести себя в порядок и тщательно умывал свое точеное лицо озерной водой, избавляя его от засохшей крови, налипшей пыли и грязных разводов. — Терпеть не могу когда у меня грязное лицо, — проговорил Изуна, поворачиваясь к Тобираме. — Посмотри, еще что-то осталось? — Да, вот тут пятнышко пропустил, — прежде чем Сенджу понял, что делает, его правая ладонь легла на щеку Учихи, а большой палец принялся оттирать остаток грязи.       Изуна прикрыл глаза, позволяя Тобираме продолжить делать то, что он делал. Отчищая нежную кожу, тот незаметно для себя придвинулся ближе, в попытке лучше рассмотреть лицо, которое итак лицезрел достаточно, если считать все разы, когда они скрещивали мечи. Это лицо словно являлось идеальным шедевром рук какого-то гениального античного скульптора, который собственными руками изваял его. Аккуратный высокий нос с чуть приподнятым к верху кончиком, прикрытые ресницами миндалевидные глаза, в которых сегодня впервые вспыхнул шаринган не ради его убийства… — И вот тут… — Тобирама прислонил вторую ладонь, двумя руками обхватывая лицо Изуны. — Вытри все, — попросил Учиха, не открывая глаз. Руки Тобирамы приятно отогревали его лицо после холодного умывания.       Даже свежие царапины не сумели испортить вида Изуны. Взгляд Сенджу скользил, цепляясь за тонкие расслабленные брови, выступающие скулы и средней полноты губы… На последних он остановился с особым вниманием. Они были слегка приоткрыты и искусаны, но от этого не теряли своей привлекательности. Тобирама как околдованный, склонился, сокращая разделявшую их дистанцию.       Учиха ощутил как его губ что-то коснулось. Неужели он и с них не смыл грязь? Только когда это что-то начало двигаться, обхватывая верхнюю губу, он понял, что это был далеко не палец, и шокировано распахнул глаза. Сенджу навис над его лицом и целовал. По первости Изуна хотел оттолкнуть Тобираму, но его губы дарили такие нежные и призывные ласки, что он не смог этого сделать. Учиха закрыл глаза и ответил на поцелуй. Сердце его вопреки всему трепетало. Их уста сплетались в своей сладкой воздушной мягкости. Сенджу переместил руку и забрался ею в жесткие от пыли и песка черные волосы. Они долго целовались, сидя на берегу подземного озера и слыша только собственное сливавшееся друг с другом дыхание. — Прости, я… — сбивчиво пробормотал Тобирама, который только отстранившись понял, что же натворил. — Я не знаю, что на меня нашло… — Давай забудем об этом, — предложил Изуна, отворачиваясь и доставая флягу. Он открутил крышку и погрузил ее в воду, набирая полную емкость в предстоящую дорогу. — Да, — лишь ответил Сенджу, смотря как от погруженной в воду руки с сосудом разбегаются круги ряби, тревожа тихий сон старого озера.       Отдаляясь от озера все дальше и дальше, они хранили неловкое молчание. Каждый старался осмыслить то, что случилось между ними. Мысли роились одна за другой, но ничего дельного в голову не приходило. Тобирама не понимал почему потянулся и поцеловал Изуну, а Изуна не знал почему он ответил на поцелуй Тобирамы. Для них, недавно ставшими из врагов друзьями, было сложно принять тот факт, что помимо дружеских чувств оба испытывали кое-что еще. И именно у того озера это «кое-что» всплыло из самых потаенных уголков их сердец. Слишком мало времени прошло, чтобы можно было все осознать, понять и принять. Обезболивающее больше не действовало и на Изуну волной нахлынула вся боль от полученных ран и ушибов. Они продолжали скитаться по лабиринту. Проходя большую пещеру, с довольно высоким потолком, Изуне что-то на доли секунды засветило в глаз, ослепляя. — Тобирима, замри! — взволнованно крикнул Учиха. — Что такое? — послушно встал Сенджу, вкапываясь в землю. — Отступи назад на четыре шага. — Зачем это? — Делай как я сказал! — тоном не терпящим возражений отрезал Изуна.       Тобирама сделал как его просили и как только на Учиху упал свет, он активировал шаринган. Там, в верху, почти под самым потолком, виднелась крохотная дырочка, которая была меньше тыквенного семечка. — Вот оно что… — Да что такое? Объясни мне наконец в чем дело! — любопытство распирало Сенджу, не давая покоя. — Я нашел луч света во тьме, — ответил ему Изуна, поднимая голову Тобирамы вверх и поворачия ее в нужном направлении. — Это — наш путь наверх.       Тобирама изо всех сил вглядывался, но так ничего и не увидел. — А ты случаем не бредишь? Наверное, действие обезболивающего закончилось, вот тебе и мерещиться, — с толикой сомнения и неверия в голосе сказал Сенджу. — Я вижу дыру, благодаря шарингану, болван! Точно тебе говорю. Я полностью уверен! Лучше помолчи и снова используй ту технику. Тогда и увидишь, что я не помутился рассудком. — Хорошо-хорошо! Будь по-твоему. Только не отпускай мою голову и держи ее, чтобы я попал в цель.       Изуна зафиксировал голову Тобирамы, а тот применил технику разрывной волны воды. В тот миг когда струя иссякла, а камни с грохотом посыпались вниз, внутрь пещеры хлынул ослепительный дневной свет, заливая все пространство. — Ну? Что я говорил? — торжествующе ликовал Учиха, козырьком-ладонью прикрываясь от яркого света. — Я ни секунды в тебе не сомневался. — Да уж конечно, обманщик, — несильно стукнул его по макушке Изуна.       Дело оставалось за малым — нужно было забраться по стене до проделанного отверстия и выйти наружу. Тобирама собрал всю чакру на ступнях, но этого все еще было недостаточно. Тогда Учиха поделился своей, вливая теплую энергию в тело Сенджу. Благодаря этому он смог встать на стену и стал взбираться вверх. Изуна крепко держался за него, чтобы не упасть вниз и не разбиться. Сейчас он был беспомощен, так как отдал всю свою чакру Тобираме. Спустя минуты, которые тянулись как самый длинный ночной кошмар, Сенджу ступил на поверхность, тяжело дыша и, опустившись на колени, упал на сочную зеленую траву. Учиха скатился с его спины и лег рядом, осматриваясь. Судя по всему, они находились с другой стороны горы, возле которой тогда провалились. Изуна втянул носом приятный свежий воздух, чувствуя как его легкие насыщаются кислородом, и с шумом выдохнул. — Мы живы, — проронил он, вглядываясь в бескрайнее голубое небо, по которому успел соскучиться, находясь в вечной темноте. — И мы выбрались, — отозвался Тобирама, гладя натруженными руками мягкую траву и вдыхая ее вкусный аромат.       Полежав и отдохнув какое-то время, им все же пришлось встать, чтобы теперь уже добраться до дома. Вдруг перед ними внезапно возникли старшие братья — оба в мыле и с выпученными глазами. От неожиданности младшие вскрикнули. — И что это вы тут делаете? Где вас черти носили? Изуна, что с тобой? Это тебя ублюдок Сенджу поранил?! — старший Учиха осыпал брата вопросами, зло глядя на Тобираму, который поддерживал Изуну под руку. — Нет, брат. Все в порядке. Тобирама здесь не при чем. — Тобирама? — угрожающе повторил Мадара, словно это было не имя, а ругательство. — С каких пор ты стал звать Сенджу по имени, позволь узнать, м? — С тех самых как мы застряли под землей, — не скрывая, ответил Изуна. — Мадара, ты только взгляни на них. Они и без тебя натерпелись, отложи разнос на потом, — вступился за найденных Хаширама. — Давайте присядем и спокойно все обговорим.       Трое сели и Учихе старшему ничего не оставалось, как стиснуть зубы от злости и присоединиться. Тобирама и Изуна во всех подробностях поведали свою историю, опуская лишь момент с поцелуем, избегая ненужных деталей. Хаширама постоянно кивал и задавал вопросы по типу «Да ну? Неужели? А дальше что было?», в то время как Мадара молча и угрюмо сидел с недовольным лицом. — А вы как здесь оказались? — обратился Тобирама к брату. — Мы с Мадарой искали вас. Поняли, что вы, скорее всего под землей, и ломали голову над планом спасения, но потом почувствовали вашу слабую появившуюся чакру, сразу же все бросили и помчались сюда, а вы сами выбрались живыми и невредимыми, — Хаширама посмотрел на Изуну и исправился. — Почти невредимыми. — Мадара, значит ты тоже работал в команде вместе с Сенджу? — удивился Изуна. — Только ради того чтобы найти тебя. У меня не было выбора, полагаю, как и у тебя, — он покосился на Тобираму. — Мы сейчас же отправляемся домой. — Постой, Мадара, — остановил его Хаширама. — Пользуясь моментом, я спрошу тебя еще раз. По воле случая или, возможно, мановению судьбы, двое Сенджу и двое Учиха — старшие и младшие, объединились. Мы старались спасти своих братьев, а они выжить и спастись. Мы все неплохо сработались друг с другом… Поэтому готов ли ты, Учиха Мадара, заключить мир между нашими кланами и положить конец этой бессмысленной кровопролитной войне? Давай отстроим деревню, где мы бы могли сосуществовать бок о бок не как враги, а как друзья, — Хаширама протянул вперед руку.       Мадара молчал, разглядывая протянутую к нему руку. Младший Учиха сжал плечо Тобирамы, в ожидании ответа. — Брат? — с надеждой в голосе вопросил Изуна. — Между нашими кланами никогда не будет мира, — вкрадчивым полным ненависти тоном ответил он и оттолкнул руку старшего Сенджу, с силой ударяя по его ладони. — Пошли домой, Изуна. Мы уходим, — Мадара направился в его сторону, чтобы забрать из рук врага. — Хаширама, мне нужно поговорить с Изуной! — крикнул Тобирама. — Понял, — ответил Хаширама и тотчас деревянный купол вырос из земли, укрывая двоих шиноби. — Что за фокусы, Сенджу? — яростно ощерился Мадара, показывая красный шаринган. — Дай им пять минут. Пусть поговорят перед тем, как снова станут врагами, — твердо сказал Хаширама. — Пять минут и не секундой больше! — нехотя согласился Учиха.       Изуна удрученно повесил голову на грудь. — Изуна, — склонился к нему Тобирама, опаляя горячим дыханием ухо, — пойдем с нами. Ты же говорил, что не хочешь чтобы Учиха сражались с Сенджу. Так тебе не придется этого делать. — Нет, Тобирама. Тогда я буду вынужден сражаться против своих же, а я не могу предать клан… И я не могу предать брата, — ответил ему младший Учиха. — Мы придумаем что-нибудь, ты можешь не участвовать в битвах с Учиха, ты можешь… — лепетал Тобирама, чувствуя, что к горлу подступает ком. — Я ведь только обрел в тебе друга… — Когда мы встретимся в следующий раз, то снова станем врагами, — грустно улыбнулся ему Изуна. — Я рад, что был твоим другом. Хоть наша дружба и продлилась недолго, она сделала меня по-настоящему счастливым. — Изуна, не уходи, подумай… — младший Сенджу обнял его, не желая отпускать. — Я не могу поступить иначе, — высвобождаясь из крепких объятий, Учиха отстранился, но напоследок нежно и невесомо поцеловал Тобираму в лоб.       Древесный купол дощечка за дощечкой стал открываться — Хаширама развеял технику, потому что истекли отведенные пять минут и Мадара грозился разнести его огненным шаром. — Прости, Тобирама, и прощай — одними губами прошептал Изуна перед тем как брат подхватил его под руку, забирая, и они скрылись из виду.       Тобирама осел на траву, стоя на коленях. Хаширама все прекрасно понимал, поэтому подошел и прижал к себе. — Не держи боль внутри, дай ей выйти.       Младший брат обхватил бедро старшего и горестно зарыдал, пряча лицо в ткани. Хаширама ласково и успокаивающе гладил брата по голове, вспоминая как когда-то оборвалась и его дружба с Учихой…       Спустя некоторое время Тобирама встретился с Изуной на поле боя. Они снова, как тот и говорил, вели себя как враги. Как будто никогда и не было между ними никакой дружбы, как будто все, что произошло в пещере на самом деле являлось сном и лишь приснилось Тобираме. Они неистово сражались и в этой битве Сенджу обагрил свои руки кровью Учихи, пронзив того клинком. Изуна мог увернуться, но не стал, позволяя лезвию настигнуть себя. В последний миг жизни на прекрасном лице младшего Учихи показалась улыбка и Тобирама понял, что он предпочел их противостоянию смерть от его руки. Изуна смог найти выход — он пожертвовал собственной жизнью. Так Учихе не пришлось предавать ни клан ни своего брата, и так ему больше не придется сражаться с Сенджу.       Немного погодя, между их кланами все-таки был заключен мир, давшийся дорогою ценой в тысячи убитых и покалеченных шиноби. Тобирама теперь всегда невольно сравнивал войну и новый хрупкий мир с поиском выхода из подземной пещеры. Однажды, в ходе своих размышлений, он пришел к следующему умозаключению: даже в безвыходной ситуации существует крохотная лазейка, через которую просачивается слабый свет. Ее лишь нужно найти, а потом своими руками расширить до необходимых размеров и создать для себя путь наверх. Когда-то давно такой лазейкой для прекращения войны стала инициатива мира Хаширамы в предгорье, но Мадара не понял этого и своими руками закопал ее, отвергнув предложение, тем самым отнимая у себя, брата и клана их путь наверх к спокойной мирной жизни. Расплатой за это стали бесчисленные смерти соклановцев и любимого младшего брата. Прими он мир тогда, Изуна был бы жив. Жаль, что истина дошла до Учихи старшего слишком поздно.