Три дня любви

Она.

      Поднимаясь на 25 этаж, я смотрела на себя в зеркало лифта и думала о том, что сказать Кате. Конечно, она понимала, что ночь я провела с Гришей, это и дураку было бы понятно, но всё же, что мне сказать? Какое оправдание найти, если его нет. Катя не любила Гришу и была против него в любом проявление. Я переживала так, будто мне предстоял разговор с матерью, будто я снова подросток, который натворил дел и теперь надо выкручиваться. Не став звонить, я открыла дверь своим ключом и тихо зашла в квартиру. — МАМААААААААААА, — послышался голос сына, а уже через пару секунд он прижимался ко мне. — Да, я дома, — я подхватила ребенка на руки. Маленькими пальчиками он стал перебирать мои волосы. Из детской вышла Катя, а за ней Назар. — Назар? — я удивилась. — Я не видела твою машину во дворе. — Я приехал на такси, — он внимательно рассматривал одежду на мне, — ночью Катя набрала мне, потому что малой не мог успокоиться, а ты по какой-то причине не брала трубку, хотя нам известна эта причина. Я не знала, что сказать, как оправдаться. Да, и оправданий не было. Забыв обо всем и всех, я ушла с Гришей и провела ночь с ним. — Простите, — еле слышно, заливаясь краской от стыда, сказала я и посмотрела на своих друзей. — Тебе не перед нами извиняться надо, — Назар был строг, но я это заслужила. — А перед своим сыном. — Назар, — Катя пыталась успокоить его, но все бес толку. — Ты перегибаешь палку. — Ничего не перегибаю. Она ушла с ним, забыв о своем ребенке. По-твоему это нормально? Я считаю, что нет. — Она же не оставила его одного. Он был со мной. — Тогда почему приехал успокаивать его я, а не она? Назар бросил на меня бешеный взгляд и ушел на кухню. Катя металась меж двух огней, но все же последовала за старшим. Сняв верхнюю одежду и обувь, я отправилась с малышом в его комнату. Он показывал мне новые машинки, которые привез ему Назар. Поправив волосы, я крепко обняла сына и поцеловала его в лоб. — Прости меня, — я чувствовала себя худшей матерью на свете, от чего по моему лицу текли слезы. Малыш забрался ко мне на руки и крепко прижался. — Не уезжай больше так надолго. — Не буду. — Обещаешь? — он заглянул мне в глаза. — Обещаю, — я улыбнулась ему самой искренней улыбкой и ещё крепче обняла. — Я люблю тебя, мам! — И я люблю тебя, солнце!       Мы сидели на кухне, которая была совмещена с гостиной и поэтому наблюдать за Лёшей было легко. Он играл в машинки, пока я сидела напротив своих друзей и ждала смертной казни. Назар не смотрел на меня, он всё ещё был зол, и я понимала из-за чего. Пять лет назад, собрав все свои вещи я переехала в Питер и всё эти годы избегала встреч с Гришей. С того момента, как два моих друга встретили меня в аэропорту, я всегда ставила сына на первое место, роднее его у меня никого не было. Назар всегда помогал, всегда был рядом, когда мы нуждались в нем. Назар стал крестным отцом и примером для подражания для моего сына. Катя, так же как и Назар всегда помогала и была рядом, и конечно же крестной матерью я выбрала её. Они были моей опорой и поддержкой, моей семьей, ведь я действительно сбежала ото всех в Питер, надеясь только на них. Мы прошли такой долгий путь вместе, но потом в один вечер я бросила их всех ради него. Мне бы тоже было обидно на их месте, я бы даже не стала разговаривать с собой на их месте. — Классный прикид, дай угадаю кто стилист, — начал Обла, — Григорий Ляхов? Трусы наверное от Оуджи Буды? — Прекрати, — Катя еле заметно улыбнулась после шутки про трусы, но все ещё пыталась успокоить старшего. — Простите, — от стыда я закрыла лицо руками. — Это всё алкоголь и…и…и мои чувства к нему. — Прошло пять гребанных лет, неужели ты всё ещё что-то чувствуешь к нему? — Да, — грустно ответила я, кутаясь в худи Гриши. — Тогда зачем это всё? Зачем ты сбежала от него? Зачем ты скрываешь сына от него? Ты же прекрасно знаешь, что он всегда мечтал о сыне. — Ну родит ему кто-нибудь, — я смотрела на сына, в миллиардный раз отмечая, что он точная копия своего отца, от меня у него ничего не было. Малой поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза были такими же, как у Гриши, даже родинка на нижнем веке была в том же месте. Клянусь, временами мне было невыносимо смотреть на собственного сына, потому что во всем я видела Гришу, от чего мое сердце снова скулило от боли. Они одинаковые абсолютно во всем, даже смех один в один. — Ты же знаешь, что он ни с кем не был после тебя. — Ну да, конечно. Не было у него никого. — я не верила в эти слова, потому что все мы знали какой Гриша. Он изменял Кристине до меня. Они расстались и снова сошлись. Потом он изменял Кристине со мной, но позже бросил её, оставшись со мной, а ещё позже начал изменять мне. Не я первая, не я последняя. Всё по кругу, одни сплошные измены. Я пыталась исправить это, но всё было бесполезно. Это Гриша и его бесконечной круг измен. — Откуда тебе знать? — Если ты забыла, то мы друзья с ним. — Вы давно уже не друзья, только делаете вид, — я была на грани истерики. Назар выводил меня на эмоции специально, зная, что так больше получит информации. — Да кому до этого дела, если есть Лёша, сын блядского буды, которого ты скрываешь уже четыре с лишним года. Когда ты узнала, что беременна от него? — В сентябре, когда мы прилетели из Рима. — А расстались когда? — Ты же знаешь, — я смотрела на Назара и не понимала, что он хотел узнать. — Когда вы расстались? — повторил старший вопрос — Перед новым годом, 30 декабря. — Из-за чего? Он каким-то образом узнал про беременность? У нас была договоренность, не поднимать эту тему. Я не хотела говорить об этом, не хотела снова тревожить и без того бесконечно ноющее сердце, но Назар был настроен узнать правду, которую знала только я. Не знаю, почему никому не рассказывала причину нашего расстояния, возможно потому что мне до сих пор больно и обидно? Да, мне больно и обидно. В тот предновогодний вечер моё сердце разбилось, хотя даже сломалось. Казалось, что он вырвал его и прошелся по нему. Этот уровень боли не передать, хотя возможно я как всегда всё преувеличиваю, но это правда сломало меня. — Нет. Мы поссорились в тот вечер, — я чувствовала, как к глазам накатывают слезы. Катя взяла меня за руку и нежно погладила, в очередной попытке успокоить, только теперь меня. — Причина ссоры? — Назар, тебе не кажется, что пора закончить эти расспросы? — спросила Катя, но он не ответил. — Она же на грани истерики! — Так какова же причина ссоры? Да, я помню, ты попросила не открывать этот ящик Пандоры, и мы все эти годы, конечно молчали, уважая тебя и твои границы, но сгорали от любопытства. Ты игнорировала его пять лет, чуть ли не бежала из города, когда он приезжал в Питер, а этой ночью вот так вот просто ты решила остаться с ним. Ты забыла всё и бросила всё, чтобы провести с ним одну гребанную ночь и ради чего тогда все это? Ради чего, мы помогали тебе? Держали в тайне вашего ребенка и придумывали тупые отмазки, когда нас спрашивали для кого куплены детские игрушки, или же почему мы у тебя на квартире, когда тебя внезапно срочно вызвали в офис. Мне надоело постоянное вранье и я хочу знать хотя бы причину по которой ты рассталась с Гришей? — Мы расстались, потому что я сказала ему что переезжаю в Питер, — тяжесть того вечера снова упала на меня.

***

      Вечер 30 декабря. Я заворачивала последний подарок, который предназначался для Гриши. Конверт, внутри которого был первый снимок нашего будущего ребенка, нашего сына. Я жутко переживала и боялась, но успокаивала себя тем, что Гриша не раз говорил о том, что хочет ребенка, хочет сына. Обернув конверт в огромный бархатный бант и положив его под ёлку, я услышала хлопок входной двери. Это был он. — Привет, — он прошел в комнату и чмокнул меня в губы. — Чем занимаешься? — Подготовила подарок для тебя и убрала под ёлку, — меня трясло от нервов, но для него я лишь улыбалась. — Да? — парень сел рядом со мной. — И что же там? Он стал рыться в коробках под елкой, но к моему счастью не замечал конверт. — Сейчас нельзя. — я убрала его руки от подарков. — А когда будет можно? — притянув меня к себе, спросил он. — Завтра ночью, — я чувствовала себя мамой, которая объясняла маленькому ребенку, когда можно открывать подарки. — Когда дедушка мороз уйдет, ты сможешь открыть свой подарочек. — чмокнув его в нос, я взглянула на него. Сделав недовольный вид, он начинает щекотать меня, а потом притянул к себе вовлекая в поцелуй, и уже через пару секунд мы оказались в спальне. — Ты устала или что? — он почувствовал, что мои мысли были далеко от него. Беременность и моя новая работа в Питере не давали мне покоя, а точнее мне не давало покоя мысль о том, как Гриша отреагирует на эти новости. — Нам надо поговорить, — я посмотрела ему в глаза, — серьезно поговорить. — Да, прости, я снова, — начал он. — Что снова? — перебила его я. — Снова под каким-то дерьмом, но чувствую себя отлично. — он по-дурацки улыбнулся и лег поудобнее. — Ладно, — мне больше ничего не оставалось делать. Я выключила свет в спальне и легла в кровать, отвернувшись от парня. — Так о чем ты хотела поговорить? — он ласково обнял меня сзади притягивая к себе. — Не сейчас. — Давай сейчас, завтра новый год, вечером придут наши друзья и… — Подожди, мы же договорились отметить новый год только вдвоем, — перебив, я повернулась к Грише. Обида ударила по мне, слезы уже накатывали к глазам. — Я приготовила сюрприз для тебя. — Ну я решил, что лучше в компании. — он смеялся. — Ну знаешь будет весело. — А со мной тебе будет скучно? — Не начинай, — он хотел поцеловать меня, но я отвернулась от него. — Ну чего ты, я же для тебя лучше делаю. — Для меня лучше, когда мы вдвоем. Я села на свой край кровати, куча мыслей крутилось в моей голове, но больше всего мне хотелось убежать и спрятаться. Мне было обидно и грустно. Гормоны давали о себе знать, я еле сдерживалась, чтобы не устроить истерику. — Как мы прилетели из Рима ты стала такой нелюдимой и постоянно хочешь, чтобы мы были дома. Ты перестала ходить со мной на вечеринки и концерты, постоянно торчишь в квартире. Твоя жизнь это дом и работа. Тебе не надоело это? — Я хочу быть наедине с тобой потому что мне не хватает тебя и я скучаю по тебе. — Вот он я и предлагаю тебе свой мир, но ты почему-то отказываешься от него. — Мне нужен ты и НАШ мир. — Ты такая эгоистка. — А ты нет? — Я делаю всё для тебя, а что сделала ты? И снова мы вернулись к этому. Он делает всё для меня? Но что же он делает для меня? Эта вечеринка в честь моего дня рождения, как знак, чтобы все посмотрели, что вот его новая девушка я. Он хвастался мной весь вечер, от чего я чувствовала себя некомфортно. Отпуск в Риме? Очередная попытка, чтобы я простила его измены и поверила, что он ему нужна только я, что он любит меня. Но кому он это доказывал? Мне или же себе? Ни один его поступок, который, как он говорил был сделан для меня, не был для меня. Он был лишь для того, чтобы успокоить его ноющую эгоистическую душу, ведь он выходил плохим светом, когда палился на изменах, да и причем так тупо, будто и не скрывал этого. — Я живу в городе, который ненавижу все душой и сердцем из-за тебя. — ответила я, пыталась успокоиться и не расплакаться. — Я столько месяцев отказывалась от места работы, о котором мечтала и опять же всё это ради тебя. Я всё готова бросить и жить в ненавистном городе только ради ТЕБЯ. — Подожди, ты сказала «отказывалась»? — Да. — То есть ты согласилась? — Да. — я наконец-то посмотрела на него. Его лицо было злым. Глаза горели, но не от страсти как было обычно, а от ярости. — Я нашла нам квартиру где мы будем жить и купила билеты. — Стой, ты решила за меня, что я поеду с тобой? — Ну ты же решал за меня. — меня переполняли чувства злости, но мои руки дрожали от страха. Я знала к чему всё это идет. — Не так глобально. — Я думала, что ты любишь меня и поедешь со мной. Он ухмыльнулся и встал с кровати. Побродив вокруг неё, парень присел на корточки возле меня. — Не могу поверить, какая же ты эгоистка. Тебя только и интересует, то как ты будешь жить в Питере и строить свою карьеру, а насчет меня ты не подумала совсем. — Гриш, ты мотался из Будапешта в Тюмень с пересадками в Москве ради девушки, которую любил. Неужели тебе будет сложно делать тоже самое, но только уже между Питером и Москвой? Плюс, я думаю, что ты легко сможешь решать вопросы из Питера, ну Обла же смог всё и у него отлично получается. — Не сравнивай меня с ним. — от сравнения он ещё больше обозлился. — Я просто привела пример. — попытка успокоить его, которая оказалась бесполезной. — Ты чертова эгоистка. Всё решила за меня, что я буду мотаться туда сюда или же решать из Питера. Нашла квартиру, купила билеты, но кое-что ты не учла. Мне не нужен был его ответ. Я всё и так поняла. Встав с кровати, я пошла к елке и забрала конверт, который приготовила для Гриши. Зайдя в нашу спальню, я окинула её взглядом, а потом посмотрела на него — Ты не учла тот факт, что я с тобой никогда и никуда переезжать не собираюсь. Вот она правда, о которой я всегда знала, но боялась признать. Не долго думав, я стала собирать свои вещи. — Правильно, собирай свои шмотки и проваливай в свой Питер. — его охватила злость и он как обычно, начал давить на меня, выводя на эмоции, ожидая, что я буду спорить и плакать, как делала ранее во время наших ссор, но я ни слова ни слезинку не проронила. Собрав все вещи, я сидела в коридоре схватившись за голову и ждала такси, которое как назло все увеличивало время ожидания машины. — Всё собрала? — он вышел в коридор. Я кивнула в знак согласия. — Ну и хорошо. Он замолчал, но всё ещё стоял и смотрел на меня. Увидев, что такси подъехало, я заторопилась. Открыв дверь, я взглянула на Гришу и по моей щеке предательски потекла слеза. Я так надеялась и верила, что мы уедем вместе, что мы построим семью и будем счастливы. Он, я и наш малыш. Наш сын. Но всё обрушилось. Мост, который я строила в наш счастливый мир, разрушился. Да, мне уже приходилось чинить его, из-за его оплошностей и неправильных решений, но тут все. Он сломал всё, что я так берегла. — Забавно, что ты думала, что я поеду с тобой, бросив всех. Или же это твое огромное эго решило, что ты такая вся из себя, что я не смогу остаться без тебя? Смешно, да? Бросить всё это ради тебя? Я что похож на идиота? Хотя скорее ты тут идиотка, раз думала так. Другой вопрос, если бы я тебя любил, но увы, — он остановился, чтобы посмотреть, как я отреагирую на это. — Я тебя никогда не любил, не знаю, что ты там себе на придумывала. Это было последнее, что я услышала от него. Сев в такси, я уехала в аэропорт.

***

— И после таких слов, что он кричал тебе, пока ты в истерике собиралась и уходила, ты провела с ним ночь? Тебе не противно от самой себя? Ты хочешь, чтобы это снова повторилось. — Назар, мне и так хреново, прошу не начинай. Я чувствую себя ужасно, потому что, как идиотка снова повелась на него и так поступила с вами. Простите меня. Боль прошлого, которая и так бесконечно преследовала меня, снова окутала меня, и я начала истерично плакать. Задыхаясь от слёз, я попросила Катю занять малого, чтобы он этого не видел. Не хотела, чтобы в его маленькой головке появились новые вопросы, которых и так было много. Ответы на которые, я не знала. Лёша множество раз спрашивал про папу, но я ничего ему не отвечала. В эти моменты у меня в голове было перекати поле, да и врать я ему не хотела. Пока у меня получалось отвлечь его от этого вопроса, я пользовалась этим, но готовилась, что став он старше, уже не смогу уйти от этого вопроса. Меня трясло и тошнило. Голова раскалывалась от слез. Назар крепко обнимал меня, желая успокоить. — Когда ты узнала, что беременна? — Ну я поняла, это в Риме, когда не пришли месячные, но думала, что просто сбился цикл после таблеток и всё такое. Плюс смена часовых поясов, я буквально на всё сваливала, но в Москве после визита к гинекологу мои на тот момент опасения подтвердились. — После таблеток? — Ну да, — я вытерла слезы рукавом худи. — Ну ты же знаешь, что мы расходились до Рима. Я тогда думала, что это конец и перестала принимать таблетки, но он появился спустя неделю. Весь такой красивый, с дурацким треком о том, как любит меня и огромным пакетом мармеладок, ну и… — Ты не смогла устоять? — Да, и в тот же вечер мы уже снова трахались, а опомнилась я о таблетках в Риме, уже спустя две недели. — Оказывается после дурацких треков про любовь и мармеладок появляются дети, я не знал. — я посмотрела на Назара. Он еле сдерживался, чтобы не засмеяться. — Да, я тоже, — я засмеялась и уткнулась в грудь старшему. — Спасибо. — Неужели он не замечал изменения? На каком сроке ты была? — Почти пять месяцев. — А животик? Он не обращал внимание? — Назар был искренне удивлен, да я тоже на самом деле была удивлена и всё ещё не понимала почему он не замечал. — Живот был небольшой, и видимо он не обращал внимание. — Так странно, я сразу заметил. — Это ты, — я положила голову на плечо Назара, он все ещё успокаивающе поглаживал меня по спине. Малой недалеко от нас сидел на полу, смотрел мультики, обняв свою огромную игрушку акулу. — А ты не думала рассказать ему о Лёше? — Нет, и не начинай. — Почему же? Парню нужен отец. — У него есть ты. — Я не его отец. — Знаю, но всё же. Иногда я думала, о том, как было бы хорошо, если Назар был отцом моего сына и любовью всей моей жизни. Всё было бы проще и легче, но как оказалось, я не ищу легких путей. — Я думаю, ты должна ему сказать. — Он скоро сам все узнает. — Ты что сделал ему намек? — Нет, но у него моя книга. Я заметила закладку в ней, значит он начал читать. — я вытерла оставшиеся слезы и встала включить чайник. — А ещё это значит, что Гриша скоро узнает про малого.