special needs

Квартира принадлежала Лорду. Однокомнатная, маленькая, с прокуренной кухней и ванной, где света не было, поэтому всегда горела гирлянда над умывальником. Никто не хотел заниматься ремонтом и денег на это тоже не было. Зато был угол, где можно было просто ‘быть’, и это вроде всех устраивало. По крайней мере, если не лезть никому глубоко в душу. Слепой тенью скользит на кухню из спальни, на ощупь находит пачку сигарет на подоконнике и усаживается там же. Из окна дует - ноябрь вступает в свои законные права. Слепой вслушивается в звуки города, в его пульсирующую жизнь, хотя тут на окраине услышать можно было разве что крики пьяных и малолеток за гаражами. Сфинкс сегодня должен был вернуться ночевать домой. В больнице, где он проходил реабилитацию после установки новых протезов, его продержали уже целую неделю. Мол, нужно постоянное наблюдение врачей, уход, так как это экспериментальный метод вживления и все такое.. Но Сфинкс звонил утром и сказал, что договорился - ночевать он сегодня придет домой, а утром снова пойдет в госпиталь. Лечение суммарно должно занять не больше трёх недель. Это - вторая. Слепому идея нравилась меньше всего с самого начала, но об этом он молчал. В этот фонд, который занялся проблемой Сфинкса, как и в ещё многие ему подобные, улетело порядочное число писем от Табаки. И он своего добился. В коридоре раздаётся звон ключей, падающих на комод, шуршание одежды. Сфинкс заглядывает сначала в комнату, бросая приветствие всем, получает в свой адрес радостные вопли Шакала, приправленные сдержанной радостью Лорда и Македонского. Минуты рассмотрения его новых рук тянутся вязкой субстанцией. Слепой слушает. Ждёт. Когда Сфинкс заходит в кухню, прикрыв дверь, Слепой гасит окурок в пепельнице и протягивает руку вперёд - как раз, когда Сфинкс оказывается рядом. Так быстро, словно преодолел расстояние нескольких метров одним шагом. Слепой чуть раздвигает колени, давая подойти совсем близко и закидывает руки ему на шею. Неделя - это было непозволительно долго, так что ему плевать, если за Сфинксом кто-то зайдёт следом. Тот прижимается щекой к его и на пробу трогает протезным пальцем худое плечо. Слепой выдает кривую улыбку. - Получается? - Ага. Только очень устаю. Эта больница высасывает все силы. И курить не дают, даже балкон закрыли на замок. Слепой нашаривает пачку и прикуривает ему сигарету. - Давай сам, - он суёт её в новую незнакомую руку, ощупывая металлические пальцы. Сфинкс затягивается и выдыхает дым уже в чужой рот. Слепой разрешает. Бледные живые руки притягивают холодное после улицы тело ближе, делятся теплом и мимолетом чуть царапают шею короткими ногтями. Сфинкс соскучился - он забывает про сигарету и оставляет на светлой шее бордовое пятно. Слепой выдыхает рвано, а Сфинкс только сгребает его рукой, обнимая, и теперь уже просто курит, глядя в окно, где пустую серую улицу съедает оголодавший вечер. - Есть будешь? - спрашивает его Слепой чуть погодя, после затушенной сигареты и нового мокрого следа на своей шее. Сфинкс неопределённо что-то мычит. - Табаки приготовил рис. Карри. - Табаки и специи лучше не совмещать, - бросает недоверчиво Сфинкс, и уже хочет спросить съедобно ли вышло, как слышит за спиной скрежет и шум открываемой двери. - Я слышу какое-то явное недоверие к моему кулинарному таланту, - заявляет Шакал, хотя на лице у него сияет улыбка. - Никак не могу забыть твою фасоль в остром соусе чили, - напоминает Сфинкс. - Вот уж нашёл что вспомнить, - фыркает взъерошенная голова Табаки, где сегодня красуется два мелких птичьих пера с бусинами. На шее новая бисерная нить. - Я думаю, что нам нужно отметить твое возвращение в новой комплектации, - тянет Шакал, и просит Сфинкса открыть верхний шкаф, чтобы продемонстрировать свои новые умения и вспомнить, что у них осталось из выпивки. - Да уж, не густо. Кое-кто в твоё отсутствие постарался, - и он мельком смотрит на Бледного. Сфинкс чуть хмурится, отмечая непроницаемое лицо Слепого, а потом предлагает сходить в магазин. Табаки качает головой. - Нет, пожалуй мы сами, - и выкатывает из кухни, подмигнув Сфинксу. - Нас не будет минут сорок! И утаскивает с собой из квартиры Лорда с Македонским, потому что ему, видите ли, не принести никак одному текилу, ром и что-нибудь ещё пожевать. Непосильная ноша. Сфинкс молча берет Слепого за руку, когда за шумной троицей закрывается дверь, и ведет его в комнату. Слепой следует за ним тенью, не говорит ни слова и непривычно подчиняется. В комнате накурено и душно, светит гирлянда и разбросаны чьи-то шмотки на полу. Видимо, наспех собравшихся Лорда и Мака. Первым делом Сфинкс подбирает их, швыряя в угол, а потом открывает окно на проветривание. Слепой медленно проходит мимо трех сдвинутых в центре кроватей - обиталища Лорда, Македонского и Табаки. Сфинкс смотрит за его спину, где возвышается высокий черный шкаф, словно гроб. Они его так и называют. Возле окна, где на подоконнике целая груда кофейных чашек и пепельниц, стоит двуспальный диван, всегда разложенный с ворохом одеял. Зона Слепого и Сфинкса. Именно там они оба и оказываются. Сфинксу не хочется считать минуты, но приходится. Сорок минут наедине - это больше, чем у них обычно бывает. Он не церемонится, задирая чужую футболку, больше смахивающую на платье, и выцеловывает худой живот старшего. Тот позволяет и переплетает их пальцы - кожа с металлом. Странно чувствовать что-то большее, пусть даже в прикосновениях рук Сфинкса нет физического тепла. Сфинксу хочется, чтобы это было бесконечно - прикосновение его губ к чужому телу, сорванное дыхание старшего и совершенная расслабленность, какой Слепой в будничной жизни не обладает. Сфинкс с трудом справляется с его футболкой, освобождая от нее, потом целует холодные бледные губы и чувствует, как у него внутри сердце словно тлеет от пожара, потому что чувствовать этого человека рядом - выше его сил, его эмоций и всех готовых сорваться с губ слов. Он понимает, что ему жутко не хватало этого в стенах больницы. Он спускается поцелуями ниже, снова на чужой живот, и мысленно возвращается назад. Туда, где Слепой сказал ему: - Хорошо. Я переступлю через себя, - это было уже после чашек кофе в Кофейнике и на Изнанке, после вопросов и ответов, после признаний и решений. Он сказал это уже после, когда Сфинкс не ожидал ничего и смирился. Он думал, что видит Слепого в последний раз в ту ночь. Но Он сказал: - Я выберу все это твоё видение гребанной настоящей жизни, выберу чертову Наружность, выберу не видеть никогда, потому что ты так захотел. И я не ручаюсь, что не пожалею об этом. Сфинкс вспоминает сейчас об этом и ему становится тяжело. От боли, от неравноценного обмена. Потому что теперь он снова становится на шаг ближе к тому, чтобы быть нормальным, он может касаться Слепого, может чувствовать его рядом, но тот никогда не увидит его лицо. И не смотря на это Слепой выбрал его. Поступился всем, что так высоко ценил и оберегал, всем, что было его настоящим домом. - Что с тобой? - Слепой чувствует его отрешение и касается рукой плеча. Сфинкс перестал его целовать и просто прижимается лбом к его теплому животу, кусая собственные губы. - Ничего. Ответ Слепого не устраивает, но вместо того, чтобы разворошить рану в чужой груди сильнее, он просит поставить его на колени. Это звучит ужасно грязно и странно от него, но Сфинкс делает это. И это не похоже ни на что, что было между ними раньше. Сфинксу слишком - от всего. От прикосновений собственных рук, от ощущений, от тепла, от полной дозволенности, от хриплого голоса старшего. Он словно соскальзывает в глубокую яму. Теряет равновесие.  А потом, когда он весь мокрый падает сверху чужого тела, пытаясь вспомнить как нормально дышать, Слепой вдруг оглушает его своим тихим спокойным голосом. Он говорит отпустить. И что ему больно. Сфинкс осознаёт, что одной рукой он все еще держит его за бедро и очень … сильно. Он расслабляет пальцы. Непривычно. Они лежат молча, и Сфинкс пытается прикинуть сколько времени прошло. Ему не хочется отстраняться, не хочется отпускать старшего. Хочется прижиматься губами к его закрытым векам и дышать в одном ритме. Слепой отстраняется первый и заставляет отодвинуться, потому что пора бы уже всем вернуться. Он поднимается с дивана, и Сфинкс видит, что он сделал. Лиловые пятна украшают тазовые косточки Бледного, растягиваясь уродливыми кляксами на сероватой коже. - Черт, - говорит он. - Прости. Слепой поднимает голову и настороженно хмурится. - Ты о чем? - Я… - Сфинкс хрипит. - У тебя синяки из-за меня. - Ты же знаешь, мне все равно, - говорит Слепой. - Знаю, - говорит Сфинкс, но внутри его раздирает сожаление. Он вспоминает следы от когтей Крысы на чужом теле. И злится на самого себя. Слепой уходит в ванную, скользя рукой по стене, хотя кажется, ему это вовсе не нужно. Сфинкс порой забывает о том, что Слепой чего-то не видит. На самом деле он видит куда больше остальных - так было всегда. И есть. Сфинкс быстро поднимается с дивана, приводя себя в порядок, а потом подходит к окну. Закуривает. Видит, как по двору ползут три тени - возвращаются Табаки, Македонский и Лорд. Через несколько минут они уже шумят в коридоре. Сфинкс помогает им принести в спальню бутылки алкоголя и пакет с едой. Табаки на пару с Македонским быстро сооружает на кухне всем сэндвичи, и когда они рассаживаются в комнате, получая от Лорда стаканы с ромом, Сфинкс чувствует нечто приятное - ощущение дома. Они успевают выпить и начать есть, не дожидаясь Слепого, а когда тот наконец выходит из душа, то невольно привлекает к себе всеобщее внимание. У Слепого синяки на бёдрах, и он делает огромную ошибку когда заходит в комнату в одних низко сидящих на худых бедрах пижамных штанах. Табаки смотрит на него, потом на Сфинкса, потом ловит взгляды Македонского с Лордом, и потом наконец изрекает: - Ты что, его пытал?  Вопрос адресован Сфинксу. Слепой тут же морщится. Ему все равно как он выглядит, но обсуждать их отношения в общем кругу хотелось меньше всего. Сфинкс выдыхает дым сигареты, а потом смотрит на Шакала. - Думаю, я оставлю это без комментариев. Он протягивает Слепому его рубашку, брошенную на диване. Тот встречает его руку своей, занимая место рядом, и одевается. - Нет, ну ты поаккуратнее. А то задушишь его ненароком в следующий раз, - не унимается Табаки. - Нужно привыкнуть к рукам, - только и говорит Сфинкс. И они об этом больше не говорят. Сфинкс рассказывает про больницу, Шакал всех веселит, на фоне играет виниловая пластинка. Почти никто не пьет, кроме Лорда и Шакала, а Слепой даже не притрагивается к своему стакану. Он сидит в самом углу дивана и просто слушает общий разговор. Сфинкс в какой-то момент аккуратно кладет свою новую ладонь поверх его пальцев. Слепой едва заметно вздрагивает, потому что рука Сфинкса холодная и непривычная. А потом разворачивает свою ладонь и сплетает их пальцы.  Сфинкс спустя полчаса засыпает у него под боком, прижимаясь щекой к тому месту, где у старшего теперь синяки. / Он просыпается один. В горле сухо, и хочется воды.  Он крадется мимо постели, где Шакал прижимается к спине Лорда, а Македонский спрятал лицо в подушке. В коридор.  Дверь на кухню открыта, и Сфинкс видит силуэт на подоконнике. Худой и поникший, и идти почему-то дальше то ли не хочется, то ли нет сил, и Сфинкс замирает, глядя на фигуру долгие минуты. Слепой слушает - этажом выше кто-то шумно расхаживает, несмотря на позднее время, а за стенкой шумит стиральная машинка. Он выкуривает сигарету - очень медленно, роняя пепел в кофейную кружку. Огонек сигареты тлеет и завораживает. Сфинкс подходит, когда после долгой паузы Слепой берет новую сигарету. Тот напрягается еще до того, как холодная рука накрывает его пальцы. Слышит шаги. Сфинкс говорит только одно - и это слово не вырывается вслух, оно просто заполняет комнату, течет по озябшей коже Слепого из-за открытого окна. Это слово вырывается с выдохом дыма украденной сигареты. Это слово отравляет его самого, раскалывает грудную клетку и оседает с пеплом на дне кофейной гущи в чашке. - Прости.  Сфинксу хочется сказать куда больше, но молчание Слепой понимает куда лучше.  Сфинкс курит с ним одну эту сигарету, прижимает к себе и вместо чужого лица смотрит в окно. С неба срывается снег. Слепой не видит.