Секреты, что хранят чужие чувства.

-Кажется, я забыл у тебя свой ноутбук… Феликс откровенно нервничает, держа телефон давно уже вспотевшей ладошкой, стараясь не выдавать своё волнение. -Да, я заметил. Парень прочищает горло, немного обдумывая следующие слова и действия. А в голове, будто бегущая строка, появляется маленькая фраза, что вызывает ещё больше волнения, заставляя схватить телефон крепче.

Лишь бы он не увидел… Сказал бы кто Феликсу, что когда-нибудь он будет дрожать как осиновый лист, просто разговаривая по телефону с Хёнджином, он бы не поверил, ведь такое в принципе невозможно. Они не общаются… И не то чтобы Феликсу не хотелось. Просто не получалось подойти и заговорить. Не хватало смелости, чтобы сказать хотя бы "Привет", ведь Хван такой нереальный, со всеми такой добренький, со всеми дружит, учителей слушает, да и вообще грёбаный идеал в глазах всей школы. Только вот почему-то слишком общительный Хван совсем не хотел замечать Феликса, что так часто мелькал перед глазами. Парень просто пытался обратить на себя внимание, возможно специально всё чаще опаздывая на уроки, чтобы постучавшись в дверь, увидеть чужой взгляд на себе, что, скорее всего, было привычкой и для остальных в классе, но кому какое дело до других, что так же смотрели на него, как и Хёнджин, когда взгляд Феликса был направлен только на одного человека, и точно не на учителя. Феликс всегда встречался с ним взглядами в такие моменты, неловко отводя свой после - из-за смущения. Каждый раз, специально поворачиваясь у доски во время выполнения очередного задания, он невольно напрягался, пытаясь стоять ровно. Честно признаться, Феликсу очень хотелось, чтобы старший смотрел на него тогда. С каждым разом мысли о Хване всё больше сводили с ума, походя на крупную цепь, что связывала и без того уставшее от фантазий и мечт сознание парня. В конце концов, Феликс привыкает мелькать перед глазами у одноклассника, показываясь Хёнджину каждый раз в новых образах, специально просыпаясь на час раньше, выбирая одежду и нанося лёгкий макияж. С каждым днём мысли вели всё дальше и дальше в глубину сознания, ту, где и скрыты все тайные желания, что Феликс так сильно не хотел открывать другим, да и себе тоже. Прекрасно замечая короткие взгляды и несильные покусывания губ старшего при их пересечениях, Феликс открывает для себя тёмный уголок подсознания, где нет места милым пай-мальчикам в розовых худи, как он. Все привыкли видеть Хвана добрым и милым, но кто-нибудь вообще замечал, как он ведёт себя в моменты, когда ему связывают руки перед очередным каверденсом для школьного выступления? После этого Феликса накрывает окончательно. В голове не только мелькают, а даже, кажется, уже глубоко поселились мысли об этом. Он думал, что всё не так плохо, подумаешь, влюбился чуть-чуть, с кем не бывает. Но "чуть-чуть влюбился" выходит из-под контроля ровно в тот момент, когда в один из вечеров Феликс проводит несколько часов с ноутбуком за написанием первого в своей жизни фанфика, где и выливает всё то, что не давало ему спать несколько дней. За тем самым ноутбуком, что он забыл у Хёнджина, занимаясь совместным проектом. -Хорошо… Я могу прийти за ним завтра? - медленно говорит Феликс, задумываясь над каждым словом. -Конечно. Парень, чей голос слышит сейчас Феликс, говорит спокойно, чем дает надежду на то, что он не открывал ноутбук. Феликс немного успокаивается и говорит короткое "спасибо", собираясь завершить разговор, но не успевает даже попрощаться, как слышит довольно приятное заявление из динамика. -У тебя милые наклейки на ноутбуке. -Мне их недавно дал Сынмин, - он вспоминает каждый стикер, что был приклеен не так давно и улыбается. -Так и не скажешь, что с виду такой невинный Феликс, - начинает Хван, акцентируя внимание на каждом слове, - имеет такую хорошую фантазию. -Ты о чём? Ликс неосознанно кусает губы в волнении, пока слышит только напряженную тишину, что не должна ощущаться так угнетающе. В книгах есть понятие, что называют "комфортной тишиной", но, видимо, комфортно в ней только тогда, когда не скрываешь свои чувства, и не слышишь собственное сердцебиение, что норовит побить рекорд по скорости ударов в минуту. -Как ты узнал, - прерывает тишину Хёнджин, - что я люблю связывание? Феликс, как и Хёнджин, молчит некоторое время, пытаясь понять и принять информацию. В голове складывается пазл, именно тот, в существование которого Феликс отказывается верить, считая всё это глупой шуткой. Он проигрывает в голове всё, что написал, вспоминая каждую мелочь, что перенёс в текст, и становится как минимум не по себе, как максимум - настолько стыдно, что если бы люди могли сгорать со стыда, то от Феликса уже через секунду осталась бы одна лишь пыль. -Ты читал мои… -Прости, твой ноутбук был без пароля. - перебивает он Ёнбока. - А я иногда такой любопытный. -Извини, я просто… -Всё в порядке, передо мной и правда сложно устоять, - Феликс отчётливо слышит ухмылку и, понимая, что ответную улыбку выдавить он не сможет, становится слишком страшно и неловко. Но в сознание ударяет тот факт, что Хёнджин всё ещё не послал его на три буквы, а спокойно разговаривает с ним, ещё и успевая хвастаться собой. -А ты такой самоуверенный. -Теперь ещё больше. Так ты зайдёшь завтра? -Зайду, - не особо задумываясь, говорит младший, краснея, и сбрасывает звонок. Чёрт… Феликс предпочёл бы струсить и никуда не пойти, отсиживаться дома и корить себя за тот текст. Но ноутбук нужен сегодня - слишком уж любят учителя давать рефераты на выходные. Он идёт к нужному дому, пытаясь перестать волноваться. На улице уже темнеет и заметно холодает, заставляя парня корить себя ещё и за то, что так поздно решился прийти. Поворачивая к нужному подъезду, он берёт себя в руки, унимая хотя бы дрожь, что присутствовала всю дорогу от дома, и заходит внутрь, прекрасно зная код. На удивление, Хёнджин встречает его спокойно. Он ведёт его в свою комнату и молча показывает Феликсу место, где лежит его ноутбук. Где-то глубоко в душе Бок чувствует что-то странное, похожее на острую боль, но явно не физическую.

Он даже не спросит? Феликс замирает, когда слышит из-за спины хриплый голос Хвана, что почти шёпотом напомнил о себе. -Расскажешь мне поподробнее об этих…- он останавливается и замолкает, заставляя подавиться воздухом от накопившегося волнения и ожидания продолжения фразы, - связываниях. -Что ты сказал? - он поворачивается, встречаясь с хитрым взглядом старшего. -Глупый. Феликс не успевает ещё даже ничего сообразить, когда его губы накрывают пухлые, чужие. Хёнджин крепче сжимает шею парня, притягивая его ближе к себе, и ведёт рукой вдоль позвонков, вызывая табун мурашек и неровный выдох прямо в губы. Ликс неловко отвечает, повторяя чужие движения губ, и пятернёй зачесывает Хвану волосы, улыбаясь в губы, так и оставляя ладонь путаться между чужих прядей. Хёнджин сминает губы медленно, слишком нежно, будто боится спугнуть. Но когда Ликс встает на носочки, пытаясь уравнять их рост, и приближается вплотную, то чувствует как хватка на шее становится сильнее, а из нежных прикосновений поцелуй перерастает в напористый и страстный. Феликс приоткрывает рот от удовольствия, когда чувствует руку Хвана, что пробралась сквозь ткань толстовки и поглаживает уже голую кожу, что давно успела покрыться мурашками от такой близости. Хёнджин проталкивает язык внутрь, углубляет поцелуй, встречаясь с Феликсовым, горячим и, не отрываясь, толкает его на кровать, нависая сверху. Он разрывает поцелуй, открывая глаза и пересекаясь с напуганным, загнанным взглядом младшего. -Не бойся, - шёпотом. -Не боюсь. -Тогда чего дрожишь? Он невесомо касается губами щеки, вызывая бабочек по всему телу и спускается ниже, к ключицам, дразня. Руками касается напряжённого живота, не решаясь на что-то большее. Но смелеет, когда Феликс снимает чужую футболку, припадая к разгорячённому телу, а после скидывает и свою, бросая куда-то в угол комнаты. Хван утягивает его в новый поцелуй, более страстный и пошлый, пуская вязкую ниточку слюны, отрываясь. Руками цепляется за штаны, стягивая их вместе с бельём, и целует, нежно засасывая кожу бедра. Младший рефлекторно сжимается, когда понимает, что лежит полностью голый. Сводит ноги вместе, пытаясь прикрыться от смущения, но чувствует крепкую руку на бедре и сдаётся. Он откровенно стонет, когда Хван касается напряженного члена губами, заставляя потеряться в удовольствии. Чувствует, как он улыбается и покрывается румянцем, ощущая никуда не пропавшее смущение. Хван целует грубо, покусывая кожу губ, что потом обязательно напомнят о себе болью. Но сейчас, чувствуя каждое их прикосновение, единственное, о чём может думать Феликс , это о Хване. О том, чьи руки сейчас ощущаются максимально правильно, сжимая тонкую талию, а губы, что дарят такие трепетные поцелуи по всему телу - слишком хорошо. Феликс не замечает момент, когда старший достаёт бутылёк, смазывая свои пальцы, и в нём оказывается первый палец, что входит слишком легко, и теряется, встречаясь с Хвановым непонимающим взглядом. -Ты… -Не спрашивай... - просит Феликс и закатывает глаза от удовольствия, когда Хван добавляет второй палец. -Какой же ты сладкий. Хван буквально мурлычет, когда замечает красное лицо, и расплывается в улыбке, утягивая парня в ещё один поцелуй. Он добавляет третий палец, когда понимает, что Феликс уже сам начинает насаживаться и расцеловывает его шею, касаясь каждого участка кожи на ней. Горячие руки блуждают по чужому телу, не зная, куда себя деть. Феликс чувствует себя слишком смущённо, каждый раз покрываясь мурашками от еле уловимых прикосновений. С Хёнджином слишком хорошо, настолько, что ни одно слово не сможет описать это чувство. Каждый поцелуй, каждое прикосновение затрагивают что-то, из-за чего перед глазами мерцают сотни звёзд, взрываясь ежесекундно. Хван целует робко в уголок губ и вытаскивает пальцы, из-за чего Феликс вздыхает, стараясь унять все переживания. Не проходит и минуты, как старший, отстраняясь, снимает с себя оставшуюся одежду, и достаёт презерватив, сразу открывая его и раскатывая по возбуждённому члену, тут же подстраиваясь между ног и нависая сверху. -Постарайся расслабиться, - шепчет на ушко он, надавливая на колечко мышц. Феликс тянется за поцелуем, когда старший толкается до половины и давится собственным писком, тут же кусая ладонь, пытаясь заглушить звук. -Прости… - Хван гладит одной рукой щёку, губами целуя каждую веснушку на ней, пытаясь отвлечь. -Всё хорошо, просто… можешь подождать? Он чувствует, как прекращаются любые движения внутри него и старается расслабиться, привыкая. Хёнджин с трепетом целует каждую клетку тела младшего, обжигая горячими губами, что ощущаются слишком сильно сейчас, но не менее приятно. Он поглаживает тело под собой, хватая Феликса за талию, и тянет того наверх, заставляя выгнуться дугой. По комнате эхом разносится полустон-полукрик, из-за чего Хёнджин поднимает глаза и встречается с чужими, покрытыми пеленой слёз. -Боже мой, Ликси, прости, - он паникует, думая, что сделал больно и пытается отстраниться, но Феликс напротив, не отпускает, целует требовательно, сильно сжимая пряди волос. -Продолжай, пожалуйста… Он толкается по основание, замирая, давая время привыкнуть. После чего медленно начинает двигаться, стараясь не принести дискомфорта. Постепенно Феликс привыкает, и неприятные ощущения заменяет что-то другое, из-за чего низ живота приятно тянет, а каждый новый толчок заставляет сердце пропустить удар. Феликс хватается за простыни и не может скрыть стона удовольствия, а тело покрывается мелкой дрожью, когда Хёнджин толкается особенно глубоко, затрагивая простату. -Сделай так ещё раз, - выстанывает он, пытаясь дышать как можно чаще, ведь воздуха становилось всё меньше. Хёнджин ускоряется. С каждым новым толчком попадая именно туда, он чувствует дрожь по всему телу, исходящую от младшего и целует, рукой обводит узоры вокруг сосков, не давая времени на передышку. Феликс закусывает губы, мечется по всей кровати, стонет слишком громко, забывая о стеснении, иногда сильно сжимаясь, теряется в собственных чувствах и эмоциях, принимая каждый новый толчок как первый. Тело становится всё чувствительней, а чужие руки всё горячее. Хёнджин входит быстро, рывками, доставляя неописуемое удовольствие, из-за чего потом точно будет стыдно. Он обхватывает запястья своей ладонью, не позволяя двигаться, держа их над головой младшего, сильно прижимая к матрасу, и делает несколько глубоких толчков, затуманивая разум окончательно. Открывая глаза, Феликс встречается с чужим взглядом, что подобно пламени заставляет щёки краснеть. Он отворачивает голову, зарываясь в подушку, чтобы скрыть как минимум румянец. Старший проводит второй рукой по волосам, обводит контуром челюсть и шепчет тихо. -Посмотри на меня. Феликс заставляет себя повернуть голову, замечая вселенную в чужих глазах, что не отрываясь смотрели в ответ. Хван дышит в губы, с нежностью вглядываясь в затуманенные глаза, а после - жадно целует, срывая все замки стеснения глубоко в нём. Он задыхается в эмоциях, когда Хван отпускает запястья, позволяя рукам обнять крепкие плечи старшего, и привстает, лицом утыкаясь в горячую шею. Хван крепче хватает его за талию, когда замечает, что Феликс насаживается сам. Океан чувств внутри ни на минуту не утихает, заставляя обоих двигаться всё быстрее, чтобы до дрожи в коленях, до красных пятен и синяков от сильной хватки на бёдрах. Феликс чувствует, как каждый новый толчок пускает заряд электричества по всему телу, заставляя стонать ещё громче. Он кусает губы в кровь, сильнее хватается руками за плечи, царапая их короткими ноготками и изгибается дугой, чувствуя подступающую разрядку. Каждое Хваново движение отдаётся чем-то, что находится за гранью реальности, сводя с ума от удовольствия. Он дышит загнанно, сбито, когда тело прошибает до безумия приятным покалыванием, покрываясь дрожью, и стонет прямо в ухо, отдавая всего себя без остатка. Толчки всё хаотичнее, а руки, что обжигают прикосновениями, успевают коснуться каждой клеточки тела, приятно сжимая плоть, пока губы робко покусывают кожу шеи, оставляя пятна. Феликс со стоном кончает, пачкая обнажённый живот старшего, замечая, как следом изливается и Хван, выходя из него и рыча от удовольствия. Тело становится ватным, и Феликс падает спиной на уже тёплую от их тел простынь, тащит за собой Хёнджина, не двигаясь. Он в который раз теряется в ощущениях, когда Хван, устроившись сверху, невесомо целует в уголок губ, шепча нежности, и задыхается, когда он вытирает их тела от спермы, поглаживая второй рукой бедро, а после ещё раз целует, притягивая младшего ближе к себе. -Знал бы ты, как давно нравишься мне… - тихо шепчет Хёнджин, рукой не переставая рисовать узоры по всему телу парня. Молчание почему-то становится комфортным, тем самым, что описывают в книгах, и Феликс, не находя ответа, крепче сжимает руки на талии старшего, постепенно засыпая. Он просыпается под утро, замечая сильную хватку сзади из кольца рук. Поворачиваясь лицом к лицу, что тихо посапывало во сне, он невольно заглядывается, не веря в реальность. Смотрит на чужое лицо слишком долго, не может отвести взгляд, но быстро закрывает глаза и старается унять улыбку когда Хван открывает свои, встречаясь с ним взглядом. Слышит тихий смех и чувствует лёгкое покалывание на губах когда их касаются тёплые и мягкие губы Хвана. -Так нравится смотреть на меня? -Я не смотрел, - он открывает глаза, немного краснея. -Неправда. Несколько минут они смотрят друг на друга в тишине, слышат чужое дыхание, что отдаётся тёплым воздухом на коже и улыбаются, боясь разрушить тишину. Феликс слышит, как стучит его сердце, и пытается унять лёгкую дрожь, когда слышит томный голос парня напротив. -Ты же знаешь, что я не отпущу тебя теперь?! Он теряется, чувствуя, как кожа на щеках начинает краснеть и, зарываясь лицом в изгиб шеи и прижимаясь, сильнее улыбается из-за странного чувства внутри, что ощущается слишком хорошо.

А никто и не против.