"Витаминки"

      Сегодня было как-то особенно снежно и холодно. Ветер завывал за старым окном, поднимая в небольшой комнатке шум. Весь дом как будто ожил — поскрипывал, казалось даже, покачивался. На часах высветилось 3:36. Да, уснуть у меня сегодня точно не получится. Мои мысли всё блуждали, путались, вытанцовывали странные танцы в голове, никак не давая заснуть. Будто кто-то специально проигрывал в моём сознании фильмы из обрывков моей прошлой жизни в городе, нудных воспоминаниях о школе и ещё кучу всяких других бесполезных вещей.       Так. Надо спать! Завтра контрольная по физике, которую я ну уж никак не могу завалить. Она буквально блин решит мою дальнейшую жизнь. Моя мама — к слову, очень серьёзная и строгая женщина — пообещала мне домашний арест на все каникулы, если я не закончу четверть хотя-бы ударником. А этого точно допустить нельзя, ведь у меня уже есть грандиозные планы с Ромкой и Бяшкой — моими первыми настоящими друзьями.       Конечно, у меня был друг и в прежней школе в городе, но теперь я сильно сомневаюсь, что он действительно был мне другом. Мы всегда сидели вместе, иногда даже переговаривались по поводу правильных ответов, но ничего больше. Думаю, он был просто такой же тихий одноклассник и поэтому мы, как два лузера, решили держаться вместе. Но теперь всё иначе. В мой первый день знакомства с Ромкой и Бяшей я на их глазах врезал Семёну- тогда ещё их корешу. Наверное, поэтому они приняли меня к себе, а не посчитали тихим пай-мальчиком, с которого разве что списывать можно. Теперь мы ходили не-разлей-вода, святая троица прямо-таки! И все в школе знали, что я — друг самого главного бандита этой глуши, грозы всех школьников (и не только)- Ромки Пятифана. Он, может быть и не самый прилежный ученик, имеет вредные привычки, да и подраться любит, но он очень хороший человек. Всё у него в этой жизни происходит по понятиям, а это очень почитается у ребят постарше, поэтому то его все и знают, боятся и уважают одновременно. Ну и Бяшка, конечно, с него пример берёт. Он тоже славный парень…       Стоп. А спать то я совсем не собираюсь?! Время уже перевалило за 4 часа ночи. Может, я волнуюсь или ещё что-то в этом роде? Всё. Так больше нельзя.       Я тихонечко опустил босые ноги на холодный скрипучий пол. Пара секунд чтобы привыкнуть к неприятным ёжикам, бегающим по телу от липкого холода, и я пошёл к двери. По лестнице я уже выучил, как спускаться без скрипа, ведь живу в этом доме уже 4 года. Пробравшись на кухню, я нашёл заветный ящичек с лекарствами и достал оттуда мамино снотворное. Вообще, мама запрещает мне пить снотворное из-за «витаминок», которыми пичкает меня лет с десяти, если не раньше, каждый день без исключения, но, я думаю, ничего страшного не произойдёт. Быстренько проглотив таблетку, даже не запивая, я таким же тихим шагом поднялся к себе и уже через полчаса провалился в свой, наверное, самый глубокий сон за последние 6 лет.       Проснулся я, когда будильник трезвонил уже 3 раз, а мамин настойчивый и злой голос был уже совсем рядом с дверью в мою комнату. Не знаю почему, но всё тело ныло, руки потряхивало, а голова была какой-то ватной. Неосознанно я встал, надел свои очки, которые ночью мне особо не пригождались — темно, что в них, что без них ничего не увидишь — и под ругательства матери пошёл делать все привычные утренние дела. Умылся и собрался я очень быстро и уже собирался выходить, но пришлось сесть за стол и есть кашу, которую мать чуть ли не насильно вталкивала в мою младшую сестру Оленьку. Когда я вышел, на улице всё также было темно, а вдалеке маячила знакомая фигура с тусклым, едва заметным огоньком тлеющего фильтра сигареты.       Ромка взял привычку встречать и провожать меня ещё с самого первого года нашей дружбы, объясняя это тем, что я в лесу потеряюсь или волки меня съедят, я же «такой беззащитный». Конечно, моя гордость была задета, но если честно, с ним и вправду было спокойнее. Сначала Бяша тоже приходил, но потом сказал, что лучше подольше поспит, а мне и одного защитника хватит. Тоже мне защитники… -Привет, Тош.       Ромка почему-то казался более оживлённым, чем обычно. Он, как всегда, приобнял меня рукой за плечи и пошёл в лес, продолжая делать медленные глубокие затяжки. Я кстати, курить так и не начал, хотя пробовал пару раз, и мне даже понравилось, если уж совсем откровенно, но я просто не мог себе этого позволить. Дома бы меня сразу вычислили и убили на месте. -Ты чего такой…? Да, со словарным запасом у Ромки всё было похуже, чем у меня, но мне это даже нравилось. -Да не выспался просто… Сегодня же контроша — готовился весь вечер. -Ну ты даёшь… Просто хуй бы забил и дело с концом!       Да уж. Ему легко говорить. Его никто за оценки не наказывает, да и в принципе ни за что другое тоже. Я решил сменить тему, ведь кто знает, что он ещё успеет заметить, если не перенаправить его мысли в другое русло прямо сейчас. -А ты чего такой весёлый то? -Да вот мой батька с маман смотали на 3 дня. С пацанами будет, где выпить, да и покурить теперь прям дома можно. Одна благодать короче! -Да… Здорово…       Я, правда, искренне порадовался за него, но все мои эмоции куда-то исчезли. Не знаю, может это из-за снотворного вперемешку с моим лекарством? Не хотелось бы мне объяснять своё поведение никому, а уж тем более Ромке. Он правда мой лучший друг, но о таблетках понятия не имеет, потому что я не хочу чтобы он знал, что я всегда под чем-то. Стыдно это почему-то… Но от него ничего не скроется. Он заметил что-то неладное в моём поведении и интонации, но спрашивать не стал, лишь взгляд злых глаз стал более цепким и тяжёлым. Пролёгшая привычная складочка между бровей стала лишь сильнее. Он злится? Да, наверное…       Остаток пути до школы мы шли молча. Мне было не по себе, а Ромка о чём-то крепко задумался. Вот на крыльце школы мы встречаем Бяшку, слышится привычное: «Здарова, на!» и начинается обычный школьный день. Сначала 4 урока, между ними перекуры, обед, снова уроки и, наконец, свобода. Весь день был как в тумане. Я не помню, как написал контрольную, даже что ел или ел ли я вообще. Но вот Ромка сегодня какой-то необычно молчаливый и я точно ещё ни разу не увидел его фирменного оскала с острыми, словно клыки, зубами — это я почему-то помню очень даже отчётливо. -Может, ко мне на ночь?       Прозвучало у меня над самым ухом, пока я пытался снять курточку с крючка в раздевалке. Я думал, они с Бяшкой ждут меня на улице, потягивая сигарету одну на двоих- так у них было заведено ещё много лет назад, до моего появления в этой глуши. Но нет. Рома стоял тут, совсем рядом, отчего мне стало как-то неправильно тревожно. -Ну пошли… Наверное? А ты разве не собирался пьянку там устроить? -Это ещё успею. Бяша, кстати отказался — мама строгая.       Я понимающе кивнул и вдруг вспомнил, что моя вообще-то тоже. И она мало того, что не одобряла мою дружбу с местными гопниками, так ещё и год назад вообще запретила мне с ними общаться (хотя я ещё тогда сказал ей твёрдое нет). Ну ладно, придумаю что-нибудь. Не в первый раз мне врать матери, где я и с кем.       Мы шли по заснеженной улице, медленно перебирая ногами. Я, наконец, будто отрезвел и чувствовал себя вполне сносно, поэтому смогу полночи рубиться в денди и смотреть телик, как это обычно бывает. А самое приятное — завтра никуда не надо. Долгожданные каникулы!       Дома у Ромы всегда пахло почему-то очень приятно, как от него самого. Это был запах табака, мороза и чего-то ещё. Я, если уж не врать самому себе, не очень понимал, почему мне нравится такое странное сочетание, но оно мне нравилось. Мы, как всегда, сели перекусить и я уже собирался заговорить на какую-нибудь незначительную тему, но он меня опередил. -Что происходит? -Ты о чём?       Непонимающе спросил я, встретившись с укором в его злых глазах. Мне стало не по себе, я весь как-то сжался, стараясь спрятаться от этих его ясных глаз. Они мне вообще-то очень нравились, но не когда смотрят так. -Если ты мне сам не расскажешь, я найду способ узнать, и ты это знаешь, зайчик.       Он оскалился в фирменной ухмылке, оголив свои белые клыки-зубы. По шее пробежали мурашки. Я знал, что он говорит правду, но что мне ему сказать? Что собственная мать заставляет меня жрать какую-то хуету, выдавая это за «витаминки для усидчивости»?! Ну уж нет. Такого я выдать точно не могу. Но что тогда говорить? С другой стороны, не могу же я вечно держать всё в секрете…       Он заметил моё замешательство и, встав со своего стула, подошёл ко мне, разворачивая мой стул и меня на нём к себе лицом. Присев на корточки прямо возле моего лица он внимательно вгляделся в него. Не знаю, что на меня нашло, но я до жути захотел сделать одну очень странную, а в моём случае возможно и страшную вещь. И я сделал. Обеими руками я обхватил его голову, путая пальцы в его коротких жёстких волосах, и притянул к себе, впившись в его потрескавшиеся, где-то побитые, где-то обкусанные в кровь губы.       Он точно был в шоке, поэтому и не оттолкнул меня сразу. Наверное… Вообще-то я перестал быть в чём-то уверен, когда он не то что сопротивляться не стал, а даже перехватил инициативу на себя. К слову, целоваться я совсем не умел, а вот Ромка… Он делал это просто мастерски с нежной грубостью, настойчивостью и даже страстью. Так, что руки, запутавшиеся в его волосах, начали трястись, тело наливалось каким-то приятным теплом и нежностью. Он почти заставил меня заскулить прямо ему в губы, как вдруг отстранился. Сначала я пришёл в себя, а потом и до него дошло, ЧТО мы только что сделали. -Прости… я.       Хотел бы я всё объяснить, но и сам-то не сильно понимал что-то. Тяжёлые бабочки в животе всё никак не хотели проходить, и я решил, что лучше мне просто молча свалить домой. Выбежал из дома так быстро, как только мог, оставляя Рому наедине со своими мыслями. А он ведь наверняка всё ещё в шоке… И как мне после такого смотреть ему в глаза? Стыдно. До ужаса стыдно и страшно!       Вскоре я оказался дома, но ничего объяснять по поводу внезапно отменившейся ночёвки я не хотел, поэтому до своей комнаты летел буквально пулей. Как только дверь была заперта, закрывая меня от всего остального мира, я разрыдался. Сам не знаю почему. Вроде ничего супер ужасного не произошло, но плакать хотелось очень сильно, будто я только что разрушил нашу дружбу. Надеюсь, нет, потому что я блин просто не знаю, как жить, если рядом нет его…       Всё началось тогда же, когда мы познакомились. Он резко и прочно вошёл в мою жизнь, что я даже сам не заметил, как часто о нём думаю. Мне нравились его серьёзный не по годам взгляд, тонкие вечно холодные пальцы, сбитые костяшки, зубы-клыки, эта будоражащая кровь ухмылка, больше напоминающая оскал, то, как он затягивается сигаретой, как крутит свой любимый нож-бабочку, даже то, как бьёт очередного помешавшего ему чем-то мальчишку… Мне нравилось в нём абсолютно всё. Мне нравился Ромка. Да так сильно, что в голове не оставалось ни одной мысли, когда он был рядом.       Мне нравилось это чувство влюблённости, но оно же меня и пугало меня больше всего. Ведь мы друзья! Да ещё и оба парни. Всё это как-то неправильно. Поэтому я постарался забыть о своих чувствах, спрятать их куда подальше и никогда не показывать, но в этот злосчастный вечер я не удержался.       О нашем первом поцелуе я думал очень часто. В моей голове всплывали картинки зимнего леса, он прижимает меня к дереву… Но случилось так, как случилось. Хотя это было гораздо круче, чем мои фантазии! Я и не знал, что он бывает ТАКИМ. Думая обо всём этом я незаметно даже для самого себя уснул. Крепко. И, наверное, мне что-то снилось, потому что на подушку всё ещё стекали солёные слёзы, но вот что именно это было я уже не вспомню.       На следующее утро я узнал, что физику я всё-таки завалил. Это даже хорошо, потому что мне не нужно будет видеться с Ромкой ближайшую неделю, хотя с другой стороны это грустно. Я бы хотел объяснить ему, что всё это вышло случайно, что я не хотел, хотя всё это и была бы ложь. Но теперь мне предстоит пережить каникулы со всеми этими мыслями.

***

      За окном всё ещё было темно, когда я осторожно вышел на крыльцо своего дома. Вдохнув морозный воздух, я с опаской посмотрел в сторону леса. Туда, где меня обычно ждал Ромка. Сегодня же там не было совсем никого, только пугающая темнота. Облегчение смешалось с разочарованием. Я всё-таки всё испортил, но зато не нужно идти в неловкости. Хотя лучше так, чем одному через этот мрачный холодный лес. Да, разочарования всё-таки было больше…       Я тяжело втянул леденящий внутренности воздух и поспешным шагом направился в сторону школы. Идти одному оказалось действительно страшно. Всюду что-то мерещилось: то ветка шелохнётся как-то неестественно, то скрипнет веточка на снегу. Жутко, в общем. Но самое плохое, как оказалось, ждало меня впереди.       Уже подходя к школе, среди прочей толпы, я заметил его. Но он стоял не один. И даже не с Бяшей, а с Полиной! Она была хорошей, но я никогда бы не подумал, что он ей интересуется… Или это ей он интересен? Не важно. Получается, он просто променял меня на неё, когда всё пошло по наклонной? Это меня не на шутку разозлило, но ещё больше обидело. Я бы прямо сейчас подошёл к нему и сказал всё, что думаю, но не успел — ко мне из-за спины подлетел Бяша. -Здарова, Тоха! Так давно не виделись. Чуть не забыл, как твоё лицо выглядит, на!       И он расхохотался. Я тоже невольно улыбнулся, а потом почувствовал спиной чей-то очень тяжёлый взгляд. Рома. Он шёл к нам, видимо куда-то спровадив Полинку. Выглядел он напряжённым, и было что-то непонятное, необычное в его взгляде, что я видел впервые. Странно… И страшно? -Прив, пацаны.       Он пожал руку сначала Бяше, а потом протянул её мне. Я медленно вложил свои пальцы в его раскрытую ладонь, еле касаясь его, но он стиснул мою руку очень-очень крепко, отчего я даже невольно вздрогнул. Поднять на него глаза я так и не осмелился, хотя буквально ощущал его тяжёлый взгляд на своей опущенной голове. Бяша, похоже, этого не заметил, потому что продолжал что-то рассказывать, не стесняясь выражаться и бурно жестикулировать. После приветствий по плану должен был идти перекур, но мы почему-то сразу направились в школу вслед за Ромкой, хотя Бяша и очень бурно протестовал. Когда мы поднимались на 3 этаж Бяша, почему-то спросил: -Слышь, Ромыч, а чё это ты с самого утра с Полиной у школы сюсюкаешься, на? У вас там что, любовь-морковь? -Отвали, Бяша.       Голос Ромы стал ещё грубее и будто ниже на 1 тон. Бяшка после такого быстро стушевался, ретировавшись ко мне — я шел справа от Ромы, но отставал на шаг. -Чего это он такой заведённый с утра пораньше, на?       Шепнул он мне на ухо, на что я только пожал плечами. Я ведь действительно не знал, почему у него такое плохое настроение. Ну, может, догадывался — он увидел меня, и ему стало противно. Хотя, может, и нет. Но вот о чём он говорил с Полиной, и мне тоже было интересно. Ну, в конце концов, если он захочет, то расскажет.       Первый урок тянулся невыносимо медленно. Я уже почти уснул от скуки, когда прозвучал долгожданный звонок. Наконец-то перекур! Мы, как обычно выбежали из школы, естественно без курток — мы пацаны или кто? Постоим на морозе 10 минут, ничего нам не станет.       Рома зажёг сигарету, и первый сделал затяжку — так у них тоже почему-то было принято. Сегодня у меня было очень паршивое настроение, поэтому, когда Бяша уже по привычке спросил, не хочу ли я тоже, я согласился. Сделав глубокую затяжку, я судорожно пытался не замечать странных взглядов, которые кидал на меня Ромка. Что ему блин ещё от меня надо?! Не могу же я прямо при Бяше начать объясняться! Ну, бред же. -Тяжёлый сегодня будет день, да Тох? -Ага… Похоже.       Я почему-то попытался убрать звук моего голоса вообще, поэтому Бяша буркнул что-то недовольное о том, что ничего не слышно, а я снова затянулся. Мне нравится эффект от сигарет. Он прямо противоположный эффекту моих таблеток, из-за которых всё становится очень чётким, резким что ли, и даже думать начинаешь быстрее, но от этого голова идёт кругом только сильнее.       Перемена закончилась, и мы дружной компанией вернулись в класс, где ко мне почему-то пересела Полина. Мы, конечно, хорошо общаемся. Я даже могу сказать, что она моя подруга, но обычно Полинка сидит с Катькой, которая к слову меня до жути бесит. А тут на тебе: на 2 варианте 3 парты 2го ряда сидит и будто ничего необычного не сделала. -Ты чего это, Полин? -Ой, да просто захотелось с тобой сесть, Тошенька.       Так звала меня только Оля. Ну и Полина тоже, хотя мне это не очень нравилось. Ладно, пусть сидит, мне то что. Я неловко приземлился рядом и постарался абстрагироваться от всего, усердно вникая в тему урока, которую в итоге всё равно не понял. Зато очень хорошо делал вид, что учусь, поэтому Полина ничего мне так и не сказала, хотя и было заметно, что очень хотела. После урока я уже собирался пойти за Бяшей и Ромой на улицу, но Полина вцепилась в мою кофту, не давая уйти. Когда я остановился и обернулся к ней, она убрала руку, будто и не хватала меня только что. -Что случилось? -Слушай, Тош… Может, проводишь меня сегодня после школы домой? Я хочу тебе сказать кое-что очень важное. -А что сейчас это сказать нельзя?       Она замотала головой и уткнулась в свою тетрадь, будто там было что-то поважнее меня. Да что это с ней? Утром с Ромой стояла, теперь просит её проводить… Странная она в последнее время. Ну, об этом можно подумать и позже, ведь сейчас меня уже ждут. Остаток дня пролетел на удивление быстро. После уроков я должен был проводить Полину, поэтому ждал её у лестницы, провожая взглядом одноклассников. Интересно, что она такого важного хочет мне сказать? А что если я услышу, что они теперь с Ромой встречаются? Я же просто не переживу этого…       Бяша перед уходом, конечно же, пошутил, что она мне сейчас в любви признается и всё такое. А вот Рома просто попрощался. Он вообще вёл себя странно. Теперь даже в глаза мне не смотрел… Нам точно нужно обсудить тот поцелуй, потому что, похоже, больше я этого не выдержу. Я крепко задумался и даже вздрогнул, когда Полина коснулась моего плеча. -Прости, что так долго… Там такая толпа. -Да ничего страшного.       Мы спустились по скользкой лестнице, и пошли в противоположную сторону от моего дома. Хорошо, что она жила не так уж и далеко. Холодный воздух резал лёгкие, пока мы медленно ступали по скрипучему снегу. Полина молчала… Да что она в конце концов хочет сказать?! И тут она остановилась и резко развернулась ко мне лицом. Я невольно отшатнулся от неё на шаг. -Я хотела сказать… В общем… Ты мне нравишься. С 6 класса ещё! И.ну… -Подожди! Я… Мне уже нравится кое-кто. Прости, Полин, ты правда классная, но я не могу…       На секунду я растерялся. Ну никак не ожидал услышать это от неё! В её больших глазах моментально заблестели слезинки. Мысли в моей голове стали вихрем, таким быстрым и сильным, что выхватить из их потока хоть одну стоящую стало просто нереально. Она выглядела так печально, что мне самому захотелось плакать. И на это действительно была причина: я только что потерял друга, ведь после её признания мы точно не сможем общаться как прежде. Мы почти дошли до её дома, поэтому я ещё раз извинился и быстрым шагом ушёл, оставляя её одну. Мне казалось это как-то неправильно, но ничего лучше в голову просто не пришло.       Я шёл по темнеющей улице, утопая в омуте собственных мыслей и совершенно не замечая ничего вокруг. Мне даже не было страшно от мысли, что предстоит пройти через лес, когда он уже превратится в тёмное царство всех самых страшных мыслей. Может, это моё наказание за то, что я такой неправильный? Ведь, будь я обычным — обязательно бы влюбился в Полину, и она бы сейчас не проливала слёзы из-за отказа. Вот перед глазами уже проплыли первые темнеющие деревья, как вдруг я услышал: -Она сказала?       Я обернулся и наткнулся на внимательный взгляд таких знакомых глаз. Рома стоял, прислонившись спиной к дереву, и докуривал, хрен знает какую сигарету, судя по количеству бычков в сугробе рядом с ним. Его руки и щёки уже давно покраснели от холода — видимо, он всё это время стоял здесь и ждал меня. Зачем? Мне стало так интересно, но и обидно за то, что он всё это время стоял и мёрз тут, пока я разбирался с Полиниными чувствами, что я даже не сразу понял, что Ромка, оттолкнувшись от дерева, подошёл ко мне. Близко. -Она призналась тебе?       Я растерялся. Захотелось исчезнуть, раствориться в темнеющем небе, как облако пара, вырвавшееся из его рта. Мне было страшно посмотреть на него, шевельнуться, даже вдохнуть. Но ему это, похоже, не понравилось, потому что его ледяные пальцы ухватили мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в лицо. Я молча тонул в его глазах, будто ничего кроме них вообще не существовало. Минуты тянулись, он лишь сильнее сжимал пальцы на моём подбородке, когда послышалось тихое, резкое, похожее на рык: -Ты согласился? -Н-нет…       Он отпустил меня. Сердце куда-то упало, заставляя судорожно глотать воздух, чтобы вернуть его на место. Я уже думал развернуться и сбежать домой, как обычно это и делал, но Рома не отошёл от меня ни на шаг. Он стоял всё также близко, я буквально ощущал его дыхание на своём лице. Мне уже самому захотелось посмотреть на его выражение лица, поэтому я поднял голову. Это было… Облегчение? Но почему? -Она сказала мне сегодня утром, что хочет признаться тебе, поэтому ей очень нужно, чтобы мы с Бяшей пошли домой. Но я не смог просто уйти. -Почему? -Ты что совсем дурак, Тош?       И после этих слов он прильнул к моим губам, обдавая их горячим дыханием. Все мысли моментально исчезли из моей головы. Я отступил было на шаг, но упёрся в дерево, невольно подставляясь под поцелуй. Он смял мои губы, рукой придерживая за шею. Всё как в моих старых фантазиях, но в 2 раза лучше! От его холодных пальцев и горячих губ по телу бегали мурашки. Мне хотелось большего, хотелось, чтобы он бесконечно долго водил языком по моим уже красным губам, прикусывал и сминал их, поглаживая затылок. Но он остановился, отдаляясь на пару миллиметров, заглянул мне в глаза и тихо, еле слышно сказал: -Ты мне нравишься, идиот.       Моё сердце остановилось на секунду, дыхание прервалось, колени задрожали, намереваясь опустить меня в снег и оставить лежать там бессознательного, бездыханного. Не верится, что я слышу это от него! Как вообще такое могло произойти? -Дыши, Тох!       Он засмеялся хрипло, еле слышно, ещё немного отдаляясь от меня. Как бы давал мне больше пространства и воздуха. Я вдохнул, потом медленно выдохнул. Сердце снова забилось в груди, гулким эхом отдаваясь в ушах. -П-правда? -Ну и зачем мне врать? Тем более я только что поцеловал тебя. -Но… Почему? Ты же… Ну не такой! -Стоп. Ты что, правда, думаешь, что мне не похуй на вот эту хуйню типа «настоящий пацан»?! Ты мне нравишься просто потому-что нравишься. -А на то, что мы оба парни тебе тоже похуй? -Естественно. А ты мне ответить не хочешь? А-то одни вопросы от тебя и слышу. -А! Да! Ты мне тоже очень-очень нравишься!       Он хмыкнул и снова прижал меня к дереву поцелуем. Теперь я даже попытался отвечать, но у меня не сильно получалось, на что он лишь улыбался мне в губы и целовал с ещё большим желанием. Я просто таял от его рук, бездумно блуждающих под моей курткой, языка, который уже давно полностью захватил всё пространство у меня во рту. Оставалось только держаться за него, крепко вцепившись руками, потому что ватные ноги уже совсем не держали, и пытаться отвечать ему на все ласки. Несмотря на жуткий холод, я чувствовал, как по моему телу разливается тепло, которое отдаётся тянущей болью внутри живота. Стало тесно. Бесконечно тесно, но Рома и не думал отстраняться, пока не услышал хруст ветки где-то совсем рядом. Мы оба обернулись, но когда ничего не заметили, он сказал совершенно спокойно, хоть и с отдышкой: -Пошли. Я тебя провожу.       Я кивнул, пытаясь собрать себя в кучу и пошёл вслед за Ромкой, который уже успел двинуться вперёд по тропинке. Мы шли молча, но эта тишина была приятной. Каждый думал о своём, но мы оба были уверенны, что в наших мыслях сейчас только мы. Вдруг я решил прервать это затянувшееся молчание. -А что это было сегодня в школе? Ты что ревновал, потому что Полинка собиралась мне признаться?       Я рассмеялся, но как только заметил его серьёзный взгляд на себе, сразу же остановился. Я вгляделся в его глаза, но не увидел ничего кроме тёмной глубины, которая так и затягивала меня в себя, не давая и шанса на выживание. -Не угадал. Я боялся, что ты ей не откажешь.       Он сказал это тихо. Мне даже пришлось напрячь слух, чтобы различить его шёпот среди прочего шума леса. Тень робкой улыбки опустилась на моё лицо, ведь слышать такое было чертовски приятно. Он заметил это и тоже ухмыльнулся, оголяя клыки. Дальше мы снова шли молча, утопая в собственных мыслях.       Дошли мы, к моему сожалению быстро. Он остановился у ворот и протянул мне что-то в кулаке. -Спокойной ночи, Тошенька.       Он специально очень отчётливо сказал последнее слово. По спине пробежали мурашки. Мне уж очень понравилось, как это звучит, когда говорит ОН. Рома буквально заставил меня забрать то, что было у него в руках, и быстро развернулся обратно к лесу. -Спокойной ночи!       Крикнул я вслед уходящему Ромке и тоже пошёл домой. Уже оказавшись в своей светлой прихожей, я рассмотрел его «подарок». Это была его любимая конфета. Рома хоть и не любит сладкое, но именно эти конфеты уплетает десятками. Я улыбнулся. Стало очень приятно и тепло на душе.       Следующим утром я проснулся ужасно счастливый. Собрался и поел быстрее, чем обычно раза в 2- только бы увидеть его как можно раньше. Я выскочил на улицу и почти побежал к знакомому огоньку рядом с лесом, по пути надевая шапку и завязывая шарф. -Ну и куда ты так бежишь, зайчик?       Он улыбнулся, показывая мне свои белые зубы, и я почему- то засмущался. Он поправил мне шапку, нарочно как можно больше касаясь волос и снова улыбнулся. -Доброе утро.       Я подался вперёд и чмокул его, отчего он заулыбался лишь сильнее, пока моё лицо, уши и даже шея заливались краской. Рома приобнял меня, но теперь сильнее прижимая к себе, и мы вновь отправились по такой знакомой тропинке через лес в школу. Мы молча наслаждались друг другом, пока он не спросил: -Останешься сегодня у меня? -А твои родители?       Он промолчал, что значило, что проблем с этим нет. Я кивнул и увидел на его лице удовлетворённую улыбку. Ну и что если после этого мать не захочет со мной разговаривать неделю? Мне даже лучше без её нравоучений.       Когда вдали замелькало здание школы, мы оба отошли друг от друга на шаг. У нас будто было негласное правило о сохранении наших отношений в секрете. Знаете, было в этом что-то захватывающее дух. Хранить одну тайну на двоих — будто доверить друг другу свои жизни. -Здарова, На! Ну чё, Тох, рассказывай, как вчера всё с Полиной прошло.       Бяша пожал нам руки, и мы, по привычке, направились к повешенному, чтобы покурить. Сегодня и мне можно это делать, ведь домой-то я не иду. Бяша выдержал долгую паузу, давая мне сказать, но когда я также упорно молчал, медленно затягиваясь, он покосился на Ромку. -Я понятия не имею. Он мне тоже нихуя не рассказал. Секретничает.       И он кинул на меня многозначительный взгляд, который понял только я. На моих щеках тут же вспыхнул румянец, хотя из-за мороза он итак там был, поэтому, если не присматриваться это незаметно.       Уроки тянулись медленно, словно жвачка, но в этом не было ничего плохого, ведь я мог, иногда поворачиваясь назад, видеть, что Рома смотрит ТОЛЬКО на меня. -Да что у вас случилось, на?! Ты в нём скоро дырку просверлишь.       В конце 6 урока возмутился Бяшка. Рома промолчал и улыбнулся видимо каким-то своим мыслям. Бяша смотрел на Ромку ещё минуту, а потом, разочарованно вздохнув, занялся своими делами. Я отвернулся, потому что понял, что сам как-то глупо улыбаюсь. После школы Бяшка убежал с пацанами, сказав нам, что на этой стрелке им Ромка не нужен (даже не знаю почему). А мы вдвоём пошли домой к Роме. Снег падал с темнеющего неба. Холодало. Сложно было представить, что я когда-нибудь пройдусь по улице, держась за руки с ним. Его холодные жёсткие пальцы сжимали мою ладонь так нежно, что казалось, будто они сделаны из ваты. Возникло глупое желание никогда не отпускать его руки, но пришлось об этом забыть, когда мы начали подходить к его подъезду, над которым мигал одни единственный жёлтый фонарь.       Рома не любил готовить и вообще прикасаться к плите, поэтому обычно перекус делал нам я или Бяша — по очереди. Когда я уже стоял на кухне, пытаясь разобраться с чайником и сварганить нам что-нибудь поесть, Рома подошёл ко мне и обнял со спины. Он вжался в меня так, словно боялся потерять. Положил голову мне на плечо и начал гладить живот прямо по рубашке. Мурашки бегали по моему телу каждый раз, когда он выдыхал жгучий горячий воздух мне в плечо, а уши и лицо стали красными, словно у меня был жар. — Ты так вкусно пахнешь, Тошенька.       Прошептал он мне в самое ухо, отчего сердце сжалось до каких-то крошечных размеров. Я улыбнулся и развернулся в объятиях к нему лицом. Он тоже улыбался, и это грело душу, как ничто другое. Рома внимательно оглядел моё лицо и прильнул к моим губам поцелуем. Сначала нежным, но потом, когда его руки забрались ко мне под рубашку и уже вовсю обследовали тело, более страстным. Он медленно смаковал эти секунды наслаждения, а когда отстранился, чтоб вдохнуть вдруг сказал: -Давай сделаем это.       Я замер, но не опустил руки, которые держал на его шее. Он серьёзно хочет заняться этим? Ну, конечно он хочет, дурак. А разве ты нет? Сука. Ну и что мне ему сказать? -Зайчик?       Он взглянул на меня с какой-то тревогой, словно боялся, что напугал этим предложением. Пиздец. Он ждёт, а я ни звука из себя выдавить не могу. И я притянул его голову обратно к себе, впиваясь в его губы поцелуем. Это было моё молчаливое, но вполне очевидное согласие. И он быстро понял это, поэтому снова перехватил всю инициативу на себя.       Его руки уже совсем без стеснения огладили мою спину, двигаясь ниже. Мне стало жарко. Медленно, но верно вся моя ненужная одежда была выкинута куда-то в сторону, а его поцелуи опустились мне на шею, оставляя багровые цветки. Я откинул голову назад, как-бы давая ему больше свободы. Он медленно вернулся от моей шеи к губам. Мы снова слились во влажном поцелуе.       Вдруг нас прервал звук закипающего чайника. Рома рыкнул мне в губы что-то недовольное и только после этого отстранился, чтобы убрать чайник с плиты. Мне оставалось только ждать, когда пустоту снова полностью заполнят его руки и губы. Когда он вернулся ко мне, рубашки на его теле уже тоже не было. Я возмущённо охнул, когда его сильные руки подхватили меня за ягодицы и усадили на столешницу. Мы оба остановились, переводя дух. Смотреть в его глаза , когда он так близко стоит между моих разведённых ног, было необычно и трепещущее чувство внутри усилилось вдвое. Но он не дал мне долгой передышки, потому что уже через жалкую секунду вернул свой язык в мой рот, придерживая голову.       Я поддался сильному желанию прикоснуться к его прекрасному накаченному телу. Мои руки сначала робко, но потом более смело огладили его грудь, плечи, шею, зарылись в волосы. Горячо. И не мне одному. Я уже давно заметил стянутую ткань чёрных спортивок, но старался не подавать виду.       Тем временем его руки опустились на уровень резинки трусов, но он остановился, отрываясь от моей шеи, на которой уже не осталось живого места от его укусов и засосов. Мне пришлось вернуть до этого запрокинутую назад голову в нормальное положение, чтобы посмотреть на него. -Можно?       Еле слышно спросил он хриплым голосом. Я не сразу понял, о чём сейчас идёт речь, но когда до меня, наконец, дошло, уши и щёки моментально окрасились в пунцовый. Я опустил голову, чтобы он не видел, насколько меня это смущало, и еле заметно качнул головой, на выдохе выдавая короткое: -Да.       Больше он не стал ждать, запуская руку под остатки моей одежды и смело обследуя моё тело, находя то самое колечко мышц. Я громко выдохнул, когда почувствовал его скользкий палец, медленно пробирающийся внутрь. И когда он успел смазать пальцы? Не знаю, но это не сильно важно. Нам обоим стало неудобно, поэтому свободной рукой он подхватил меня так, словно я вообще ничего не весил. Я вцепился в него, потому что из-за того, что находился сейчас в воздухе, невольно сам насадился на его палец сильнее. Мы переместились на диван, и вот я уже лежу под ним, полностью открытый и беззащитный.       Было неприятно, но я терпеливо ждал, когда это необычное чувство наполненности смениться на что-то другое. Сменилось оно болью, потому что Рома запустил 2 палец в меня, растягивая так, как умеет. Я сильно прикусил его плечо, сдерживая крик боли, так, что синяки точно останутся. -Потерпи, зайчик. Скоро пройдёт…       Он ласково погладил меня свободной рукой по волосам и поцеловал щёку, по которой скатилась не прошеная слезинка. Его длинные пальцы во мне аккуратно двигались и уже через пару долгих минут задели тот самый узелок нервов, после чего из моих глаз посыпались искры, и я невольно тихо застонал.       Он улыбнулся и провёл по этому месту ещё раз, вызывая новый рой мурашек и тяжёлый вдох сквозь стиснутые зубы. Теперь это не было так больно. Приятно? Возбуждающе? Скорее так. Но его пальцы покинули меня и я разочарованно выдохнул. -Готово. Я вхожу.       Он спустил свои спортивки вместе с нижним бельём, и я невольно опустил взгляд на его стоящий член. Он нежно поцеловал меня, рукой подводя член к кольцу жалобно сжимающихся мышц. Я зажмурился, когда головка настойчиво проникла внутрь, заполняя меня, казалось бы, полностью. Но вот он проникает дальше, заставляя меня тихо стонать. Минута, чтобы привыкнуть и после моего медленного кивка, он начинает двигаться.       Сначала аккуратно и несильно, но каждый следующий раз становится ощутимее. Наконец он снова задевает ту самую точку, заставляя меня выгнуться, подаваясь навстречу.       Теперь каждый его толчок попадает точно в цель, а я лишь выстанываю его имя и покачиваюсь навстречу. Его гортанный стон, больше похожий на рык, прямо возле моего уха заставляет мой собственный член дрогнуть. Его рука медленно начинает водить по моему члену туда-сюда в такт его собственному ритму, отчего мне бесконечно хорошо. Он буквально везде. Ещё секунда и я захожусь в самом ярком оргазме в моей жизни, кончая ему в руку. Он рычит и через пару сильных толчков тоже кончает, еле успев вытащить. Рома падает рядом со мной на узенький диванчик, глубоко дыша.       Спустя пару минут я расслабленно лежал у него на груди, пытаясь привести дыхание в норму. Его пальцы игрались с моими волосами, периодически путаясь в них. Мне было так хорошо, что я и сам не заметил, как начал рассказывать ему всё. О таблетках, о том, как долго я всего этого ждал и ночами представлял себе разные сцены, почему-то даже вспомнил свою старую жизнь в городе…. Я выдал ему всего себя, без стеснения, а он лишь молча слушал и продолжал гладить меня по голове. А когда я замолчал, Рома выдал лишь одну фразу, которая заменила тысячи слов: -Я люблю тебя, Тошенька.