Яблоко от яблони

— Скажу вам только одно: вы идиоты. Нет, ебанаты! — Вадим Анатолич, чё сразу ебанаты, — прогудел Макс. На вид шкаф шкафом, а лицо — ребёнок-переросток, да и интеллектом не особо от такого ушёл. И как с такими работать? — Вы бы ещё королеву Елизавету, мать её, на улицу выставили! — Да ладно, не такая уж она и старая, — подал голос второй из охранников, которого Вадим пока не знал. Вот тебе и первый день на службе после маленького китайского «отпуска»! Уже успели молодняка набрать без его ведома, но почему-то тупого донельзя. И кто только добро дал? Наверняка Алтан — как раз на неделю раньше вернулся, а у самого Вадима в это время была куча дел, подкинутых Юмой от широты души. Дагбаевы кадровыми вопросами не занимались давным-давно, так что с пригодностью имеющихся ребят разбираться ещё придётся. Но позже. А пока — раздача вполне заслуженных пиздюлей. — Это тебе не бабка с района на лавке, про берега помним, нет? Эта карга Вяземская всех нариков в Северо-западном федеральном округе держит за яйца, а тут вы с досмотром, блядь! Ещё б анальное зондирование предложили прямо на месте, чтоб наверняка. Съебите оба с глаз моих, — полыхало у него, конечно, знатно, но уже привычный к его вспышкам Макс смотрел на него похуистически. Если б каждый, кого они за белы рученьки уводили без аудиенции кого-то из Дагбаевых, стал егозиться, то Вадима бы первого сняли с должности безопасника и отправили бы обратно по почте в сирийские ебеня, откуда в последний раз выдернули по особой необходимости. Юма… Юма Максаровна, конечно, как её иначе теперь величать, чужих людей возле себя видеть не желала. А Вадим чужим не был. Последние двадцать с лишним лет его жизнь была прочно связана с кланом Дагбаевых, нет, ещё с девяностых. Тогда он только вернулся из армии — с истфака он вылетел с треском за вечные прогулы из-за работы на стройке — и смог найти себе место только в местной группировке, где одним из решал был бывший одноклассник. А дальше пошло как по маслу. Сейчас сказали бы: стремительный карьерный рост. А тогда всё в новинку было, даже приключение какое-то. Так, съездить, припугнуть кое-кого, посветить краденым стволом — на первых порах казалось, что проще простого. Затянуло. Совершенно внезапно сын медсестры и рядового сотрудника замшелого НИИ, закрывшегося после развала Союза, оказался в неведанном доселе мире, где носили шмотки из-за бугра, пили не водку, а контрафактный коньяк, и зарабатывали настоящие бабки, которые на рубли было переводить страшно. Наверное, Вадима постигла бы участь той мелкой шушеры, которая спилась, расселилась по тюрьмам или давным-давно подохла в мало-мальски крупной заварушке, но то ли он родился под счастливой звездой, то ли сказался опыт не особенно-то и живых примеров перед глазами — ему удалось вовремя сменить драные варёнки с курткой под кожу на пристойные турецкие костюмы, какие только челноки и возили. Тогда и вышло хорошо так продвинуться во внутренней иерархии: те, кто поборзее и потупее, в земле уже лежат, а все оставшиеся либо слишком ссут, чтобы высунуться со своих насиженных мест, либо не имеют ни капли авторитета у себе подобных. У Вадима авторитета хватило на то, чтобы стать решалой без устранения предшественников — и вот он и не Дракон уже, а Вадим Анатольевич. Правда, тех, кто помнил его по мелким местным разборкам оставалось ещё порядочно, но для властей всё было чинно-благородно. Не ОПГ с тягами в Гонконге и сомнительным заработком, а компания по продаже китайского текстиля для массовых производств. Про текстиль, кстати, он сам придумал. И смог договориться, чтобы выглядело со стороны так, что не подкопаешься — продажных всегда и везде было много. Вероятность того, что кто-то из служителей закона внезапно возьмёт за жопу кого-то из «Красного дракона», была мизерной. А вот о китайской стороне их компания задумалась слишком поздно. «Красный дракон» лопнул как мыльный пузырь в тот момент, когда на него надавил Баатар. Даже без особого воодушевления, так, чисто чтоб показать, что без Дагбаевых в питерско-гонконгские отношения влезать в своих грязных калошах никто права не имеет. Тогда-то Вадим и задумался о том, что его незаконченную вышку надо перевести в статус законченной, чтобы иметь пути отступления. Поздно спохватился. Его купили с потрохами, даже золотых гор не пришлось обещать. Предложили протекцию, чтоб мог дальше на основании армейки по службе идти, и через пару лет у Дагбаевых был свой прикормленный отряд спецназа. А ведь им это ничего не стоило почти, так, надо было только показать совсем ещё зелёному Вадику, тогда ещё не Дракону, что будет с теми, кто не с ними. И сейчас, когда в Петербурге появилась новая сила, действующая по законам девяностых, становится понятно, что эпоха уже ушла. Незатейливые угрозы и демонстрация тупой силы нынче прошлый век. — Алтан Тамирович, можно? — официально обратился к начальству Вадим, заглянув в кабинет. На людях только так, по имени-отчеству, пусть и самого Дагбаева это коробило даже больше любых прозвищ. Визитёр золотейшества сидел уже весь почерневший и наверняка больше всего на свете мечтал слинять из этого странного места. А кто бы не. Вадим так точно, но до его отпуска где-нибудь в Бельгии ещё месяца три, тем более оставлять младшего брата своего босса наедине с семейным бизнесом было не самой лучшей идеей. — Можете быть свободны, — сказал Алтан посетителю — как кость бродячей собаке бросил — и обратил своё внимание на Вадима. Брови закономерно поползли вверх. Было от чего. — Что случилось? Выглядел Вадим явно порядком помятым о чьи-то кулаки — факт. Хорошо ещё, что старик, лечивший ещё Баатара, жив на зависть всем злопыхателям, и не пришлось ехать в больницу. Медицинскую страховку Вадим как-то забыл продлить, озабоченный другими вещами. К тому же свежий след от огнестрела в предплечье недельной давности так просто не объяснишь. Старик своё дело знал — смотреть на свою порядком подрихтованную рожу не хотелось, но узнать отражение в зеркале было можно вполне. Старый шрам на брови лишь немного углубился, а вот откровенного пиздеца больше не было. Не фатально. Да, болело всё, но и хуже бывало, особенно когда без колёс. Лёгкий сотряс и пулевое навылет — ничего смертельного, правда, голова кружилась пиздецки то ли от удара, то ли от кровопотери, но тут уже ничего не поделаешь, всего часов десять прошло. Вадим и не такое терпел. Так что московские дилеры явно проебались с выбором человека, на которого решили давить. — Гости из столицы решили здесь поселиться и привет заодно передать, видно, почту вашу не нашли, — оскалился Вадим. Он бы и покрепче сказал, но что Юма, что Алтан тут же делали такие гримасы, что намедни убитая актрисулька Томилина удавилась бы сама от зависти. Дагбаев в лице не изменился, но лёгкий флёр покерфейса появился. Хотя попробуй без сноровки кого-то из его семейки прочитать! Юма… Максаровна вообще была из тех, что ни намёком, ни делом, ни словом не скажет, чего именно хочет. И выкручивайся, угадывай, что в её голове происходит — кандидатскую по истории проще было защитить, а он её всего за два месяца состряпал, даже не платил никому, чтоб по-честному. Вадим блатных охренеть как не любит, и одним из таких становиться не хочет ни при каких условиях. — Что за гости? — Зелёный совсем. Косят под наркокартель, но набрали сплошь из молодых и борзых… И психованных, чуть что — за оружие. — Почему заявились к тебе? — жёстко спросил Алтан, явно ему не доверяя. Не очень-то и хотелось! Снова в образе главы клана, который пока действует мало на кого, но уже выглядит довольно убедительно. — Не ко мне, а к фирмачам, — ухмыльнулся Вадим, имея ввиду прикормленных химиков, которые чуть ли не треть страны обеспечивали продуктом. — Попугать решили, чтоб на себя работать заставить, вот только я очень удачно зашёл, Юма попросила. — Максаровна. — Максаровна, — согласился он. — Охраны не хватает, вот и пришлось приехать… Составить представление. Что поделать, кризис в стране никак не кончится, вот и люди наниматься не хотят. Не говорить же Алтану, что не во все дела ему пока есть ход? Юма давала брату постепенно взять дела в свои руки, но Вадиму казалось, что можно было бы и поторопиться. Сколько Алтану, двадцать три? Сам он в этом возрасте первый раз жениться надумал, но не вышло, с Дагбаевыми дела начал вести. Юма и подавно — в двадцать два клан возглавила. Потрясающая женщина. — И это верно. Кстати, с сегодняшнего дня в твоём подчинении новые лица. Это Вадиму не понравилось вовсе. Ультиматум. Алтан ему не доверяет — ладно, всё же подчиняется он непосредственно Юме, а не ему. Конечно, он мог сделать всем довольный еблет до самого приезда Дагбаевой, вот только тягаться за власть с едва вступившим в права наследования парнем при помощи его старшей сестры — верх идиотизма. — С чего такие перемены? — прямо спросил Вадим. Играть в бурятские угадайки с тысячей подводных камней откровенно не хотелось. — Пришлось перебросить часть охраны дома на другие позиции. Впрочем, с некоторыми из новых людей ты, кажется, уже знаком. Позывной «Мальвина», если не ошибаюсь. В твоё отсутствие в стране он исполнял обязанности начальника охраны. Пиздец подкрался незаметно. Снова ставит перед фактом — тут уже новая стратегия нужна. Шурику Вадим был бы откровенно рад, но в других обстоятельствах, на отдыхе, например. История с Разумовским не кончилась — очевидно, что Алтан собирается идти до конца. Но не таким же образом? Логика налицо, но какая-то всратая, как узор «турецкий огурец». Раз уж Дагбаев собрался вводить в игру человека, имеющего большой зуб на Разумовского, то конец этому цирку будет ещё не скоро. Лучше бы с такой тщательностью кадры в другие места выбирал! — Принято. А старуха Вяземская зачем приходила? — Этот столичный наркокартель решил начать с неё, — сообщил Алтан, в задумчивости разглядывая одну из многочисленных бумажек на свет. — Она пришла пожаловаться на то, что её драгоценных дилеров притесняют. И не только её. — Приказ на зачистку? — предположил Вадим без особой уверенности. Всё-таки подобные дела были не связаны с его прямыми обязанностями. — Может, ФСКН, а не эти клоуны? Ничего же толком сделать не смогли, только пару змеевиков грохнули. — Они уже четвёртый год не ФСКН, а ГУНК. — Один хуй, только в профиль, — хмыкнул Вадим, игнорируя выразительное закатывание глаз Дагбаева. Юме хватало взгляда, чтобы все шуточки на корню прекратить. Правда, чаще она этого не делала, а только чуть улыбалась, думая, что он не знает, когда она на самом деле раздражена. До её возвращения в Петербург оставалось меньше месяца. — Вряд ли ГУНК, им бы не хватило ресурсов провернуть такие масштабные облавы без огласки. Проверить? Внимательный взгляд Алтана остановился на перевязи на руке, и сквозь пока ещё несовершенную маску проступило беспокойство. Всё-таки последней тварью он не был. Пока, наверное. — Да, можешь привлечь Мальвину, но пока не спеши с этим. Свободен до завтра. Вадим кивнул, не собираясь комментировать дурное расположение духа Дагбаева. Подтекст про «отлежись, а там посмотрим» был ясен как день, и он собирался использовать эту возможность на полную. В своём представлении, конечно. Вернуться в свою квартиру после долгого отсутствия было... Никак. Большую часть времени Вадим и так проводил либо в доме Дагбаевых, либо в отъезде, поэтому ни пустой холодильник, ни слой пыли на подоконнике сюрпризом не стали. Вызвать бы клининг, да толку от него, если большая часть вещей уже давно перекочевала в одну из гостевых комнат на первом этаже. Почти весь день прошёл мимо него из-за колёс. Он успешно задремал под новости недели и проснулся только от телефонного звонка. Неизвестный номер его не удивил вовсе. — Чего поздороваться не зашёл, Вадим Анатольевич? — Снова по имени-отчеству? Чай не в армии, Шурочкинс, — хохотнул Вадим, ставя чайник на плиту. Кажется, чай у него ещё оставался. — Рад слышать, что ты снова в деле. Собираешься официально воскреснуть для мира или так, разовая акция? — Там видно будет, — уклончиво отозвался Мальвина вполне в своём духе. — Не хочешь узнать, что случилось за время твоей китайской поездки? — Ты, конечно, важная персона, но сегодня у меня законный отгул, так что я решил потратить его что-то более воодушевляющее. — Бейсбол, что ли? Или американский футбол? — хмыкнул Шурик, явно вспомнив былое. Дракон терпеть не мог всякие показушные соревнования, будучи в прошлом мастером спорта по стрельбе, и при всяком удобном и не очень случае говорил, что посмотреть есть на что только у фигуристов, потому что это ещё уметь надо — не только на льду не ёбнуться, но и вилять на нём красиво. Вадим вообще был падким на всякие эстетические извращения вроде дадаизма или абсурдистского театра, потому что банального мочилова он во времена контрактов насмотрелся. — Да нет, «Каменскую» смотрю. Что-то на ностальгию потянуло, — ответил он, мельком глянув на экран телевизора. Там как раз Настасья Павловна беседовала с киллером, который имитировал смерть от естественных причин. Подобных умельцев на его памяти в Петербурге было трое, один из которых как-то работал на Дагбаевых… Правду сказал — ностальгия. — Вот так старость и наступает. Нельзя ли отложить превращение в старпёра на день-другой? — Пить не буду, я на колёсах, — сразу открестился Вадим. Совсем не внушающий трепета наёмник с шевелюрой самой модной девчонки из «Буратино» практически не пьянел, к тому же умудрялся влипать в неприятности на ровном месте на гражданке. — Я по поводу особого задания от шефа. — Разумовский? — спросил он, усмехнувшись на «шефе». Впрочем, Алтану «золотейшество» уже как-то не подходило. — Не совсем. Удалось кое-что найти о новом Чумном докторе, но непонятно пока, стоящая инфа или пустая трата времени. Думаю, тебе стоит взглянуть, Вад. — Спешишь выслужиться? Не то место, Шурикинс, тут из карьерного роста только стеклянный потолок и песчаный карьер, если слишком выпендриваешься. — Считай, что это личное, — серьёзно ответил Мальвина, и Вадиму нечего на это возразить. Среди тех, кто умер из-за выкрутасов Разумовского в Венеции, его друзей не было. — Я приеду. Перед выходом пришлось снова закинуться колёсами, потому что голова стала совершенно свинцовой, а рука практически не гнулась, стянутая кое-как бинтом. Хорошо ещё, что пулевое — не свежак, а то вместо того, чтобы ехать к Мальвине на мозговой штурм, пришлось бы снова отправляться к доброму доктору. Вот только попасть к старику второй раз за день было бы издевательством. До метро было рукой подать — за руль Вадим не рискнул бы по такому дождю после долгого перерыва. В ушах долбило что-то из Megadeth, кажется, «Kill the King» — эту песню он терпеть не мог, но почему-то скачал. Видимо, тоже часть ностальгии по прошлому, когда денег на то, чтобы купить свою тачку, взять было неоткуда, а маленькие плееры уже можно было купить на каждом шагу. И тогда он слушал Мельницу, Megadeth и Manowar, когда ездил в метро или шёл по малоосвещённым улицам в редкие выходные дни. Вот только то время ушло. Теперь в квартире вместо отваливающихся обоин неплохой ремонт, а на подземной парковке элитного комплекса неподалёку стоит белый Лексус, который острый на язык Макс как-то назвал свадебным катафалком. В квартире Вадим появлялся от случая к случаю, а садился за руль собственной машины крайне редко. Хотя сам процесс ему нравился. Покататься по сухой трассе в выходной или организовать слежку до самого утра — всегда пожалуйста, а вот ездить в ливень он терпеть не мог, уж лучше общественный транспорт. «Не лучше», — подумал он, слишком поздно увидев не затормозившую на переходе машину в паре метров от себя. Сначала Вадим услышал визг тормозов, а уже потом на собственной шкуре прочувствовал состыковку с машиной. Весь воздух из него выбило напрочь, и с минуту он не мог пошевелиться — сказалось подозрение на сотряс. Куртка моментально промокла насквозь, как и дурацкий мех на воротнике. Точно в химчистку придётся сдавать, ну что за день такой! Сначала тёрки с москвичами, потом облавы на нариков, а теперь — ебучая вишенка на башне потенциальных проблем. Наушники слетели во время удара. Их безжалостно размозжило колёсами проезжающей мимо машины. Кто-то очень настойчивый пытался оттащить его с проезжей части, но разница в весовых категориях оказалась ощутима. Девчонка? Да, точно, та самая, что сидела за рулём иномарки. Её звонкий голос доходил как будто издалека, и Вадим даже умудрялся отвечать. Имя. Группа крови? Да, такая же, как у неё, первая… Как её зовут? Лера, точно, Лера. Хочет отвезти его в больницу? Вот уж нет! Ещё на неё след от огнестрела повесят, плавали, знаем. Его сбила девчонка на фиолетовом Мерседесе. Кому скажешь — не поверят, да и не нужно. Начальника охраны Дагбаева едва не покалечила симпатичная студенточка. Умора! В голове медленно, но верно прояснялось, и на пассажирском сидении откровенно мажорского мерса он почувствовал себя практически живым человеком. Рёбра побаливали, но действие колёс ещё не закончилось, так что через пару минут Вадим уже шутил как обычно. Лера оказалась доверчивой до невозможности. Смешно нервничала, думала, что ему осталась пара минут до смерти и неосознанно пыталась прощупать пульс на руке. Бойкая, пусть и порядком испугалась из-за случившегося. Коротко стриженая блондинка с волевым смутно знакомым лицом — как будто смотришь на старую фотографию в альбоме. Вадим мог бы сказать, что ему пора идти, что метро вот-вот закроется, а его ждут, но… Шурик, Чумной доктор и Алтан Тамирович Дагбаев могли бы и подождать. К тому же он явно был не в форме для героических свершений — вот тебе и сорок пять лет. — Сколько тебе лет-то? — догадался спросить Вадим. Лера, к счастью, оказалась совершеннолетней. Но — юной. В двадцать один Вадим только вернулся из армии и узнал, что отец окончательно спился после увольнения. В двадцать один он работал на стройке за копейки, пока бывший одноклассник не предложил другой способ подработать. В двадцать один он был полным идиотом. Лера в двадцать один была сущим ребёнком по сравнению с ним. И живой, настоящей, с яркой улыбкой, словно на маминых фотокарточках из стройотряда. Да, как же она походила на маму в молодости… — В наше время всем необходимо уметь водить машину. — Как и стрелять, — сказала Лера совершенно серьёзно, и сходство усилилось раза в два. Та же строгость в глазах, жёсткая линия губ и драматично вздёрнутые брови. Тёмные совсем, а волосы платиновые почти. Как будто не её слова вовсе. Вот только почему-то представить Леру с винтовкой в руках получилось совершенно естественно. И — откровенно неприятно. Ощущение подставы возникло само собой. Могли ли дохрена борзые москвичи подослать кого-нибудь из незасвеченных? Могли бы и в тёмную кого-то использовать, но на такие финты нужен кто-то достаточно умный для того, чтобы… Прикрыться попыткой погрома в лаборатории как прикрытием для чего-то более существенного. Как там сказал Алтан? Дилеров Вяземской взяли в оборот? Это уже больше походило на что-то стоящее. Вот только Алтан в деле без году неделя, а Юма в отъезде, и все, кому надо и нет, об этом прекрасно осведомлены. Из старой школы — Вяземская, которая получила бизнес в наследство от покойного мужа и в некоторых вещах оставалась беспомощнее младенца, парочка ребят из тех, что привлекают только во время крайнего пиздеца, и он сам. Все остальные либо давно в земле, либо сменили род деятельности. Это у него вечное шило в жопе и отсутствие понимания, чем ещё может заняться человек с его навыками и опытом. Для дачи и рассады рано, для жены и детей вроде как и поздно, да и Юма… Максаровна такого предательства не потерпит. Клану либо отдай всё, что только есть, либо проваливай на все четыре. Так что никакой семьи. И друзей тоже. А девчонку эту нужно было срисовать обязательно. Даже не в самой лучшей своей форме Вадим дал бы ей фору вперёд, к тому же две цифры из номера мерса он уже успел запомнить, осталось дело за малым. Лера. Сказала правду или нет — нужно проверить. — И как же тебя полностью зовут? — спросил Вадим как будто мимоходом и сразу понял: да, вот оно! Она едва заметно, но напряглась, пусть и всеми силами постаралась это скрыть. На его стороне был опыт, а Лера игроком в покер явно не смогла бы стать. — Валерия Макарова, — напряжённо ответила она. И тут в его голове как будто взорвали новогоднюю петарду. Валерия Макарова, как та девчонка, с которой он когда-то встречался, дай Бог памяти… Чуть больше двадцати лет назад. Какой же она была? Такой же кареглазой и изящной, как и эта Лера, только рыжей. И говорила мало, только по делу, и ухаживания его долго не принимала по дурацкой причине — ей, видите ли, брат запрещает встречаться с уголовником. Брат… — Случайно, не Викторовна? — спросил Вадим, уже подсознательно зная ответ. В совпадения он не верил. Её удивление было каким-то ненастоящим, а пальцы что есть силы стиснули руль. Страх? Да, Лера боялась, вот только чего? Не его же? Догадка забрезжила на краю сознания. Виктора Макарова Вадим помнил хорошо, как и его тихую жену Светлану, которая всё ездила по святым местам, потому что не могла забеременеть. Сколько они были женаты? Пять лет? Не срок, конечно, вот только биологию в школе Вадим не прогуливал и генетику знал неплохо. Дано: рыжий кареглазый парень и голубоглазая брюнетка, у которых родилась дочь со светлыми волосами и карими глазами. Родители брюнетки – оба брюнеты. Теперь вопрос: кто же здесь олень? Вадим подозревал, что он один. Он сказал тогда Лере, что едет в Китай на два месяца, а потом они поженятся. Два месяца растянулись на три года, а когда он вернулся, то не стал искать первую любовь. В клане его жизнь стала совсем другой, и в новой реальности рыженькой Лере Макаровой из его прошлого нечего было делать. А теперь другая Валерия что есть силы пыталась спрятать свой страх, сбив своего… Знакомого на машине друга. Светловолосая Валерия Макарова, похожая на его маму в молодости, зачем-то приехала чуть ли не прямо к его дому и смотрела на него так, будто боялась с ним заговорить. Так и было, потому что она его случайно на зебре сбила, перенервничав перед встречей с отцом, а теперь думает, что он её уже втайне ненавидит. Не олень, а еблан. Лучше бы, блядь, наркокартель. С ним хотя бы понятно, что делать. — Телефон можно взять? — спросил Вадим, не придумав, что сказать. Всё же его наушники были беспроводными, так что шанс, что она заметила их перед уничтожением под колёсами, был крайне мал. Лера после небольшого промедления выполнила его просьбу. Она знала, знала, чёрт возьми, что он её отец, и говорила о чём угодно, кроме этого. Шикарная машина принадлежала другу. Пальто было потрёпанным и как будто тесноватым. Мода или нет денег? Телефон оказался раздолбанным до невозможности, как будто для того, чтобы его получить, Лера дралась за него с бомжами. А её рука по сравнению с его была совсем крошечной, как будто детской. Пиздец. Вадиму хотелось то ли срочно прибухнуть, то ли позвонить Юме, чтобы хоть кто-то поставил ему мозги на место. Сообщение на первый вспомнившийся наизусть номер — свой Вадим никак не мог запомнить — отправилось моментально. Ничего, золотейшество не из любопытных, а значит лишних вопросов задавать не будет. А вот Вадиму было интересно всё. С кем дружит, на кого учится, есть ли парень… Он едва не рассмеялся, когда понял, что Лера восприняла его расспросы как флирт с таким лицом, будто её с высоты скинули. И смех, и грех! Вот только ей смешно не было: к ней родной отец подкатывал. Из этих соображений расспросы пришлось свернуть, к тому же на горизонте показался дом Дагбаева. — Спасибо, что подвезла, — сказал Вадим ей, не торопясь выходить из машины. Ему хотелось сказать, что он не знал о её существовании до этого момента, но глас разума, почему-то принявший вид Юмы, напомнил ему, что сама Лера не поторопилась вывалить на него правду об их родстве, а значит нужно запастись терпением. Вадим ждать умел, но не любил, поэтому на выходе он обернулся и не удержался от того, чтобы не добавить: — Будь аккуратней на дороге. Увидимся! И ни слова о том, что у него нет жены и других детей. Ни слова о том, что он не предполагал об её существовании, а теперь понять не может, почему не думал, что у него не может где-то быть взрослой дочери. А ведь он столько всего пропустил… — Что-то ты долго добирался, как будто из другой страны. Чего стоим, чего ждём? — хмыкнул Мальвина и хлопнул его по плечу, встретив его прямо на входе. В костюме-двойке и кобурой поверх — довольный донельзя. А Вадиму почему-то было охуеть как хреново. — Отомри уже! — Шур, а, Шур, как думаешь, чего может хотеть ребёнок лет двадцати? Про то, что Алтана примерно тех же лет он считал уже взрослым человеком, Вадим как-то забыл.