Рельс-линия

- Миха... эль!.. Этот голос - голос раненого зверя, вой исхудалой тигрицы, котенок которой только что ушел в ночь, пригревшись у отвислых сухих сосков. Этот голос... Он является мне в страшном сне. Крик боли, навзрыд, лай до хрипа, до сорванного горла. - Михаэль!!! Этот выстрел убил не тебя, но ее - и нас. Я почти больно стискиваю хрупкие плечи, кончиками пальцев чувствуя беззвучные рыдания, сотрясающие ее нутро. Кудри выбиваются из-под берета, чудно контрастируя со строгим пальто, и это смотрится почти красиво - черное пальто, рыжие волосы, белый снег... твоя кровь, исходящая паром среди этой святой благодати... Замираю, потрясенный. Чертовка выкручивается из моих объятий и ныряет в снег, плевав на каблуки. Мельком замечаю смазанную тушь - надо ее остановить, но не хватает духу. Думаю, она вырвала бы мне глаза. Она падает рядом с твоим телом на четвереньки; подползает, вцепившись в твою неподвижную руку, завывая низким, страшным голосом: - Миша, Мишенька...