casual game

Для своей жизни человек изобрёл слишком много кайфа начиная от психотропов заканчивая физическим удовольствием. Мин Юнги считал, что любое земное удовольствие можно получить лишь пораскинув мозгами. Единственным неземным в его жизни был Пак Чимин. Дружба с этим человеком зародилась ещё со школьной вечеринки, когда Мин увидел насколько многогранный Пак. Ему нравится как Чимин включал режим милашки, и звонко смеялся краснея в одной компании, и как он серьёзно глядел словно видел каждого на сквозь в другой. Как он скромничал с одними девушками, и как выглядел чертовски уверенно с другими. Но самой любимой из всех личностей и самой таинственной для Юнги была развязная сторона Пака, которую он застал однажды, когда Чимин перепил уже будучи студентом. На той стороне звонка шумно, донсен позвонил полчаса назад и попросил забрать его к себе, ибо мама Чимина явно не радостно примет тот факт, что личность сына не ограничивается отличником. Юнги никогда не смотрел на мужчин в сексуальном плане, как и девушки они его не особо привлекали. Мин знал, что его привлекают личности, только то, что внутри человека, его привычки, убеждения, смех. Именно поэтому парень был наблюдательный, оказавшись в новой компании он наблюдал за каждым, молчаливо отмечая, что ему нравится в людях, а что отталкивает, изредка его чувства могли раскрыться посредством лишь одного взгляда, но даже блеск или ненависть в глазах Юнги прятал под маской безразличия. Чимин наоборот был совершенно невнимательным, единственное чувство которое он успевал заметить у людей — это грусть. Стоило Паку заметить человека в печали он сразу же бросался обниматься. Он не скрывал своих эмоций, закатывал глаза, если что — то ему не нравилось, звонко смеялся, и когда нужно плакал, но всё это опять же зависело от компании в которой он словно по щелчку включал нужную ему личность. Проезжая три квартала за Чимином, Юнги думал о том, что сейчас он чертовски переживает и сам не понимает почему. Может от того, что Чимин никогда не напивался при нём, лишь только приходил в универ с диким похмельем, может от того, что уже долгое время залипает на Чимина и ему страшно увидеть другого Пака, который может сломать любовь к другим его личностям, как свойственно людям, под алкоголем они ведут себя не очень приятно. Юнги проходит в квартиру из которой слышна громкая музыка, хозяин пьянки проводит его до зала и тут же пропадает из виду. Шумно и жарко, всё что успевает отметить Юнги, как слышит громкое:  — Юнгииии-я — Чимин сидит на диване, откинувшись головой на спинку. Он поднимает обе руки и словно просится на ручки, либо же просит, чтобы Юнги сел к нему. Мину некогда думать о том, что его друг имеет ввиду показывая данный жест. Он тихо матерится себе под нос проталкиваясь через пьяных студентов и идёт к донсену. Подойдя к дивану Юнги без промедлений хватает одну из рук Пака и тянет, заставляя младшего подняться.  — Юнгиии — громко кричит Пак и обнимает пришедшего — Ты такой молодец, что пришёл за мной — всё ещё липнет младший — мне так было скучно, что я напился — парень икнул, он с трудом подбирал слова.  — Всё, Чимина, давай, хватит нежничать, пойдём домой — скидывает с себя руки Юнги и хватая того за запястье тянет прочь из квартиры. Музыка бьёт по ушам, в нос вбиваются разного рода запахи, начиная от приторных духов, заканчивая тем, что кого — то явно через пару минут вывернет. Хочется скорее покинуть это место, забрать отсюда пьяного в стельку младшего, а на утро попросить не звонить, когда так сильно напиваешься или наоборот, чтоб звонил постоянно, ибо Юнги, как свойственно старшим — переживает. Мин пробивается сквозь людей таща за собой Пака, который периодически останавливается, чтобы выпить с «Ого боже, блять мой, мы же столько времени не виделись. Давай выпьем и познакомимся». Мин любит только своих людей, только тихие посиделки, необязательно без лишних глаз, главное, чтоб там был Чимин и парочка их общих знакомых, поэтому сейчас в переполненной квартире ему некомфортно. На улице Юнги понимает, что в руке у него не запястье младшего, а его маленькая ладошка  — Только не вези меня к маме — жалобно говорит Чимин сжимая большую руку старшего. От этого жеста внутри Мина что — то кольнуло, он умиляется, Пак всегда был очень милым, именно милым, никогда его милое личико, маленькие ручки, милый смех не вызывал у старшего ничего кроме умиления.  — Я отвезу тебя домой — Юнги открывает машину, так и не выпуская ладошки младшего, несмотря на то, что тот в свою очередь начинает её тянуть на себя.  — Нет, она расстроится — Чимину удаётся оттянуть руку.  — Кто? — не понимает Юнги, оглядывает Пака. И только сейчас он наконец обращает внимание на его внешний вид. На младшем была большая атласная чёрная рубашка, две верхние пуговицы которой были не застёгнуты и открывали вид на ключицы, чёрные скинни джинсы с дырками открывали перед Юнги фарфоровую кожу с медовым оттенком. На ушах младшего красиво висели небольшие колечки. На глазах были очки в круглой и тонкой оправе, на губах блеск, а глаза аккуратно подведены чёрным карандашом. Кожа на лице и шее блестит под светом фонаря и благодаря глиттеру. Взгляд Пака такой затуманенный, непонимающий. Мило. Всё ещё мило.  — Я отвезу тебя к себе — помогает усесться младшему в машину, говорит Юнги и проходит к своей дверце. Парень вдыхает запах ночного города, снова убеждаясь в том, что ночь это самое любимое время суток.  — Правда к себе? — копошится с ремнем безопасности донсен.  — Правда, Чимина, правда — вновь помогает Юнги. Парень наклоняется к пьяному другу и оттягивая ремень безопасности пристёгивает его. Он так близко, что чувствует запах алкоголя и апельсинов. Юнги любит цитрусы, а Чимин запивать текилу апельсиновым соком. Машина медленно срывается с места, Юнги внимательно смотрит на дорогу, периодически поглядывая на друга. Пак мило качает головой в такт играющей музыке и подпевает, совершенно не попадая в слова. «Почему так комфортно? Почему он не раздражает?» — думает Юнги, и совершенно не представляет, что ждёт его впереди. Помогая преодолеть Паку два лестничных пролёта, Юнги думает о том, что как только он уложит Чимина, он отлично покурит на балконе, под один из курительных треков и поставит мысленную галочку, что и пьяный Чимин хороший друг. Ввалившись в квартиру Юнги прижимает Чимина к стене, чтобы тот не лез к собаке, тем самым не падая вперёд. Он вжимает парня одной рукой и нагибаясь, всё ещё придерживая, второй рукой помогает разуться. Тяжело и неудобно держать Чимина одновременно нагибаясь и стягивая с него ботинки. Юнги готов покляться, что со стороны это выглядит ни капли не по — гейски, однако младший так не думает и издаёт смешок.  — Юнги-я ты такой милый, когда на тебя смотришь с такого ракурса.  — Заткнись — Мин поднимает взгляд на младшего, а тот игриво движет бровями  — Да ладно, тебе, ты же таким милым мальчиком сегодня со мной был — голос Чимина звучит томно, покровительски, так словно этим голосом он может остановить войну. Юнги молчит, эта личность Пака начинает доставлять дискомфорт, а чёртов ботинок не получается снять — Обычно ты не такой, вечно хмуренький, грубенький — Чимин надеется увидеть снова поднятые глаза хёна, хочет снова заглянуть в тёмные, как лес в ночи. Трезвый Чимин уже подмечал, что глаза Юнги именно как лес в ночи, такие же чёрные, глубокие и совершенно не ясно, что там таится, за какой кромкой прячется дикий хищник и когда наконец проскачет маленький зайчонок. Но Юнги не поднимает глаз, он поднимается сам, расправившись с ботинками друга. Чимин действует молниеносно, как только Юнги равняется с Чимином тот сразу же кладёт руки на его плечи и выдыхая в лицо старшего проводит краешком языка по своей нижней губе, всё происходит случайно, он не специально делает этот пошлый, глубокий, полный желания взгляд, не специально проводит языком по губе. Просто Мин Юнги так рядом, просто Мин Юнги помог снять ему ботинки, и просто Мин Юнги есть Мин Юнги. — Давай, я положу тебя на кровати, сам лягу на диване — Юнги уверен, что это его больное воображение видит возбуждённого Пака, он уверен, что его мозг такой «Слушай дружище, здесь точно есть подвох, не может мелкий быть и пьяным хорошим, сто проц он тоже творит хуйню. Например соблазняет друзей по пьяни», здравая часть разума просит просто уложить Чимина и наконец покурить под одну из тех песен того списка. Плейлист для покура сигарет Юнги составил где — то год назад. Выходя на балкон он включал песни и тихо подпевая курил, ему казалось, что весь мир замирает, время останавливается, все дела и проблемы мирно ждут, когда он докурит сигарету и закончит очередную песню из плейлиста «Smoke». Он помогает Чимину добраться до кровати и оставив его лежать, решает сначала покурить, ибо мозг отказывается воспринимать болтовню пьяненького Пака.  — Останься — Юнги стоит около заправленной кровати, на которой младший лежит полностью одетый. Юнги кажется это неправильным, он должен, как хороший друг помочь переодеться младшему, накрыть одеялом, но тело Мина требует никотина.  — Я быстро — коротко, думает Чимин, как обычно Юнги говорит всё коротко, ему всегда хочется слышать от хёна больше слов. На улице темно, кто — то снова разбил одинокий фонарь освещающий двор семейства Минов. Звёзды сегодня светят ярко, тысяча огней уставились на Юнги и словно не понимают почему он выкуривает вторую сигарету и прослушивает трек «Fever» Enhyphen уже во второй раз. Многие бы удивились, узнав какие песни слушает Мин Юнги стоя на балконе, под сигареты. То, как он подпевает им, пытаясь добиться атмосферы. Он и сам не понимает, он знает только, что Пак Чимин единственный в ком бы он сейчас не хотел разочаровываться.  — Ты обещал быстро — Юнги кажется что голос Пак Чимина звучит трезвее. Он молчит и совершенно не обращает внимания на то, как младший выходит босиком на балкон и только лишь чувствует, как он стоит за спиной, близко, очень близко. Пьяный Пак Чимин.  — Не кури — Даже не обходя друга, вытягивает сигарету из рук старшего младший. Тот лишь недовольно хмыкает и спокойно достаёт новую, не успевает поджечь, почувствовав что дым выходит из — за спины Мин резко оборачивается. Новый пункт новой личности Пак Чимина «он курит». Юнги увидел всего одну затяжку, но он готов поклясться, что младшему не идут сигареты, они не то, однако взгляд Чимина говорит об обратном, то как Чимин выдыхает, то как он наблюдает сначала за выходящей струйкой дыма, а потом переводит свои глаза на Юнги заставляет завороженно смотреть, всего мгновение и Мин берет себя в руки. — Ты что охуел? — выхватывает сигарету старший и по привычке тут же затягивается.  — Это был сейчас непрямой поцелуй, хён — глубоко в бездну глаз смотрит Чимин, Юнги отводит взгляд от губ Пака, которые снова зажимают сигарету и делают затяжку.  — Ты так пьян, Чимини, не кури пожалуйста, тебе плохо будет — Юнги делает шаг и осторожно пытается забрать сигарету. Мин знает, что младший любит его заботу, он уверен, что Чимину всегда хотелось иметь старшего брата и он нашёл его в хмуром Мин Юнги. Вот только Пак не реагирует на его заботу, как обычно улыбаясь по — доброму, нет, сейчас его улыбка напоминает что — то страшно привлекательное, ранее никогда неизвестное, словно эта забота его забавляет. Он плотнее сжимает сигарету в своих пальцах, подносит к губам и делая затяжку смотрит. С вызовом. Весь его взгляд говорит «А то что?»  — Хочу прямой — поговаривает на выдохе Чимин, выпуская дым в лицо старшему и не давая опомниться выходит. Юнги закуривает новую сигарету. Возвращаться к Паку совсем не волнительно и не страшно, Юнги понимает, что младший просто перепил и не осознаёт, что говорит. Пока курил сигарету, он просто старался не думать о том, что сказал Чимин, заглушая повторяющиеся странные слова треком… Мин заходит в комнату и хмурит брови, мелкого здесь нет. Шагая дальше, Юнги надеется увидеть Пака блюющим в туалет и просто помочь ему переложиться снова покурить. Но нет, не успевает Юнги выйти из комнаты, как перед ним стоит Чимин.  — Выпей со мной — донсен машет перед глазами бутылкой мартини и так мило невинно улыбается, словно это не он говорил двусмысленные вещи в коридоре и на балконе, словно это не он мог так вызывающе смотреть. Перед ним сейчас именно тот милый Чимини, которого знал Юнги больше, чем остальных личностей.  — Чимина, ты и так пьян — Мин тянется к бутылке, но младший оттопыривает руку назад. Юнги не продолжает попытку забрать, это не в его правилах. — Всего пару стаканчиков — взгляд Чимина становится снова чарующим, вызывающим и до одури выбивающим остатки понимания — Ты же знаешь, я не отстану — Чимин прав, Юнги уже привык к тому, что Пак может бросить какое — то дело на полпути, но если он вдруг решил добиться чего — то от старшего всегда приходит к цели.  — Всего два бокала, мелкий, ни больше — сдаётся Юнги. Парни усаживаются на кровать, бутылка в руках Минги выдаёт своё содержимое по бокалам. Тишина наполняемая комнату разрезается раздражённым выдохом Чимина. Парень наклоняется вперёд протягивая свой бокал старшему, Юнги протягивает в ответ и легонько стучит по бокалу друга.  — За меня — говорит Чимин параллельно звуку издаваемому стеклом при ударе друг об друга — За тебя — улыбается Юнги. Его забавляет то, как выглядит Пак. Он сейчас сидит в позе по-турецки, с идеально уложенными волосами, в свете ночной луны отчётливо видно, как поблёскивает кожа от глиттера, местами видно, как карандаш на глазах не пережил бурной ночи и пьяный, таинственный до мурашек взгляд, который словно пытается открыть в Мин Юнги ту дверь, о которой тот и сам не знает. Разглядывая младшего Юнги забывает выпить вновь отвлекаясь на него же. Чимин запрокидывает голову и медленно, словно растягивая удовольствие делает два глотка. «Как этот сучёныш даже в таком состоянии держит прямую осанку?» думает Юнги и вновь переводит внимание на губы Пака, в уголках которых поблёскивает от выпитого алкоголя. Внимание к губам не осталось для младшего секретом, тот его заметил, поэтому он приоткрыл рот, легонько откинувшись головой назад быстро проводит языком по губам, а после большим пальцем собирает с них капли оставшегося мартини. Юнги ловит себя на мысли, что всё это время Пак наблюдает за его взглядом, что сам Юнги забывает дышать. Нет, он не помешан на Пак Чимине, просто он любит наблюдать, любит замечать детали. — Хён, я так рад что ты сегодня меня забрал — невинно — Если бы ты не приехал, кто знает, что бы могло произойти — Пак наклоняется чуть — чуть, совершенно не разрывая зрительного контакта и соприкасая бокалы «чокается» с так ничего не понимающим старшим. Он не возвращает своего положения, а так и пьёт, глядя чуть исподлобья.  — Не думал же ты, что я тебе откажу — хмыкает Юнги и почти залпом осушает стакан.  — Само собой, мой хён не мог бросить меня в трудном положении — Чимин словно случайно кладёт руку на колено Мина, который сидит в такой же позе, как и младший — поэтому ты мой и любимый хён  — Почему? — не понимает Юнги.  — Потому что терпишь любого меня — рука Чимина скользнула и остановилась чуть выше колена.  — Словно у меня есть выбор — Юнги надеялся, что даже пьяный разум Чимина поймёт что это шутка. Младший действительно понимает, но понимает это скорее, как самую настоящую действительность.  — У хёна порой вообще нет выбора, касательно Пак Чимина — невинно. младший кладёт пустой бокал куда — то в бок на кровать, кладёт вторую руку на колено Юнги и словно ничего необычного не происходит продолжает говорить — Мне хочется, чтобы ты чаще говорил со мной  — О чём? — выдавливает из себя Мин стараясь игнорировать странное поведение друга, он на самом деле не понимает Пака. Эта пауза даёт возможность Юнги наклониться чуть в бок и взять бокал Чимина, он тут же его убирает на прикроватную тумбу, ставит рядом со своим. «Не хватало мне тут ещё стекла в постели» пронеслось в голове у Юнги.  — Обо всём — приближается Чимин, его руки под напором собственного тела дёрнулись вперёд, однако удержав своё желание быть ближе он сжал их сильнее и остановился, так и оставив в качестве опоры ноги Юнги.  — Не понимаю, Чимина — теперь Юнги отчётливо видит танцующее безумие в глазах младшего, он так близко, что его дыхание ощущается на губах, его руки сжимают ноги так сильно и требовательно, его биение сердца подстраивается под биение рядом и всё это в совокупности не даёт сдвинуться с места, не даёт сделать выдоха.  — Мне интересно знать о чём ты думаешь — Чимин делает паузу ухмыляясь краснеющему то ли от недостатка воздуха то ли от близости Юнги — Ты просто такой молчаливенький, такой загадочный постоянно — Чимин начинает легонько водить вверх вниз руками по ногам Юнги — а мне интересно, понимаешь, интересно, чем ты завтракал, как провёл день, какое тупое шоу смотрел и что именно заставило назвать тебя его тупым, хочу знать, что ты думаешь насчёт той или иной песни, книги, фильме, сколько раз ты пил воду и моргал — Пак делает паузу, и бросив миномётный взгляд на губы, а после на свои руки оглаживающие ноги старшего, он ухмыляется, вернул свой взгляд в глаза напротив — Хочу знать с кем ты трахаешься и в каких позах. Последними подробностями Мин Юнги никогда не делился с кем либо, собственно, как и Пак Чимин, Юнги был слишком закрыт, а Чимину воспитание не позволяло. Однако воспитание Чимину сейчас позволяет вновь скользнуть руками по бёдрам Мина и медленно отстраниться, в ожидании ответа друга. Пак Чимин не даёт себе полного отчёта, что он делает, но он полностью осознаёт, кто перед ним сидит. — Ты сегодня ведёшь себя не по — Паковски — Юнги удивлён, а ещё больше охуел от того, какие слова Чимин так спокойно говорит и то, какие вопросы несут эти слова по отношению к нему. Не то чтобы Чимин всегда был пай мальчиком при старшем, однако всё же использовал более культурную лексику да и на личные темы они скорее переходили в ходе диалога, а не сразу, как пуля в лоб вопросы в стиле «О, привет хён! в каких позах ты трахаешься?».  — Так что хён, начнём с последнего? — Чимин слегка прищуривается, лёгкая улыбка играет на его лице, а глаза смотрящие так глубоко не отводят взгляд от глаз напротив. Чимин берёт бутылку, что валяется на пледе, ловко откручивает крышку и прислоняет горлышко к губам, чуть — чуть отпивает. Чимин уверено кладёт бутылку рядом и откидывается чуть — чуть назад.  — Чимин-щи, я не буду тебе рассказывать с кем и в каких позах я трахаюсь — голос Мина звучит хрипло от того, что в горле пересохло. — Так покажи — упирается ладонями на покрывало Чимин за своей спиной, его голова становится чуть наклонена в бок, а на лице читается издевательская улыбка.  — Показать что? — старший делает паузу вновь оглядывая Пака с ног до головы — с кем и в каких позах я тра… черт Чимин, да какой нахуй трахаюсь? Будь повежливее, подбирай слова, где твои блядские манеры?  — Думаю на этот вопрос ты бы и сам мог сегодня найти ответ — подаётся вперёд Чимин. Младший сокращает дистанцию, опирается ладошками на плед прямо перед коленями старшего и приближаясь близко, останавливается в сантиметрах пяти от лица напротив.  — Чимини, в чём дело? — удивляется Юнги, он был уверен, что младший сейчас что — то скажет, а тот лишь смотрит ему в глаза, для такого пронзительно взгляда слишком долго. Выжидающе.  — Да я просто пытаюсь понять тебя, хён — спокойно, так словно говорит это развалившись на диване с пятничной пиццей и сериалом «Офис» на фоне.  — Ты пытаешься меня либо соблазнить, либо сыграть со мной в игру «Спали пидора» и как только я проиграю из шкафа вылезут разные люди и начнут улюлюкать и брать у тебя интервью.  — Пидор, Юнги-хён — это ты, потому что подобрал именно это слово — фыркнул Чимин и отстранился. Что это с ним? Растерялся? Сдался? Я прошёл проверку? — множество вопросов разбежались по полочкам на складе «Мозг величайшего Мин Юнги», пока тот пристально смотрел, как развратный огонёк в глазах Пака не потух, а слегка скрылся за туманом, вызванный новыми глотками спиртного.  — Ты гей? — Юнги старался сказать это с максимальной незаинтересованности. Личность Пака может дать ему больше, чем на то, что он надеялся.  — У меня немного другая оринтеция. оринтаци, чёрт, ориентация хён — улыбнулся Пак поправляя очки. Старшего на секунду даже позабавило, что наконец язык мелкого стал заплетаться, однако он тут же вспомнил, что говорил этот язык несколько секунд назад и кончики его ушей покраснели. Нет он не стесняется, тут другое. — Интересно — не стал скрывать Юнги.  — Мне тоже было интересно, но ты отказывался говорить в каких позах ты тра… — Чимин не успел договорить свои капризы, рука Юнги накрыла его губы не дав ему это сделать.  — Занимаешься сексом, спишь, боже да даже ебёшься звучит лучше, чем это слово, но даже его не говори при своём хёне — быстро проговорил Юнги. В пьяном сознании Пака изредка включался трезвый человечек, но сейчас алкоголь был готов убить его к хуям, потому что, когда если не сейчас? Чимин облизнул губы, пройдясь тем самым, языком по ладони Юнги.  — У тебя такие красивые руки, пиздец — хихикнул Чимин хватая ладонь старшего в свои руки и приближаясь к ним лицом разглядывая, как старинную вещь в антикварном магазине проверяемую на подлинность — Вот посмотри на мои сардельки, вот для кого они такие — чуть ли не крича, проговорил Чимин. Он затряс рукой перед лицом Мина.  — Ну если ты гей, то парень с маленьким членом будет рад твоим ладошкам — по-дружески посмеиваясь Мин наблюдал за чертовски милым пьяным Паком, в то время как сам Чимин умело переключает режим милашки во что — то желающее, требующее. Чимин резко подается вперёд и касается ширинки Юнги, так словно это было обычным делом. — Что ты творишь? — одёрнул чужую руку Мин, который сам толком не успел понять, когда его член стал отзываться на томные речи младшего и пришёл в полувозбуждённое состояние. — Прикидываю, понравятся ли твоему члену мои ладошки — так же дружески смеясь Пак снова дёрнулся вперёд, но уже с другими намерениями, он потянул свои руки к рёбрам Юнги и начал щекотать. Вся неловкость и зажатость словно испарились, вот что значит дружба, да? Ведь это когда вы можете охуеть от слов друг друга, а потом как ничего не было продолжить дурачиться? Юнги смеётся, заливисто и искренне прося прекратить, пытается оторваться от цепких пальцев, но ему не удаётся, поэтому сам переходит в нападение и начинает щекотать в ответ.  — Чимин — Юнги смеётся — люди не должны знать, что я смеюсь с подобного — напирает. Трезвость Чимина давно трещала по швам, сейчас его предаёт и гравитация, он падает на кровать на спину. Юнги продолжает щекотать уже лежащего донсена и подползает ближе, чтобы сделать это ещё проворнее. Чимин тянет в ответ руки, но случайно хватает Юнги за предплечье и тянет на себя. Старший теряя опору выставляет ладонь и оказывается глазами напротив младшего, а его рука опирается на кровать рядом с головой друга. Закрытые от смеха глаза не дают увидеть Юнги, что он буквально нависает над Паком, прижимаясь коленями к внешней стороне бедра Пака, а рукой периодически касаясь уха младшего, когда тот под очередным напором щекотки дёргался. Наконец Чимин замечает Юнги над собой, видит, как тот прикрыв глаза искренне смеётся от движений его пальцев, спадающие волосы Юнги слегка щекотят его лицо, а прерывистое от смеха дыхание периодически опаляет. Залипая на старшего, Чимин перестаёт смеяться, теперь время останавливаться всей вселенной лишь для того, чтобы Пак Чимин мог увидеть своего хёна таким. Юнги замечает, что его донсен замер и больше не смеётся, поэтому слегка нахмурив брови открывает глаза и тут же утопает в бесконечности напротив. Взгляд Чимина нежный, изучающий, пьяный и от всей этой намешанной бури в итоге слегка глупый. Он хочет отстраниться, осознавая, что этот взгляд длится слишком долго, слишком близко, слишком слишком.  — Даже не думай, хён — Чимин сжимает хватку на чужом плече — Дай мне ещё чуть-чуть побыть дураком который может себе такие вольности. Хочу ещё немного посмотреть вот так вот глаза в глаза — глаза Чимина расширились на долю секунды и сразу же вернулись в прежнее состояние. Юнги замирает, продолжает смотреть на Пака и в голове трезвонит лишь мысль о том, как хочется поцеловать младшего, накрыть его губы, ощутить их вкус и мягкость. Это пугает. Тело старшего неприятно ноет, от неудобного положения, поэтому он отстраняется и ложится рядом, не разрывая зрительного контакта с Чимином. Тот завороженно смотрит, поворачивает голову, когда Юнги ложится напротив пытается понять свою бурю эмоций пропитанную алкоголем, на языке вертится лишь одна просьба, но Чимин не может её озвучить, слишком мало выпито, однако. Пак резко садиться, тут же хватает бутылку и закидывая голову назад делает несколько глотков, морщится, но заметив озадаченный взгляд лежащего старшего улыбается. — Ну же, хёёён, выпей со мной нормально, давай накидаемся — протягивает бутылку — может тогда ты будешь посговорчивее — подползает ближе. Юнги наблюдает, Юнги не нравится, это именно то, что Юнги себе пытается вклинить в голову. На самом деле он просто боится. Чимин в это время перекидывает одну ногу через старшего и садится на его бёдра, проскальзывает чуть повыше и смотрит сверху вниз.  — Ты уже накидался — сводит брови Мин, но приподнимается на локтях и делает пару глотков из бутылки, протягиваемой Паком.  — Ну так это я, а ты трезвенький, хмуренький — Чимин смеётся, как будто рассказывает смешную невинную детскую историю. Милый, чертовски милый думает Юнги и тут же готовится к резкому переключению персонажа. Он уже привык, что после милашки, Пак врубает что-то смелое, горячее. Было бы проще если бы Юнги был восприимчив к слабому алкоголю, если бы он сегодня устал, а не провалялся полдня, если бы он был голодный, но всё это всего лишь легче, поэтому сейчас его опьянял лишь сидящий на нём же Чимин, его безумная смелость тянула и манила погасить похоть в глазах мелкого, чтоб больше так не шутил или может укротить.  — Удобно? — Мин громко выдохнул, когда Пак скользнул своим телом чуть выше, Мин напрягся, ведь ещё чуть — чуть и Чимин будет в области его тела, на которой Мин Юнги вертел свою гетеросексуальность, когда видел своего донсена.  — Могу я тебя поцеловать — медленно проговорил Чимин, его пьяное сознание забыло добавить вопросительную интонацию. — Это был вопрос? — заметил Юнги, как медленно, Пак приближается, рука младшего опирается у его головы на кровать, а живот Чимина уже вот-вот упрётся в то самое место, которое стало так же терять покой, как и его носитель. — Да поебать — Чимин нависал, теперь образ чего — то горячего разбился о какую-то неясную страсть, которую гасят остатки трезвости, держат в клетке, на тоненьком поводке. — Ты заигрался — у Юнги спирает дыхание, когда Пак касается своим носом и его носа и замирает, словно ждёт чего — то, снятие барьера или может слова «фас»*.  — Думаешь? — Чимин втягивает побольше воздуха, побольше запаха старшего, совсем слабо чувствуется запах алкоголя, отголоски сигарет совсем не раскрываются, так мало, хотя Чимин хотел бы почувствовать даже их.  — Блять, да — говорит Юнги и плавится, плавится от нехватки воздуха, от реакции своего тела на то, что младший лишь рядом, а внутри горит огнём, от всего происходящего. Чимин не выдерживает и легко осязаемо целует, делает шаг одной ногой за черту, которую казалось никогда не перейдёт, словно проверяет насколько прочный пол под ногами. Юнги не двигается, он рвано выдыхает на губы Пака.  — Ай похуй — Юнги резко и твёрдо кладёт руку на затылок друга и прижимает к себе целуя уже глубоко, без нежности, пытаясь напиться Паком. Ну а кто не сосался с другом по пьяни? Может быть вы? Проблема Юнги, что он не пьян и отчётливо понимает, что поддался желанию, которое копилось уже достаточно долгое время, однако было выпущено в неподходящий момент. Губы Чимина такие же мягкие, как и выглядят, а его язык такой же активный, как и сам донсен с сегодняшними приставаниями. Юнги хочется целовать его и он целует несмотря на заканчивающийся воздух, ведь его глоток отрезвит и заставит отстранится, а пока этого так не хочется. Он чувствует, как младшему уже тоже не хватает воздуха, как собственный напор губ утихает превращая этот поцелуй во что-то нежное. Последний раз проходится языком по языку младшего и тяжело выдыхая отстраняется. Всё снова неправильно. Чимин втягивает в себя глоток кислорода и снова припадает к губам старшего, однако тот не отвечает. Осторожно, боясь напугать и разочаровать, Юнги отталкивает Пака от себя и смотрит в эти покрытые пеленой тумана глаза. Чимин мычит, находясь слишком близко. И снова тянется. Юнги пытается сесть, сидящий на нём Чимин чуть скатывается, оставаясь всё ещё на бёдрах. Мин садится и в это же время Чимин напирает на него, приподнимается и следует вперёд, заставляя тем самым старшего попятится назад, упереться спиной в изголовье кровати. — Не понравилось? — тихо и жалостливо.  — Совсем дурак, что-ли? — Юнги хочется коснуться щеки младшего, хочется приподнять его лицо и взглянуть нежно, чтобы тот не переживал. Но Юнги знает, что не умеет так. — Скажешь, что понравилось я поцелую тебя снова, скажешь что не понравилось, я буду целовать тебя до самого утра и научусь как правильно — наклонился Чимин и шёпотом проговорил Юнги на ухо. Мурашки, нет блять табун мурашек пронёсся по всему телу Юнги. Поцелуй — интимнее секса, всегда считал Мин Юнги и если более интимная вещь чем секс у них произошла, то тогда зачем бояться своего стояка, который возник лишь от пары поцелуев. А затем, что касательно секса у Юнги, как у воспитанного молодого мужчины было несколько правил, которые были негласно определены «1.Защита 2. Полное согласие обоих сторон 3. Трезвость» Правило касательно однополого секса никогда не было, ибо о таком он задумывался ранее лишь в ключе Пак Чимина, да и считал это скорее несбыточными грёзами, нежели возможную действительность.  — Ничего не скажу — низким тоном с лёгкой хрипотцой проговорил Юнги и всё же коснулся щеки младшего. Пак всё это время сидел застывши у самого уха Юнги, его губы чуть осязаемо касались места ниже уха. Рука на щеке подействовала на Чимина спусковым крючком, пуля которого выбила блядский режим вседозволенности и жадности, оставив вместо него что — то нежное и родное. Чимин зажмуривается и целует то самое место под ухом, пробует, и снова целует. Спускается ниже и оставляет за собой мокрую дорожку. Выцеловывает кадык всасывает кожу, прикусывает тут же нежно зализывая. Ему страшно открыть глаза, страшно, что старший ничего не предпринимает, лучше бы погладил по голове или же даже оттолкнул, чем его немое молчание. Он отстраняется, выпрямляет спину и смотрит в глубокий лес глаз друга. Сбитое дыхание Юнги, его красные на бледном лице щёки и пелена тумана в глазах говорят о многом и Чимин успокаивается, понимая, что им обоим это нравится. Щелчок. Можно снова быть напористым и развязным.  — Холодному хёну нравится, когда нежно? — тянет довольно Пак двигаясь тазом чуть выше, усаживается поудобнее. Юнги знает о своём теле многое, он не был неопытным в плане физического контакта с девушками и изучил достаточно и он прекрасно знает, что да, ему нравится когда нежно. То что сейчас Пак вновь нежно касается его шеи губами выбивает из него остатки воздуха и каждую клеточку его организма покрывает теплом, которое схоже от тепла разгорающегося костра. Мин запускает руку в волосы донсена и взяв в кулак его пряди, чуть грубовато тянет от себя, Чимин жмурится и из его губ доносится тихий стон. Юнги смотрит в глаза Чимина и снова пытается найти там хоть намёк на убитый мозг алкоголем, но натыкается на жадный и требующий взгляд. Юнги хотел прекратить забег на длинные дистанции у мурашек по своему телу, хотел уже поскорее оказаться в ванной и снять напряжение в ручную, ибо так поступить с трезвым младшим он не мог, он не мог воспользоваться пьяным другом, а потом на утро смотреть в стыдливо прячущиеся глаза, смотреть на то, как мучается его любимый младший, поэтому он плотно держит в кулаке пряди Чимина, который всё ещё глядя ему в глаза легонько толкает головой вперёд, пытаясь снова прижаться к шее. Юнги ощущает, как Чимин тянется вперёд и скорее чисто механически, из-за вбитого правила тянет кулак назад, не давая сделать младшему задуманного. В глазах Пака что-то разгорелось с новой силой и до ушей Минги снова добрался этот тихий стон, который вскоре утонул в учащённом дыхании. — Неужели это не романтично? — с вызовом в глазах Чимин чуть откинул голову назад заставляя своим взглядом припустить руку назад, все так же не отпустив волос.  — Что мне нравится, когда нежно, а тебе когда грубо? — догадался Юнги.  — Так всё-таки тебе нравится? — Чимин улыбнулся, искренне, как подаренной конфете в грустный день — Это меня радует, хён — томно проговорил он, всё ещё смотря снизу вверх, он бесшумно поднял свои руки и стал медленно, водить ладошками по груди старшего, вычерчивать узоры пальцами.  — Это скорее пошло — реагирует Мин. То какой Пак развязный, его взгляд, его томное дыхание не делает его действия нежными, скорее требующий.  — Но тебе ведь и это нравится, может мне нужно вести себя по-блядски? Показать свои блядские манеры — Чимин снова тянется, но уже всем телом, грубо прижимаясь к старшему. Юнги оказывается зажат между прекрасным телом Пака и изголовьем собственной кровати. От неожиданности спирает дыхание и хочется вжать самому Чимина в кровать и получить нежность, которую мелкий будет отлично комбинировать с развратными стонами. Взять его тело полностью и без остатка и подарить ему столько же удовольствия, сколько желания сейчас в Юнги. — Чимин, давай выпьем ещё — в самое ухо говорит Юнги. Делает это он не специально, просто тело Чимина настолько близко, что это выходит именно таким образом. Юнги не хочется, чтобы Чимин слезал, не хочется терять тепло, что дарит сейчас тело младшего ему, однако он понимает, что им обоим сносит крышу от происходящего и пока точка невозврата не наступила, есть шанс переключить внимание Чимина на что — то другое, а потерпеть стояк полчаса он в состоянии.  — Как скажешь, хён — тянет Чимин и слегка откидываясь назад, так и не слезая Юнги выискивает бутылку на кровати. Чимин открывает мартини и протягивая бутылку к Юнги смотрит требующее, однако Мин не спешит понимать, что от него требуется. Тогда Чимин прикладывает горлышко к губам старшего и наклоняется к нему. Всем телом буквально ложась на Юнги. — Ну же, пей — говорит в самое ухо Чимин и свободной рукой давит на щёки, заставляя Мина открыть рот. Горлышко сразу же попадает в рот старшего и тогда Чимин запрокидывает бутылку, дав сделать Юнги два глотка.  — Умница хён — всё так же в ухо произносит Чимин. Теперь его рука не давит на щёки, а лишь нежно, слегка осязаемо поглаживает скулу.  — Кажется, кинка на похвалу у меня не было — Юнги не знает, что ему делать, не знает куда деть руки, куда деть себя и гребаного такого возбуждающего и возбуждённого Чимина. — Всё познаётся в процессе — Пак выпрямляется и так же запрокидывая бутылку делает пару глотков и сразу же после накрывает губы Юнги, втягивая того в поцелуй, на который он отвечает незамедлительно. Алкоголь, несмотря на всю сладость, всё же горький, а Юнги скорее обжигающий. Мин протягивает руку вперёд и не разрывая поцелуя вытягивает из рук младшего бутылку. Осторожно ставит её на тумбу, что стоит около кровати, однако Чимин подается вперёд и проезжается своим пахом по паху Юнги, оттого рука дёргается и бутылка с поражением валится на пол, не разбивается, но содержимое выливается на пол.  — Блять — шепчет в самые губы Юнги, услышав удар бутылки об пол. — Хён, всё потом, сейчас у тебя нет ничего кроме меня — Чимин берёт в руки лицо старшего, поднимается на колени и нависая снова целует. Юнги отвечает на поцелуй впуская язык младшего в свой рот. Их языки соприкасаются, вновь, язык Чимина не играется, он старается проникнуть глубже, в то время как Юнги старается поймать. Он жмётся так близко, что Юнги ощущает грудной клеткой вставший член донсена. Чимин так удобно нависает над ним, так гармонично, но так нельзя. Юнги кладёт руки на бёдра Пака и резким нажимом сажает того себе на бёдра. Эмоции Чимина смешались, в груди что — то приятно ухнуло, от такой грубости, но в то же время чувство разорванного поцелуя заставило свести брови буквально на несколько секунд и недовольно выдохнуть.  — У тебя встал — спокойно заключил Юнги всё так же держа прижимая бёдра Пака руками.  — У тебя тоже — ухмыляется Чимин — Когда люди целуются и хотят заняться сексом член встаёт, а иногда встаёт два члена. Ты что биологию прогуливал? — невинно произносит Чимин, так будто это самая элементарная вещь на планете. Дважды два равно четыре = когда люди целуются встаёт два члена. — Это ты прогуливал, а такое вряд ли на биологии проходят — Юнги старается держать себя в руках.  — Ну вот, время объяснить младшему биологию, так сказать на пальцах — ухмыляется Чимин и подаётся вперёд, чтобы выцепить ещё один поцелуй. Юнги прерывает его, резко кладя руку на губы Пака.  — Не провоцируй — отрезает Юнги. Он помнит, как закончилась прошлая попытка накрыть губы Чимина рукой, но понимает, что другого выбора нет, он точно съедет с катушек и возьмёт пьяного Пака, если сейчас не остановится. Поэтому лишь плотнее прижимает руку, чтоб у младшего не было возможности открыть рот. Глаза Чимина расширяются, но потом он прикрывает их, понимающие. — Я не железный — Юнги смотрит в глаза Пака, он не может прочитать этот взгляд, там словно миллионы звёзд столкнулись и открыли ему всю правду мироздания. Чимин медленно поднимает руки, показывая словно «я сдаюсь». Юнги опускает руку с губ младшего и тот почувствовав больше свободы подаётся вперёд, Мин был уверен, что тот снова накроет его губы поцелуе, снова впечатает его в изголовье кровати, но тот утыкается носом в его грудь и пропуская руки через руки Юнги обнимает его. Сбитое дыхание и учащённое сердцебиение разбивали тишину в этом мире, который сейчас вдруг остановился для них двоих. В груди у Юнги вдруг что — то приятно разлилось, чем — то горячим и волнующем, что — то, что он давно засунул в клетку с навесным замком и обмотав для надёжности стальными цепями.  — Чимин — голос Юнги звучит хрипло от долгого молчания.  — Да — У тебя что-то случилось? — рука Юнги неуверенно зависает над макушкой Пака. — Да — рука старшего опускается и нежно поглаживает волосы. — Человек, который меня возбуждает, меня не хочет  — Как не хочет? — Мин не уверен, что младший говорит про него, но уверен, что Пак чувствует своим телом его возбуждение — Как бы это сейчас не звучало, но в моих карманах не лежит сникерс или пистолет, если ты сейчас говорил про меня, конечно Чимин так и не отрываясь от тела старшего заводит одну руку себе за спину и трогает пах старшего, убеждаясь, что тот действительно стоит. Он проводит пару лёгких движений и сжимает пальцы, отчего воздух в лёгких Юнги выбивается.  — Я не буду прибедняться, биологию я не прогуливал и знаю, что такое физиология и что она порой на разных полюсах с мозгом, в которых всё разложено по нужным ящикам — голос Чимина звучит грустно, разбито. Юнги совершенно не понимает, почему он и сам чувствует упавшей чашкой. Нужно сказать сейчас, прояснить — думает Юнги, ему страшно, что на утро Пак испугается того, что он натворил и сбежит. Мин совершенно не хочет, чтобы и без того забитая глупостями голова младшего, крутила новые бесполезные мысли. — Чимини — подаёт голос Юнги, тот всё так же лёжа на груди выдаёт тихое «ммм», которое старший ощутил даже своей грудной клеткой, вибрациями — Я не хочу, чтобы ты после того, как поспишь переживал об этом.  — О том, что поцеловал тебя или о том что приставал или о том, какие вещи тебе говорил — лениво перечисляет Пак.  — Обо всём — Юнги поднимает одну руку и мягко касается волос младшего, запускает длинные пальцы в волосы и начинает медленно массировать скальп — Мне всё понравилось мелкий, в том что сейчас было нет ничего страшного — успокаивает Юнги.  — И даже в том, что мой стояк сейчас упирается тебе в живот, а твой стояк мне в зад? — с надеждой в голосе звучат слова Чимина.  — И даже в этом нет ничего страшного — не перестаёт массировать голову Юнги.  — Тогда — Чимин делает паузу, слегка приподнимается, для опоры он кладёт руки на плечи Юнги и смотрит ему в глаза, обдумывая то, что хочет сказать, он залипает на несколько секунд глядя в омут старшего — тогда — повторяет он неуверенно — поцелуй меня ещё раз, хён, я не буду приставать или что-то ещ… — договорить ему не дают, Юнги сжимает легонько волосы и притягивает Пака к себе, он легонько чмокает младшего в губы и улыбается.  — Теперь спать? — улыбается Юнги.  — Какой хам — обиженно дует губы Чимин. И сам целует старшего, нежно, протяжно. Долгий глубокий поцелуй действует одинаково на обоих, пульс подскочил, тихую комнату наполнили громкие вздохи. Руки Юнги опустились на талию Пака, аккуратно поддев рубашку он скользнул под неё, сжимая уже голую кожу руками, держась крепко, он водил большим пальцем. Чимин прижимался ближе, из его горла прорвались тихие стоны, которые он сдерживал из всех сил, когда Юнги коснулся его талии, он поддался вперёд и тут же резко назад, его откровенно вело от действий старшего. Медленно сходил с ума, хотелось ближе.  — Малыш, мы снова заигрались — хрипло говорит Юнги, а от такого голоса, которым слова старшего буквально идут в его губы его кроет ещё больше.  — Почему из шкафа всё ещё не вылезли люди взять у тебя интервью — улыбается Пак и снова накрывает губы старшего. Он толкается телом вперёд задевая стоящее возбуждение старшего своим стояком. Из губ Юнги доносится гортанный стон. Чимин повторяет это действие, трется снова, грубая джинса мешает, однако чувство члена Юнги и чувство того, как тот поддаётся ласкам глушит неприятную боль. Пак толкается снова и тогда Юнги чуть толкается вверх. Чимин улыбается в поцелуй, ему нравится чувствовать своего друга так близко, ему нравится то, что сейчас происходит, он готов спросить у вселенной сколько нужно ей заплатить, чтобы это мгновение могло растянуться на подольше. Нисколько родной, вселенная не берёт деньгами. Юнги сжимает руки на талии Пака, резко откидывает голову назад, ударяясь об изголовье. Он дышит громко, каждый его выдох словно выкидывают из лёгких, а каждый вдох задерживается там.  — Блять, Чимин — ругается Юнги, когда движения младшего становятся быстрее, он вскидывает бёдра на встречу, порой столкновение от этого становятся болезненными, но это всё не так важно. Важно лишь то, как грубо Юнги сминает талию младшего периодически направляя его, как нежно Чимин целует шею старшего цепляясь за него руками.  — Хён, всё, нужно остановиться — продолжает двигаться Чимин, противореча своим словам. Юнги выпрямляется, поддерживая Пака за талию, прижимает ближе не давая больше возможности двигаться.  — Я тоже не хочу спать в липких трусах — говорит Юнги, когда Пак открывает глаза в недоумении. Утро настанет и расставит всё по местам.