Happier Than Ever.

Питер Страм счастлив. Поистине счастлив, когда Хоффмана нет рядом. Он счастлив, что жив, и благодарен за это Марку, но иногда он желает просто сдохнуть, дабы не видеть его улыбающиеся лицо перед собой. Ему страшно, когда он видит кровь на его рубашке и оскал на его физиономии. Он с опаской смотрит в окно, когда машина Хоффмана проезжает мимо его дома, и с облегчением выдыхает, когда она едет в другой район. Но опасность настигает темным вечером, когда Марк возвращается в его дом и сильно, даже оглушительно закрывает дверь. У Питера в такие моменты мурашки пробегают по спине, а колени начинают дрожать. Марк Хоффман пришел не в настроении.

When I'm away from you, I'm happier than ever

У Питера синяки под глазами. Он сидит на работе допоздна лишь бы не идти в свой же дом. Точнее уже не его. У Страма болят ребра и колени, и он боится проронить какое-нибудь неугодное слово в сторону Хоффмана. Он ведь не хочет лежать годами на постели со сломанными ребрами.

***

Идентичный вечер в доме Питера, он сидит на мягком диване своей комнаты и нервно покуривает сигарету, вскоре даже не докурив сигарету она летит в пепельницу, в которой скопилось штук пять таких же. В какой-то момент шум телевизора прерывают шаги. Шаги Марка. Расстояния между Хоффманом и диваном все меньше и меньше, а шаги становятся все громче и громче. Затем Марк обходит диван и встает перед Питером, складывая руки и закрывая телевизор своим массивным телом. — Я же вроде тебе говорил не курить, — голос Хоффмана был напряженным и говорил он басом, так же как и на своих тупых кассетах в смертельных играх. — Отъебись ублюдок, — прошептал Питер, доставая из пачки ещё одну чёртову сигарету. В воздухе повисла тишина. У Марка медленно сжались кулаки. — Что ты сказал? — таким же голос произнес полицейский, когда вжал Питера в диван. — Ты видимо что-то не уяснил с прошлого раза. Хоффман швырнул Питера с дивана, сигарета вылетела из рук владельца. Страм попытался встать, после чего получил смачный удар в правое ребро. Затем еще один и еще. Наконец минута передыха, Марк даёт Питеру отдышаться, дабы тот не потерял сознание и не прервал своего рода «урок». Через пару мгновений Хоффман берет мужчину за волосы. — На колени сука.

***

When you said you were passin' through Was I even on your way?

Страм счастлив, когда они с Хоффманом могут обниматься часами. Страму нравится кофе, которое Марк приготовил с утра пораньше. Страм обожает, когда они спят в обнимку. Питер обожает, когда Марк интересуется как прошел его день. Питер пылает, когда Марк бинтует его раны, и спрашивает больно ли ему. Питер без ума от лица Марка во время работы. Что-то в поведении детектива поменялось. Слишком много заботы с его стороны. Впал в шок Страм, когда Марк не обратил внимания на сигарету во рту агента и на неодобрительный взор в сторону детектива. Хоффман на это действие лишь тяжело вздохнул и продолжил смотреть фильм, взгляд которого был ни на секунду не сосредоточен в сторону экрана.

Never paid any mind to my mother or friends, so I Shut them all out for you 'cause I was a kid

***

Питер стоит в своем офисе разбирая какие-то бумажки, которые даже не спрашивая его перейдут в руки Хоффмана, опять давая ему доступ ко всей информации. И опять жертвы, опять расследования, во время которых Питер стоял в сторонке, наблюдая за тем как Хоффман опять всех одурачил и опять ему все поверили. Его же повысили. Мечтания о Хоффмане прекратились, когда он же сам и вошел в офис с улыбкой на лице, и с какой-то искринкой в глазах, которой Питер не предал особого значения. — Мне нужно забрать бумаги, — говорит Хоффман подходя к Страму на довольно близкое расстояние. — По чьему приказу, — бросает Страм зная ответ наизусть. — По приказу Эриксона, — спокойно отвечает Марк, ждя пока " коллега» все-таки отдаст ему эти никчемные бумажки. — Все так-же пытаешься казаться самоуверенным Страм? Хоффман наступает все ближе и ближе, и наконец прижимает Питера к столу. Рука Марка тянется к кисте Страма, он дотрагивается, нежно поглаживает, а губы сами тянутся к манящей шее. — Ну так что отдашь бумаги? — голос спокойный, рассудительный, Питеру всегда нравился такой Марк. Страм незамедлительно кивает головой и отварачивает. Хоффман улыбается, забирает бумаги, и на прощанье махнув рукой закрывает дверь. К щекам агента быстро приливает кровь.

***

When you said you were passin' through Was I even on your way?

Питер подозревает, что Марк что-то задумал. Что-то не хорошее. Что-то в его стиле. И Питер готовится к самому худшему. Страму снова становится страшно, ведь скорее всего Хоффман опять пытается запудрить ему голову, что бы потом сунуть в устройство которое убьет его. И Питеру после этого будет нечего боятся. Нет, Питер не сдаст его. Не сдаст его, даже если у него есть доказательства. Не сдаст его даже если ему будут угрожать пистолетом. Даже если снова ударят по ребрам.

You called me again, drunk in your Benz Drivin' home under the influence

***

— Тише, тише сладкий, — шепчет Марк, обмакивая ватный диск в перекись, которая обжигает достаточно большую рану. Вскоре мягкий белый бинт ложится уже на не очень окровавленную кожу. Марк несколько раз обматывает поврежденное место, не сильно затягивает, что бы не доставить неудобств мужчине сидевшему на против. Наконец Марк отрезает и завязывает бинт и откладывает его в сторону. — Все нормально? — спрашивает Хоффман, все еще держа руку Питера. — Да.

***

You scared me to death but I'm wastin' my breath 'Cause you only listen to your fuckin' friends

Питер прокручивает эту ситуацию у себя почти каждый день, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Но не может. Он просто надеется, надеется что этот мужчина просто проявил к нему капельку сочувствия. В такие моменты Питер как-будто попадает в рай, ему кажется, что пол под ним ломается, да и сам он ломается, Марк ломает его в такие моменты. В такие моменты он верит, что убийца который сидит перед ним любит его, и пытается сберечь всеми способами. Но потом все снова встает на свои места, когда Марк с Питером опять ругаются, но вскоре детектив успокаивается, обнимает агента и шепчет ему на ухо как его любит.

I could talk about every time that you showed up on time But I'd have an empty line 'cause you never did

***

Питер лежит на мягкой кровати, а Марк в то же время расстегивает его белую рубашку. Хоффман с нежностью поглаживает грудь партнера, после чего переходит на поглаживание ребер, ощупывает каждую косточку. Затем Марк снимает с себя вверх и кидает вещь куда-то в сторону, туда же летит и рубашка Питера. Детектив целует Страма в губы, проникая в рот, исследуя его, проходясь по зубам и по десне. Агент стонает ему в губы. Наконец Марк переходит к сладкому, к низу. Штаны снимаются мгновенно, а за штанами и боксеры. Питер лежит оголенный перед Марком. Хоффман тоже не остается в стороне и снимает с себя всю оставшуюся одежду. Рука детектива тянется ко рту Страма, приоткрывая рот. — Оближи, — приказным тоном говорит Хоффман. И Питер слушается, шершавый язык облизывает пальцы, изо начинают течь слюни, которые Марк вытирает. Пальцы входят в узкое пространство, растягивая его. Хоффман задевает простату, из-за чего Питер прогибается и изо рта вырывается протяжны стон. Наконец пальцы выходят, и к колечку мышц подставляется член Хоффмана. — Готов? — нежно спрашивает Марк Питер мычит, и Марк понимает, что он готов. Первый толчок, почти на половину. Питер прогибается, и инстинктивно ногами обвивает ногами талию мужчины. Ещё толчок, и Марк заходит полностью, снова задевая точку, из-за которой Питер стонет на весь дом. Толчки начинают учащаться, а стоны становятся всё громче и громче. Руки Питера обвивают шею Хоффмана, а Марк снова целует своего партнёра. Продлилось все это достаточно, и Марк наконец-то кончает, а Питер за ним, пачкая себя и «коллегу» с гортанным стоном. Хоффман выходит и агента и ложится с ним рядом. На дворе ночь и они собираются ложится спать. Страм как всегда отварачивается, а Хоффман обнимает его сзади, носом утыкаюсь в шею, чувствуя аромат шампуня, исходящий от его волос. — Сладких снов, — шепчет мужчина Питеру, Страм нечего не отвечает, и через несколько минут проваливается в сон.

***

Always said you were misunderstood Made all my moments your own

Страму не страшно, он не боится с ним спать. Он не боится, что его кофе будет отравленным. Ему не страшно, что Марк сломает ему ребра и задушит. Где-то в глубине души Питер Страм боится проснуться в ловушке, созданным Марком, с разбитой головой и со звоном в ушах. Но не сейчас. Сейчас нужно просто насладиться.

When I'm away from you, I'm happier than ever.