Запах мандарин

      Этот мир был несколько сумасшедшим. Впрочем, так, похоже, думал только Тони Старк. Всем остальным людям казалось чем-то естественным и абсолютно нормальным знать и ощущать аромат, который будет окружать их, когда они встретят своего соулмейта. Для Старка это было странно. Первая странность заключалась в том, что одним было достаточно всего лишь случайной встречи глазами, другим — поцелуя, а третьи могли прожить бок о бок пару месяцев, прежде чем на них сходило озарение. Второй странностью Тони считал то, что гарантии, что это именно тот самый человек по сути — нет! Вот представьте, вы ощущаете запах чизбургера! Сколько раз в жизни вы заходите в Макдональдс? Сколько людей могут вас там заметить? Узнать, захотеть пообщаться или случайно коснуться, выдавая заказ? А если ваш не соулмейт предложил зайти туда во время свидания и поцеловал вас? Или аромат роз! Сколько раз в жизни вы ощущаете этот запах? В цветочном магазине, в саду, в гостях или на дне рождения! Дарите букет своей девушке или вставляете цветок во фрак на свадьбе друга. Или, не дай бог, работаете в службе доставки цветочного магазина. Безумие! Определённо. А если аромата нет?       Тони Старк ощутил запах мандарин десятого августа две тысячи первого года. Именно в тот момент, когда делал куни одной из своих компаньонок на ночь. Стоит ли говорить, что он был в шоке? Думаю, нет. Потому что когда ты чувствуешь чужое солоноватое желание на языке, ощущаешь нетерпеливые пальчики в волосах и наслаждаешься призывными стонами: звук бубенцов и запах мандарин — это то, чего ты точно не ожидаешь ощутить в следующее мгновение.       И ровно тогда, когда тридцатиоднолетний Тони Старк в шоке касался своих губ, в роддоме на окраине Куинса огласил палату крик голубоглазого малыша…

23 декабря 2021 года

      — Мистер Старк! Мистер Старк! Сэр?!       Питер вцепившись в рюкзак шёл по пустой Базе, недоумённо осматриваясь: она выглядела как обычно. И всё бы ничего, но за два дня до Рождества?! Серьёзно?!       Тут стоит ненадолго отвлечься. Дело в том, что Питер впервые за пять лет, что он «дружил» с мистером Старком и был кем-то вроде стажёра Мстителей, оказался на Базе в канун Рождества. Как так вышло? Всё очень просто. В том году он улетел с Мэй и Хэппи в Куршевель кататься на сноуборде и горных лыжах. До этого мистер Старк сослал его на все новогодние каникулы в Вашингтон, участвовать в самом престижном конкурсе «Взгляд будущего», с которого Пит вернулся с первым местом и просто космическим, по его меркам, денежным призом. Ну а до этого они были не настолько близки, и Паучку казалось неприличным навязываться.       В этом году он тоже не решался провести Рождественские каникулы с Тони! То есть мистером Старком, да. Но после того как узнал, что Стив со своей командой улетает на задание, Нат сказала, что сваливает с Базы в логово Бартона, поскольку Старк в «эти дни» невыносим, а ей хватает напевания колыбельной для одного зелёного в их команде. А доктор Бэннер, смущённо пряча глаза, засобирался в научную командировку к Хелен Чо, Питер решил, что не может оставить мистера Старка одного. Особенно в Рождество!       — Питер, босс в мастерской. Но я бы не советовала туда заходить.       — Что? Почему?       — Мистер Старк спит. Это первая сиеста за семьдесят два часа, а в мастерской такой бардак, что ваша комната по сравнению с ней — стерильна. — Пит поджал губы и чуть вспыхнул щеками. Пятница, точнее боты, убирались во всех помещениях, включая частные комнаты Мстителей, но Питер, ощущая неловкость за разбросанные грязные носки, и не только… получив своё личное пространство на Базе, попросил её туда «не заходить», клятвенно обещая держать комнату в чистоте. Получалось с переменным успехом.       — О эм… Я-я-я, тогда к себе. Уберусь, — он уже развернулся на сто восемьдесят градусов, направляясь в противоположное мастерским и лабораториям крыло, как остановился. — Пятница, а мистер Старк спит на диване?       — Конечно, нет. Но в этот раз на его глазу не будет синяка от чашки кофе. Как и онемевшей спины. Поза вполне безобидна для сна. Для мистера Старка, — поправилась ИскИн, и Питер был готов поставить все свои фигурки Лего на то, что будь она человеком — непременно ехидно бы улыбнулась.       Проходя мимо гостиной, Пит снова затормозил. Ни ёлки, ни гирлянд, ни веточки омелы, что уж говорить о носках на камине и рождественских венках? Это было так странно видеть, особенно когда весь город украшал себя чуть ли не с конца октября. На журнальном столике сиротливо лежала горка писем, адресованных Мстителям. Большая часть была от детей, присылающих рисунки или просящих автограф на фотографиях, но и взрослые не отставали, выражая свою признательность героям и благодарность за спасение. Возмущённых писем тоже хватало, и почему-то писались они исключительно мистеру Старку. Питер видел пару раз, как Тони сжигает очередное письмо, сжимая зубы и отдавая распоряжение Пятнице выслать к пострадавшим агента ФЛП. Решив, что убраться успеет и потом, а найти письма, адресованные Паучку — нет, Пит, выудив из холодильника сэндвич и баночку колы, сел на диван, с тоской отмечая, что на нём нет ни пледа с оленями, ни подушки с Сантой. Даже в вазе для фруктов не наблюдалось ни одного мандарина!       — Пятница?       — Да, Питер.       — А мистер Старк знает какое сегодня число? — Питер принялся раскладывать по стопочкам письма, невольно улыбаясь тому, как та, что предназначалась мистеру Старку, увеличивалась в геометрической прогрессии.       — Почему ты спрашиваешь?       — Просто… скоро Рождество и… — он замялся, не зная как деликатнее озвучить вопрос, вдруг ИскИн потом настучит своему хозяину.       — Он уже приготовил всем подарки, не переживай. Тебе точно понравится.       — Что?! Нет! Я не об этом! — Питер и сам не заметил, как вскочил с места, принявшись расхаживать из стороны в сторону. — Просто… где ёлка? Гирлянды? Новогодняя музыка и рождественские венки? Северные олени. Мандарины? Пряничный домик?       — Вы хотите, чтобы я заказала вышеперечисленное?       — Ээ-эм? — Питер подвис, удивлённо рассматривая потолок, хоть и понимал, что ИскИн живёт явно не на нём. — А я… могу?       — Обычно этим занималась мисс Романофф, но в этом году я не получала от неё данного указания.       — А мистер Старк? Разве не он тут… главный?       — Он только платит за всё, придумывает всё и делает так, чтобы всё смотрелось круто. А новогодние приготовления, цитирую: «В гробу я видал!»       Питер растормошил непослушные волосы, задумчиво закусив губу. Базу хотелось украсить. Вдохнуть в серый дизайнерский бетон дух Рождества, но…       — А он точно не будет против?       — В прошлом мисс Романофф ничего не сказали. Только то, что убирать весь этот хлам будет она сама.       — Это пустяки. — Пит отмахнулся от такой «угрозы» и предвкушающе потёр ладони. Вот мистер Старк удивится, когда проснётся!       — Так мне организовать всё?       — По высшему разряду! — улыбнулся Питер, уже рисуя в голове, как будет устанавливать ель, развешивать игрушки и настраивать светомузыку гирлянды. — И мандарины! Ница! Пожалуйста! Очень их люблю. И пиццу мистеру Старку закажи к тому моменту, как он проснётся. Ты же можешь рассчитать примерное пробуждение?       — Конечно, Питер. Включить вам музыку?       — Новогоднюю, — кивнул Питер, захватив пару писем Паучку и закинув на плечо рюкзак, направился в свою комнату. Это Рождество точно будет лучшим в его жизни!       После уборки, которая в принципе могла бы и подождать ещё недельку, Питер засел за выполнение внеочередного доклада по квантовой физике, потому что он, видите ли — лучший студент курса и единственная надежда мистера Файги. В целом тема была нетрудной, но от одной мысли, что вместо этого он мог бы заниматься разработками вместе с Тони или пробовать себя в лаборатории Брюса, у Пита начинал нервно дёргаться правый глаз. Сохранив написанный, но не вычитанный текст, он устало крутанулся на стуле. Шесть вечера. А мистер Старк наверняка будет спать до утра, раз бодрствовал пару дней… Интересно почему? Из-за попыток разобраться с тем рухнувшим складом и ускользнувшим учёным? Он вроде бы говорил, что поручит это ЩИТу. Или, может, разбирал дела компании? А может он просто увлёкся очередной гениальной идеей?!       Питер уже хотел узнать у Пятницы, что там с рождественским заказом, как услышал шум, который могли бы создать только несколько человек. Нахмурившись, он припомнил как пару раз, пока писал доклад, тоже слышал отдалённые звуки. Это было странно, учитывая пустующую Базу и запрет на проход всем лицам, включая сотрудников ЩИТ, в жилой отсек команды. Вопрос кто это — назрел мгновенно.       Сбежав по ступенькам в гостиную, и уже готовясь атаковать паутиной, Питер застыл на месте с распахнутым ртом: милые девушки в костюмах эльфов развешивали гирлянды, фиксировали омелу и венки, раскладывали подушки и оформляли каминный портал. Два парня оленя, не в прямом смысле, костюмы такие, собирали просто гигантскую ёлку.       — Привет, малыш, — Питер чуть воздухом не подавился, поворачиваясь к улыбающейся девушке в строгом костюме, которая на фоне сказочной атмосферы смотрелась как Роджерс в лаборатории. Он хотел сначала возмутиться, но прикинув, что в растянутой футболке с железным человеком, наверное, и впрямь похож на подростка, лишь кивнул:       — Здравствуйте, а вы, эм?       — Организатор. Твой… папа? Заказал.       — Что? Мы не… в смысле я не… — Питер вспыхнул щеками и попытался выдавить из себя пару осмысленных слов, но поняв, что это бессмысленно, потому что «папочка» и «мистер Старк» никак не хотели принимать приличную сторону мысли, о которой явно и говорила девушка, беспомощно поднял взгляд к потолку и выдавил лишь до невозможности вопросительное. — Пятница?       — Я оформила заказ, как вы и просили.       — Я не… — Питер хотел было начать спорить, но собственная память так услужливо ему подкинула разговор трёх часовой давности… Да, он ни слова не сказал ИскИну о том, что хочет нарядить всё сам, а Наташа вряд ли, имея неограниченный запас средств Старка и постоянные миссии, украшала Базу сама. — Извините, как вас зовут?       — Эльза.       — Эльза, понимаете, я попросил ИскИна заказать рождественскую атмосферу. Но не учёл, что она не поймёт некоторые мои… закидоны. Я бы хотел сам украсить помещение, а не… не дизайнерскую ёлку. Вот.       — Оу, это… необычно. — Девушка, кажется, даже искренне удивилась и принялась что-то подсчитывать в голове, сверяясь с толстой папкой документов.       — Вы можете оформить всё так, будто уже всё украсили. — Питер неуверенно пожал плечами, пока совесть внутри вопила, что это форменное расточительство и транжирство. Впрочем, дожидаться пока люди всё украсят лишь для того, чтобы разобрать и собрать самому — тоже не хотелось и не из-за двойной работы, просто… атмосфера будет уже не та!       — Давайте сделаем так. Мы до конца украсим интерьер, соберём вам ёлку и оставим украшения в коробках?       — Я… да, отлично. Спасибо за понимание! — Питер улыбнулся, наблюдая, как большая гирлянда ложится на потолочный карниз, мигая жёлтыми огоньками и замер. Потому что на газоне стояли… — Олени?! Северные олени?! Пятница!!!       — Вы сами их просили, Питер, — непроницаемым и даже несколько обиженным голосом отозвалась ИскИн, на вопль мальчишки, близкий к панике.       — Олени. На газоне Базы. Мистер Старк меня убьёт…       Питер схватился за голову, но не смог отказать себе в желании подойти к рогатым красавцам. Укутавшись в клетчатый плед, что так удачно оказался на кресле, он направился к тут же распахнувшемуся окну-двери. Словно по мановению волшебной палочки, стоило сделать пару шагов из-под навеса к копытным, как возле него вырос коренастый узкоглазый старичок с морковкой в руках:       — Держите, сэр. Малыш любит, когда его балуют.       Питер не сразу понял, кого оленевод назвал Малышом, его или оленя, но решил не спрашивать, а лишь поманил морковкой рогатого. Тот, бренча колокольчиком, закивал головой и сделал пару шагов, с интересом посматривая на незнакомого ему человека и недоверчиво принюхиваясь.       — Иди сюда, — Питер сам сделал пару шагов и протянул оленю угощение, которое тот аккуратно подобрал с ладони и принялся громко хрустеть, щуря от удовольствия глаза.       Его рогатые собратья заинтересованно подняли головы и потянулись к ним, наполняя небольшую лужайку рождественской трелью. Оленевод только и успевал доставать порезанную морковку из небольшого мешка на поясе, а Питер с детским восторгом скармливал её пушистым мохнатикам. Трогая за рога и трепля за холку под странное, но явно довольное порыкивание. Это был настолько непередаваемый восторг от контакта с умными животными, что Пит потерялся во времени и, если бы не опустевший мешок угощений, так бы и не ушёл от внимательных глаз с пушистыми ресницами и плющевых рогов.       — Им больше нельзя, Питер, но на завтра я приготовлю ещё один мешочек. Приходите в течение дня, они будут рады.       — Спасибо. Обязательно, — кивнул Пит, не в силах перестать улыбаться, направился в помещение, то и дело оглядываясь на мохнатые морды, потерявшие всякую заинтересованность в людях. Один лишь Малыш, подняв голову, провожал его взглядом до самых дверей.       Только оказавшись в гостиной, Питер понял, как продрог. На улице ощутимо похолодало. Но это было такой мелочью по сравнению с искрящим восторгом! Даже предстоящая взбучка от мистера Старка уже не так и пугала.       В гостиной никого не оказалось. Зато гирлянды, подушки, носки и свечи заняли свои законные места, а гигантская красавица ель стояла у окна, сверкая зелёными боками. Аромат искусственной хвои заполнял лёгкие. Пит прикрыл глаза, слушая лёгкую мелодию, раздающуюся из встроенных колонок, и, улыбаясь, направился к коробкам с ёлочными игрушками. Да, вот теперь Рождество близко!

24 декабря 2021 года

      Просыпаться рывком, с криком, от кошмара — мало приятного. Особенно когда это сопровождается накатывающей панической атакой. Старк знал не понаслышке. Пытаясь быстрее встать и прогнать остатки морока, он опёрся затёкшей и совершенно не ощущающейся, не то что слушающейся, рукой о столешницу. Падая на колени в реальности, и окунаясь в ледяную воду во сне, Тони сорвался на стон. Нет, надо, надо выбраться. Со всех сторон лилась вода, каскадным водопадом сбегала по обвалившейся лестнице, ключами била из расколов в полу. А над головой была лишь крохотная щель, через которую не выбраться. Питер, прижимая к себе травмированную руку, с трудом стоял на ногах, ловя губами кислород, грозящийся вот-вот закончиться. Его раскуроченная маска совсем не скрывала израненного лица. И смотря в глаза, полные ужаса, осознания, что они застряли, Тони начал задыхаться сам, хотя у него в костюме было чуть больше шансов на спасение.       — Мистер Старк, показатели не стабильны!       Тони беспомощно обернулся на голос, а то он сам не видит, что они в ловушке!       — До активации протокола «Я снова в себе» три. Две.       Бетон рухнул прямо на Питера, тот даже не успел среагировать, выставить руки, отскочить. Волна вперемешку с камнями и осколками врезалась в Старка, откидывая на стальные арматуры.       — Одна!       Распахивая глаза, глотая такой катастрофически заканчивающийся в лёгких кислород, Тони слепо обводил взглядом потолок мастерской, запоздало понимая, что разряд тока, явно не то, что должно испытывать тело, насаженное на сталь. Тошнота вкупе с вертолётиками, неприятным комом оседала в пустом желудке. Надо было срочно подняться, хотя бы сесть. Интересно он упал стоя или сидя? В ушах всё ещё стучала кровь вперемешку с надсадным свистом, а лицо кололо иголками.       — Пятница, показатели? — разбитый шёпот, от которого хотелось закрыть глаза и хорошенько приложиться лбом о твёрдую поверхность. Всего-то неудачная миссия, отделались лёгким испугом и царапинами, но нет, мозг придумал своё «Что если…» и самым паршивым было то, что это действительно могло произойти, не сверни Пит в другой коридор. Так. Не думать об этом. Тони тяжело выдохнул, цепляясь взглядом за учебник Паучка: Чёрная дыра с ярким горизонтом событий на обложке вызвала лишь новую волну парализующего страха.       — Сердцебиение нестабильно. Был зафиксирован скачок давления, а также смею предположить, что приступ вызван зажатыми мышцами. Вам стоит спать хотя бы на диване, сэр.       — Да, спасибо за заботу…       Тони оттянул ворот насквозь мокрой футболки. Будто и правда искупался. Лёгкие всё ещё тяжело раскрывались навстречу новой порции кислорода. Тело постепенно приходило в тонус, отчего все затёкшие мышцы нещадно кололо иглами. Шевелиться было физически больно, но воспоминания о давящих плитах бетона, холодная ткань, неприятно липнущая к спине, и распоротый костюм Паучка на верстаке, оставленный на ремонт пару дней назад, побуждали выбраться из мастерской как можно быстрее. Пошатываясь, он направился к прозрачным дверям, то и дело останавливаясь и перебаривая приступ. Перед глазами расплывались чёрные пятна, а дыхание со свистом срывалось с потрескавшихся и искусанных губ. Невесело отметив, что для косплея Дарта Вейдера не хватает лишь его костюма, Старк покинул мастерскую. Стоило бы принять душ, но от одной мысли о воде становилось дурно. Хотелось выпить чего-нибудь горячительного и успокоительного в одном лице. И Джек казался вполне неплохим кандидатом на эту роль.       Разминая затёкшие мышцы и ёжась от прохлады, Тони медленно брёл вдоль пустых коридоров, невольно подмечая абсолютную тишину Базы. Лучше от неё не становилось. Она давила на перепонки, как вода на большой глубине, а шаги, эхом отражающиеся от стен, пробирались ледяными мурашками не отпустившего кошмара под кожу.       — Похоже, они, наконец, уяснили, что Гринч неисправим, и оставили попытки. За это стоит выпить! Что скажешь, Ница?       — Скажу, что алкоголь негативно влияет на организм, я настоятельно не советую пить в вашем состоянии.       — В таком случае как же хорошо, что ты лишена тела. — Тони скрипнул зубами, чёрт, если бы Пятница только знала, как ему необходим сейчас Питер с его неуёмной энергией, живыми глазами и нескончаемым потоком вопросов и предложений. Он отлично отвлекал и помогал забыться, отбросить все давящие мысли в дальний угол, а порой даже выбросить их из головы. Его эгоистично хотелось увидеть в первом часу ночи. Убедиться, что он в порядке, и рухнувшая плита — лишь чёртов сон!       — Я всё ещё могу заблокировать бар или сразу дверь во все помещения, содержащие алкоголь.       — А кто-то стал разговорчивей?! — Тони нырнул пальцами в карман штанов, надеясь обнаружить там телефон и всё же послать Паучку сообщение. Он вполне мог быть ещё на патруле. В институте уже начались каникулы? Верно? Но, телефон, как и очки, видимо, остался лежать где-то в недрах мастерской.       — Вы сами прописали мои коды, босс. А так же у меня есть право на управление спасательным Марком Пи.       — Ладно, уболтала. Не буду пить виски. Но ликёр и кофе — вещи неразделимые! Ты должна это понимать, тем более скоро Рожд-ест-во…       Тони замер перед лестницей, ведущей в гостиную. Его окутал фантомный запах мандарин, который в этот раз был в разы сильнее. От лица мигом отхлынула кровь. Было чувство как перед обмороком, только вместо свиста в ушах раздался перезвон бубенцов.       — Воу, — Тони схватился за стену, удивлённо моргая и прикладывая все усилия, чтобы стоять ровно. Сердце болезненно сжалось и заныло в раскорёженной грудной клетке. — Блять. Только не снова.       Перебарывая приступ, задерживая дыхание, будто это хоть как-то могло помочь не ощущать свежие цитрусы и не пропитаться ими насквозь, Старк сам не заметил, как сполз по стене, присаживаясь на ступеньку. Лицо кололо иголками, всё тело было ватным, и никак не удавалось прийти в себя. На миг ему даже показалось, что он видит какую-то смутную фигуру, несущуюся навстречу, но голос Пятницы спугнул это предобморочное видение.       — Вам стоит съесть шоколад, мистер Старк. И избегать резких движений. Давление ещё не пришло в норму.       — Я заметил… пометь, что сейчас опять был соулмейтовский кризис.       Вот теперь добраться до бара было жизненно необходимо, больше атак и кошмаров Тони ненавидел проявление связи. Хотя, какая к чёрту связь? Он чувствует какой-то фантомный запах. Это вполне похоже на начальную стадию рака мозга. Надо бы провериться на всякий случай.       — Это третий случай за месяц. Думаю, вы близко.       — Ага. Мне нравится твой оптимизм, детка, учитывая, что на Базе я один и не выходил отсюда примерно… месяц?! Если не считать Паучьей вылазки? У меня определённо есть все шансы встретить своего… — горько хмыкнул Старк и растёр немеющую руку. Запах мандарин раздражал. — Чёртова родственная душа, соизволившая появиться на третьем десятке и двадцать лет слоняющаяся где-то хер её знает где! Не нужен я соулу. Был бы нужен — уже давно пришёл бы. Или это просто галлюцинации и никакой пары у меня нет. Что очень вероятно, потому что…       Тони оборвал себя на полуслове и вопросительно воззвал к притихшему ИскИну, стоя на пороге гостиной. Он определённо точно мог поклясться, что день назад, когда спускался в мастерскую, прощаясь с Нат, тут не было ни намёка на приближающийся праздник. От слова совсем. Ни единого. И даже если Романофф решила всё же устроить никому не нужную сказку на Базе, то почему тут такой срач из коробок и распакованных обёрток?! Нет, Тони не был сторонником порядка, но это было чертовски странно. Раньше дизайнеры за полученные бабки были готовы пол языком вылизать, лишь бы всё сверкало, как ни одному Рождественскому фильму не снилось.       — Пятница? А не подскажешь мне на милость, что за Мамай прошёлся по моему дому, и почему тут вообще — ЭТО?!       — Ёлка, сэр?       — И она в том числе, — смотреть на плавно мерцающие гирлянды было почти физически больно. В груди ныло и тянуло, словно придурки врачи забыли вытащить один из осколков. В глаза словно насыпали песок, отчего их щипало и драло, выбивая слёзы. Так окна всегда украшала мама пока…       — Мистер Паркер захотел Рождества.       — Он на Базе?!       — Он в гостиной. Спит в коробке.       Тони даже споткнулся от такой новости. Точнее споткнулся он из-за плохой освещённости и разбросанных повсюду упаковок и пустых боксов из-под ёлочных игрушек, а новость просто удачно под ногу попала. Самую большую коробку найти было делом трёх секунд, несмотря на охвативший гостиную хаос, так как стояла она в самом центре. В ней и обнаружилось пускающее слюни и видящее третий сон лохматое чудо, обнимающееся с игрушечным оленем. Тони присел на корточки, любуясь такой забавной картиной, не замечая, как его губ касается улыбка, а напряжённые линии на лбу постепенно распрямляются. Будить этого милого сопящего щеночка не хотелось категорически, но и оставить его спать в такой позе, от одного взгляда на которую начинала ныть ещё не отошедшая от собственного неудачного сна спина, Тони не мог.       Чуть освободив диван, хотя правильнее будет сказать, сдвинув всё в сторону, он подхватил Паучка на руки и аккуратно перенёс на более подходящую для сна поверхность. Пит что-то пробормотал и настолько мило причмокнул губами, сжимая в объятьях оленёнка и зарываясь носом в пушистую игрушку, что Тони даже подвис, рассматривая мальчишку. Время шло, подростковая угловатость уступила место притягательной юности. Золотистая в свете лампочек молочная кожа. Растрёпанные, ленивые кучеряшки. Расслабленные, чуть обветренные губы и ни единого следа щетины на щеках. Наверняка кожа мягкая, нежная, словно бархат, стоит только коснуться и… Тони поймал свои пальцы, почти дотянувшиеся до юношеской щеки. Нельзя. Питер был чертовски красивым и соблазнительным, но совершенно не пользовался этим. Всё ещё кутался в оверсайз и смотрел своими восхищёнными оленьими глазами. Даже повышающийся уровень жестокости злодеев не делал его менее добрым, светлым, открытым и стремящимся спасти и не навредить. Порой с риском для собственной жизни, за что его хотелось схватить в охапку и утащить в мастерскую, зализывать раны и не отпускать, пока последний синяк не растворится на бледной коже, а мозг не уяснит, что не все достойны спасения. А лучше вообще никогда не отпускать.       В какой момент это началось, трудно сказать. Просто однажды Пит стал появляться на Базе всё чаще и чаще, совать свой любопытный нос в мастерскую, в тренировочный зал или общую гостиную. И, видя, что его не прогоняют, задерживаться всё дольше и дольше, порой даже забывая вернуться домой. В какой-то момент Тони стал находить на столах в своей мастерской не только чертежи, но и учебники по химии, нерешённые задачи и заброшенные на середине конспекты лекций с кучей рисунков и расчётов формул паутины на полях. Болтовня Питера быстро перестала раздражать и стала чем-то обыденным. Даже правильней сказать — желанным. С ним было легко. Весело. Комфортно. Он мог часами рассказывать о школе или о патрулях, мог молча сопеть над не получающимся домашним заданием или помогать в сборке, разборке, создании очередного изобретения. Он никогда не надоедал, замолкал, когда чувствовал, что Тони злится, или наоборот болтал без остановки, когда тому хотелось отвлечься от собственных мыслей. Питер буквально считывал его эмоции, постепенно становясь кем-то родным. Близким. Но вот в какой момент его захотелось поцеловать, Тони помнил отчётливо.       Это было в канун Хэллоуина, Пит собирался на тусовку в общежитии, но перед этим всё равно забежал в мастерскую посмотреть тестовый запуск частичной нано-брони для Наташи. И всё бы ничего, но пришёл он в своём Хэллоуинском костюме, который таковым назвать было чертовски трудно. Потому что из одежды были лишь штаны, и то обрывающиеся где-то у колен. У Тони тогда дух захватило. Потому что видеть Питера в костюме Паука, подчёркивающего идеальное тело — это одно, это привычное, а вот наблюдать за совершенным прессом, игрой мышц на сильных руках, задерживать взгляд на прикрытых кожаными ремнями, удерживающими за спиной обломанные крылья, сосках. Выпирающих и так и манящих коснуться тазовых косточках. Тони тогда, кажется, даже забыл, как дышать, рассматривая Паучка. Будто разом прозрев.       — Повеселись там, думаю, будешь нарасхват. — Удержать себя на месте и не подойти к парню, привычно запуская пальцы в непослушные волосы, было невероятным. Однако Тони справился, даже улыбку смог выдавить, жадно рассматривая такое знакомое, но открывшееся в новых красках тело.       — О, это вряд ли, Гарри тогда всем руки оторвёт.       Ревность вскипела тогда же. Хотелось притянуть его к себе. Впиться в улыбавшиеся губы и заставить забыть о всяких там Гарри. Разве он может целовать так? Создать костюм в миллионы баксов? В шутку изобрести машину времени? Весь мир положить к ногам, только потому что любит?! Нет. А Тони — да. Сдержать себя тогда помог лишь самоконтроль и выроненный из пальцев паяльник.       Дальше было хуже. Забыть, как выглядит тело Пита, не получалось. Не замечать, как Паучок ложится чуть ли не грудью на стол, работая над чертежом — тоже. Не обращать внимания на то, как соблазнительно прогибается в спине, когда тянется, как мило смеётся, рассказывая очередную историю, или как ручку призывно обхватывает губами, задумавшись над решением задачи. Все эти тысячи мимолётных кадров были сохранены Пятницей, отпечатаны на внутренней стороне век и без остановки прогонялись в памяти. Питера хотелось до зуда, до скрежета, до боли. Только не потерять его хотелось ещё больше.       В носу свербит от запаха мандарин, которые оказываются на журнальном столике в изобилии. Конечно же, это просто аромат фруктов. Размечтался. Тони прикрыл глаза, устало выдыхая, делая пометку, что стоит посмотреть записи и узнать, как Паукообразному удалось навести шороху за какую-то четверть суток. Сопящий в обнимку с игрушкой Пит уже пополнил золотую коллекцию в памяти Старка.       Не желая будить мальчишку, Тони отправился на кухню. На часах был второй час ночи. Спать не хотелось. В мастерскую тоже. Хотелось напиться, но находящийся на Базе Паучок мешал выполнению этого плана. С ним было тяжело и без алкоголя держать себя в руках. Так что, заварив крепкий кофе, и всё же плеснув туда Бейлис, Старк просто сидел за барной стойкой на кухне, взглядом скользя по чёрной деревянной поверхности с едва различимой фактурой дерева. Запах цитрусовых никуда не делся. Впрочем, они лежали и здесь. И сказать воображаемый аромат или нет — не представлялось возможным.       Именно таким его обнаружил Пит спустя час, когда паучье чутьё неприятно заныло и закопошилось в сознании, заставляя проснуться. Растрёпанного, как после сна, но при этом уставшего, будто и не спал вовсе. Одни опущенные плечи и синяки под глазами чего стоили. Мистер Старк смотрел куда-то сквозь стол, бездумно водя пальцем по краю чашки с давно остывшим кофе. Весь его вид был каким-то… потерянным? Сделав пару шагов в едва освещённую кухню, Питер несмело опустился напротив. Тони даже не заметил, что находится уже не один в помещении, зато Пит заметил затаённую боль на дне карих глаз, от которой внутренности выворачивало наизнанку, и кровь стыла в жилах. Не могут у человека быть такие глаза! Не должны!       — Мистер Старк, — Питер несмело едва коснулся руки, желая вытащить из явно не радостных мыслей, а Тони дёрнулся как от удара, поднимая лицо с маской немного задолбавшегося, но абсолютно довольного жизнью миллиардера. Секунда узнавания и Старк устало закрыл глаза, отбрасывая всю защиту. Устало опуская плечи и едва удерживая себя от того, чтоб не упереться рукой в пульсирующие тупой болью виски.       — Привет, Карапуз.       — Мне двадцать один скоро, мистер Старк. Вряд ли бывают такие детки.       — О, детки как раз такими и бывают, — протянул Тони, жадно рассматривая вспыхнувшее румянцем лицо и закушенную в желании что-то ответить губу.       — Всё то вы опошлите. — О да, такой застенчивый, но пытающийся дать отпор Пит был особым видом наслаждения.       — Ещё скажи, что тебе это не нравится.       Питер на это лишь хмыкнул и серьёзно посмотрел в глаза с полопавшимися капиллярами. Синие мешки, которые он принял сначала за тень, буквально кричали о состоянии своего хозяина. Хмурясь с каждой секундой всё больше, Питер внимательно всматривался в незаметные человеческому глазу признаки: подрагивающий уголок левого глаза, гулко пульсирующая венка у виска, залёгшая складка меж бровей, которую так хотелось расправить, поджатые губы… А вот такого Паркера Тони ненавидел, потому что он его слишком хорошо знал и за считанные минуты мог провести курс психотерапии, после которой мозги ощущались, как побывавшие в блендере овощи. Становилось лучше, только вот с каждым таким сеансом Пит ощущался всё более родным, пробираясь под кожу и уверенно там задерживаясь.       — Даже не думай! — предостерегающе поднял палец Тони, позорно сбегая к кофемашине. Попутно заглядывая в холодильник и едва ли не начиная мыть посуду, лишь бы не встречаться с этими умными, не по-мальчишески наблюдательными, глазами.       — Я молчал.       — Я слышал, как ты думал. Это просто кошмар. Очередной, — сорвалось с языка раньше, чем Тони успел его прикусить.       Пит напряжённо нахмурился, он пару раз видел этот «ничего серьёзного, просто кошмар» мистера Старка, когда тот просыпался с криком и катящим градом потом. После них он обычно запирался в мастерской и не спал несколько дней. Но Пятница сказала, что босс и так бодрствовал до этого, выходит, что Тони попал в замкнутый круг? Или тут всё-таки что-то другое… не только кошмары?       — Я попросил Пятницу заказать вам пиццу, когда вы проснётесь.       — Она уже в минуте от порога, Питер, — отозвалась ИскИн, что до этого дипломатично отмалчивалась.       — Спасибо.       — Вы же не ляжете спать? — Тони с улыбкой посмотрел на Паучка, который пытался вроде как злиться на убитый режим, на «абсолютно неправильное питание, мистер Старк!», на его нежелание делиться проблемами, но при этом такого заботливого и потакающего всему этому. Порой совесть даже не давала пользоваться полным карт-бланшем и Старк, хоть и абсолютно не хотел, но отставлял стакан, отправлялся спать раньше или решался съесть суп Ведьмы, вместо привычной пиццы. Но сегодня такой трюк точно не сработает.       — Выспался уже.       Питер лишь хмыкнул, закатывая глаза, точь-в-точь как сам Тони, когда был чем-то недоволен, но не собирался ввязываться в спор, и при этом не стеснялся показать, что думает по этому поводу.       — И в мастерскую не пойдёте? — от внимательных глаз Паука не скрылось, как напряглись плечи Старка, а сам он торопливо направился к бару, наплевав на данное себе обещание не пить при Паркере.       — Нет. К чему ведёшь, Пит? На совместный патруль даже не надейся. Костюм всё ещё убит в труху, а в том тряпье, что ты взял из музея, твой предел — бабушки и котики.       — Я не о патруле думал. Не хотите… нарядить со мной ёлку?       Тони едва не взвыл от того, как мило, привлекательно и до дрожи провокационно Пит мазнул мыском по полу, чуть опустил голову и посмотрел из-под опущенных ресниц. Ну невозможно быть таким! Таким! Не сорваться помог лишь появившийся шанс ответа на вопрос, назревший чуть раньше.       — Кстати об этом! Почему гостиная выглядит так, будто в ней подрался Йети со Снежным человеком?       — Это одно и то же существо, мистер Старк, вы же в курсе? — хихикнул Питер, смущённо отводя взгляд и параллельно вспоминая о том, что он вообще-то дел наворотил прилично. Одни северные олени чего стоили! Интересно, Тони о них уже знает? И если да, то как сильно ему влетит?       — Я знаю, что его не существует. А вот бардак там реальный! Я как бы не сторонник стерильной чистоты, но, Пит, просто объясни мне, как?! Я, правда, не понимаю! — вскинул руки Тони, улыбаясь и всем своим видом демонстрируя, что шутит и ругаться не намерен. С Паркера ведь станется начать извиняться за каждый чих.       — Ну, я… попросил Пятницу заказать украшения. — Питер виновато растрепал затылок и кинул взгляд на камеру, через которую за ними наблюдала ИскИн. — Точнее я думал, что об этом попросил. А Пятница вызвала целый легион эльфов! Они приехали, развернули тут штаб дизайнерского полёта творчества!       — Пока всё звучит логично. Где всё пошло по… по тому, по чему пошло?       — … я спустился вниз, — Тони не смог сдержать смешка, будучи заранее уверенным, что именно сейчас тайна то и раскроется. — И я был в шоке! Я же сам хотел всё нарядить! А тут олени ёлку устанавливают!       — Живые? — не сдержался от шпильки Тони, забавляясь праведным гневом и возмущением мальчишки по какому-то пустяку: ну серьёзно, подумаешь, за тебя ёлку нарядили. Красиво же? Красиво. Вот и ладно… как Пит подозрительно запнулся, кинул взгляд в окно и тихо пролепетал.       — Нет, они позже… — Старк, ожидавший услышать подобное меньше всего, застыл, меняясь в лице и не понимая, он сейчас это серьёзно услышал или его слуховые галлюцинации посетили. Заметив перемену в лице наставника, Питер зачастил на сверхскорости. — Вы только не ругайтесь, мистер Старк! Вот их я совсем не просил заказывать. Просто Ница…       — Вы говорили про северных оленей, Питер. Я могу предоставить запись. — Тони прикрыл рот рукой, закусывая палец от готового сорваться смеха. Кажется, именно так обычно у людей начиналась истерика. Олени. На Базе. Сказать Фьюри, что это новый вид транспорта? А что? Борьба за экологию, поддержка веганов, все дела. Стив оценит. Да и Тор тоже.       — Я не… мистер Старк, вы же понимаете, что я не это имел ввиду?! — растерянно проговорил Питер, наблюдая за едва сдерживающим смех наставником.       — Где они, Пит? — Тони сдался и всё же засмеялся под испуганно-растерянным взглядом Паучка. Из глаз брызнули слёзы от одной только нарисованной в воображении картинки, где он в костюме Санты, в компании с Питом, на летающих санях развозит подарки и спускает их в камины. Как в том старом фильме, что Паучок недавно смотрел, пока он возился с браслетами Нат.       — На улице. Пасутся…       Среагировав на звонок секундой раньше, чем он раздался, Пит рванул прочь с кухни под заливистый искренний смех Тони. Чувствуя себя крайне неловко, но при этом буквально окрылённым. Слышать такой смех мистера Старка удавалось крайне редко. А быть его причиной казалось настоящим подарком, даже появилась идея сделать что-то такое же безумно-безрассудное, лишь бы не видеть на лице мистера Старка ту грусть и боль, что были десятками минут ранее.       — Я не могу поверить, что вы ни разу не наряжали ёлку, — Питер протягивал начало гирлянды Старку, так и не понявшему, как позволил втянуть себя в это в четвёртом часу ночи.       — Знаешь, когда рождаешься в семье миллионеров, ручной труд — последнее, что прививают ребёнку. Да и… родители редко бывали дома в Рождество.       Тони накинул первую спираль гирлянды на пока ещё голую зелёную красавицу, похожую на настоящую как две капли воды. Не знать, что искусственная — так и не отличишь. Питер издал какой-то непонятный звук и высунулся из-за дерева, смотря своими огромными удивлёнными глазюками с явно читающимся в них и в заломе бровей сожалением.       — Это… грустно.       Тони на это лишь неопределённо дёрнул уголком губ. Ну а что тут скажешь? Да, отчасти грустно, но с другой стороны, родители так редко бывали дома больше пары дней, что это воспринималось как что-то… обыденное. Нормальное… он, кажется, узнал то о том, что Рождество — семейный праздник, лет в девять, когда попал в интернат.       — Когда мелкий, тебя больше волнуют подарки, а они были отменными. Джар умудрялся класть их так незаметно, что я ни разу за десять лет его не спалил. А я старался. — Губ против воли коснулась улыбка от воспоминаний о дворецком и том, как он сам прятался в каморке для швабр под лестницей, за гобеленами, а однажды и вовсе решил прикинуться сугробом под ёлкой. Но каждый раз его стратегию или разгадывали, или он засыпал, так и не дождавшись «Санты».       — Джар?       — Мой дворецкий, нянька, наставник, друг… — Тони вздохнул, передавая гирлянду Питеру. Тот смотрел такими внимательными, завороженными глазами, и, казалось, абсолютно забыл, что они, вообще-то, ёлку наряжают. — Думаешь, я в честь кого свой первый ИскИн назвал? Даже его голос использовал. Он мне здорово помог, когда родителей не стало.       Тони прикусил губу, на секунду задумываясь, стоит ли рассказывать. Но Питер ощущался кем-то близким. Родным. И от него всегда шла такая неуловимая, но неоспоримая поддержка, а вся эта атмосфера так напоминала то единственное Рождество, когда мама позвала наряжать ёлку… нос неприятно защипало. Сколько ему тогда было, лет пять? А воспоминания до сих пор такие живые. Отчасти потому что единственные.       Питер видел, что Тони погрузился в свои мысли, задумчиво скользя пальцами по ветвям. Его лицо в бликах гирлянды и таинственных полутенях казалось таким красивым, хоть и грустным. На лбу снова образовалась та складка, что появлялась, когда он задумывался или расстраивался. Её хотелось коснуться пальцами, распрямить, поцеловать и попросить больше не хмуриться. Не поджимать уголки губ и не выдыхать так тяжело. Но Питер лишь мягко забрал гирлянду из пальцев, продолжая обвивать ель в несколько тяжёлом, но почему-то не давящем молчании. Давая мистеру Старку возможность погрузиться в мысли и найти то хрупкое состояние равновесия. Если захочет — расскажет сам. Именно так и произошло, когда гирлянда была полностью зафиксирована на ели, а Пит протянул первый шар.       — Никогда не любил Рождество. Сбегаешь двадцать пятого вниз…       — Двадцать шестого.       — Нет, двадцать пятого!       — Но ведь… подарки открывают на утро после Рождества?       — В Рождество. Так день имеет шанс быть чуточку лучше, да и… отца бы точно не было дома двадцать шестого… — Тони невесело хмыкнул, цепляясь взглядом за золотистые вензеля шарика. — Даже в Рождество не всегда был. Сбегаешь, надеешься увидеть родителей, которые смотрят, как ты разворачиваешь их подарки. Сами достают свои из носков на камине… а по итогу: Джар треплет по волосам и говорит, что очередные срочные дела, что родителей не будет дома пару дней, что Марии очень понравился подарок, и она просила передать поцелуй своему солнышку.       — А отец? — Питер удивлённо смотрел на Тони, почему-то он представлял его детство совершенно другим. Беззаботным, в любви, с неограниченными возможностями. Юный гений, которого носят на руках и целуют каждую минуту, просто потому что он их ребёнок и умник в придачу.       — Его носок всё так же полон и висит на камине. Ему, видите ли, было так некогда утром! Даже пары мгновений не оказалось, чтобы забрать подарок, — это звучало так зло. Тони даже сам не ожидал от себя, что эта детская обида будет такой сильной, заставляющей в груди сворачиваться напряжённый ком и дрожать от негодования. Надо было срочно успокоиться. Это прошлое. Забытое и далёкое. Ничего уже не изменишь. Даже не спросишь «почему?» и «за что?». — А мама вечно в благодарность наполняла свой носок сладостями для меня… а потом был институт. Кажется, я даже не приезжал последние годы домой. Смысла не видел…       Тони, повесив очередной шар, слепо опустился на диван, тяжело выдыхая, смотря куда-то перед собой, в прошлое, что было известно только ему. Питер опустился на пол рядом, несмело протягивая руку и касаясь ледяных пальцев. Хотелось хоть как-то подбодрить, выразить в прикосновении все мысли и чувства, поделиться своим теплом, потому что сейчас Старк был похож на Ледяного Джека. Даже лицо в свете тёплых ламп казалось бледным, а глаза холодными, полными тоски. На прикосновение Тони даже не отреагировал.       — А потом приехал… — Питер вздрогнул от ледяного тона, смотря на сжимающего переносицу и челюсти мистера Старка. Невольно вжимая голову в плечи и стараясь стать незаметным, вдруг резко осознавая, что эти откровения не для его ушей, что Тони просто устал сдерживаться, поддался на его провокацию и позволил опустить палец на курок. — До сих пор не могу простить Барнсу этого. Понимаю, что он не мог сопротивляться, что его запрограммировали, но… какая-то часть меня всё ещё жаждет оторвать ему голову.       Старк говорил, не открывая глаз, почти не разжимая зубов, напрягая все мышцы, удерживая себя на месте, не позволяя себе сорваться. Питер притих, больше не касаясь ледяных пальцев. Виновато опуская голову и рассматривая свои колени. Он не хотел заставлять Тони переживать всё это, вспоминать весь тот мрак, что он топит в литрах алкоголя, глушит громкой музыкой и скрывает за тёмными стёклами очков. Он просто хотел помочь справиться с кошмаром. А не толкнуть в это вязкое, липкое, тяжёлое, как мазут, прошлое, ощущающееся на губах, в воздухе, давящее на грудь и болью отдающееся в сердце.       Было так тихо, что Тони даже подумал, что Питера и вовсе нет в комнате. Что он не слышал всего этого. Ушёл раньше на кухню за своим любимым горячим шоколадом, который почему-то наивно считал лучшим успокоительным. Только обрадоваться, что его слабость не видели, не получилось, потому что тут же под рёбра ударило одиночество и неприятное осознание, что он со своим Эверестом проблем никому не нужен. Тут же приподняло голову и смирение. Заслужил. Выдох звучал слишком отчаянно, а потом что-то слишком тёплое врезалось в грудь, даря объятья. Так по-детски наивно, но действенно. Ком в горле никуда не делся. Да и боль тоже. Но так было легче. Не казалось, что ты один в этом грёбаном мире, не дающем ничего, кроме боли. Тони никогда и никому в этом не признается, но порой ему хотелось потерять всё, отказаться от денег, возможностей, знаменитости, ради обычной семьи и простой жизни. Хотя невольно пробирался страх, что не имея возможности выхода своей доминирующей сущности в компании, Говард бы пил, срывался на него и мать. Он и так был далеко не образцом добропорядочного отца…       — Я не знал, простите, мистер Старк. — Тёплый шёпот в самую шею вырвал из нерадужных мыслей. Как за спасательный круг, Тони вцепился в Питера, прижимая ближе. Не замечая, как рука начинает гулять по спине, замирая на талии. Пит, кажется, тоже не замечал, виновато кусая губы и не решаясь поднять взгляд на мистера Старка. Боясь увидеть там те же чувства, что были секундами ранее, от которых у самого на глаза наворачивались слёзы, а внутренности сжимали стальные тиски. За что? Почему судьба распорядилась именно так? У него не было родителей, денег, связей и возможностей, но Питер кристально ясно осознавал, что его детство и юность были в сотни раз счастливей. От этого тоже было больно и обидно за мистера Старка. Наверное, он ненавидит Рождество… после всего. — Хотите. Я могу всё убрать, чтобы не напоминать об…       — Нет. Не хочу портить тебе праздник. Мои тараканы — только мои, Пит. — Серьёзно проговорил Тони, смотря на мальчишку, который сейчас пробрался туда, куда даже он сам боялся совать нос. А Пит рискнул. И выбрался.       Паучок несмело улыбнулся, но всё ещё не решался посмотреть в глаза. Тони даже думать не хотелось, что он там видел. Вязкое чувство застаревшей боли до сих пор ощущалось на языке. От него хотелось избавиться окончательно, и Питер был тем самым идеальным средством. Сконцентрироваться на нём и идти на голос/образ/улыбку не потому что, а вопреки, давно стало для Тони чем-то таким же естественным как дышать. Питер был его свежим воздухом, чистейшим кислородом и бодрящей свежестью. За что его хотелось баловать, поддерживать, оберегать и удерживать рядом как можно дольше. И если для этого надо потерпеть всю эту мишуру? Что ж, пусть так и будет. Тем более это не вызывает отвращения, не с Питером. Лишь тёплую тоску по чему-то абсолютно забытому и, может он мазохист, но это чувство хотелось развить. Вспомнить. Прочувствовать.       — Тем более у тебя есть шанс показать, как нормальные люди празднуют Рождество.       — Правда?       — Правда. Не верю, что говорю это, но подписываюсь на всё безумие, что придёт тебе в голову, — устало улыбнулся Тони, зарываясь пальцами в мягкие пряди. Это успокаивало лучше любого алкоголя.       — Покатаемся на ледянках?       Старк был готов услышать про оленей, ночной марафон Рождественских фильмов, вечеринку в дурацких свитерах, Новогоднюю благотворительность, да хоть про попытку приготовить самим индейку. Но. Ледянка?! Серьёзно?! И этому парню двадцать лет? Ребёнок. Счастливый ребёнок, подумал Тони, ловя взгляд ореховых глаз, блестящих счастьем. Скользя взглядом по заразительной улыбке. И ощущая исходящее тепло. Пит был словно печка и тепло излучал не только физическое. Ему было невозможно противостоять. Да и не хотелось.       — У меня как раз старый щит Кэпа завалялся.       Они до самого утра наряжают ёлку, улыбаются, шутят, будто и не было того часа, наполненного болью и тьмой воспоминаний, не спирало грудь от нехватки воздуха, а ногти не врезались до крови в кожу ладоней. Не было объятий, призванных спасти. И молчащих о помощи глаз — не было. Они забывают об этом. Переворачивают страницу. Включают не самые выдающиеся новогодние фильмы. Заказывают ещё одну пиццу с пепперони, мёдом и халапеньо. Распаковывают коробку за коробкой, постепенно скрывая зелёные ветки под шарами и игрушками.       Но несмотря на то что наряжают они ёлку сами, она всё равно получается слишком дизайнерской. Тони видит, как Пит закусывает губу, как вертит в руках очередной шар и посматривает на точно такие же в коробке. Идея приходит неожиданно. И уже пять минут спустя активированный Марк приносит ящик, наполненный старыми реакторами, склянками-пробирками Брюса, устаревшими значками Вдовы, паучками-дронами и различными инструментами. Питер хлопал глазами лишь пару секунд, пытаясь понять, что происходит, и как мистер Старк догадался, а после вспрыгнул на потолок и водрузил на вершину миниатюрную букву «А».       И вот так, безалаберно вешая и перемешивая совсем не рождественские игрушки, Тони проникался той атмосферой, о которой ему говорил Пит. Который сам всё чаще замирал на диване под предлогом перекусить или полюбоваться проделанной работой, и то и дело заразительно зевал. Короткий сон не восстановил запас его сил, и Тони видел, какие усилия Паучок прикладывает, чтобы бодрствовать наравне с ним. На все предложения лечь спать, он лишь отмахивался, но сам при этом прикрывал глаза с полопавшимися капиллярами, на что Старк лишь устало вздыхал. Упрямству мальчишки мог сам Кэп позавидовать.       Но, вернувшись с очередной кружкой кофе в половине восьмого, Тони обнаружил сопящего Паучка на диване в обнимку со всё тем же плюшевым оленем. Картина была слишком умиротворяющей и расслабляющей, чтобы не присесть рядом. Просто посидеть. Полюбоваться чудом современного искусства и импровизации. Попытаться понять, как за такой короткий миг ночной кошмар и паника уступили место умиротворению и заботе. Тони не собирался спать, просто посидеть рядом с Паучком. Ну, может, укрыться пледом. Просто, чтоб проникнуться словами Пита о том, что это лучшее времяпровождение. «Ну, знаете, мистер Старк, горячий шоколад, зефирки, плед, огонь…» Камин, к слову, тепло трещал своими языками пламени, бросая живые блики. Гирлянды плавно мигали, умиротворяя. Слушая сопение Питера, Тони сам не заметил, как уснул.

***

      Именно такими их застаёт Пеппер: спящими в обнимку на диване, под сползшим пледом, в окружении коробок из-под пиццы и оставшихся в не у дел ёлочных украшений. Это выглядит странно. Даже более странно, чем гигантский пряничный домик, что рабочая бригада разгружала у входа. Тони никогда не любил Рождество, и уж тем более не наряжал ёлку сам. Она-то знает. Пыталась. Пепс задумчиво обошла сопящего гения, что так не по-наставнически прижимал к себе мальчишку, обвившего его всеми конечностями, словно подтверждая своё геройское имя. Взгляд зацепился за расслабленные, почти поддавшиеся улыбке губы. В груди невольно кольнула обида. С ней он так почти никогда не спал. Сидел допоздна в мастерской, а если удавалось выкроить выходной и не спешить в компанию — сбегал с первыми лучами и снова скрывался в своём подвале. Пеппер встряхнула головой, отгоняя прошлое, и критично окинула взглядом ёлку. Она выглядела так, будто пережила взрыв в мастерской: пара обезвреженных лимонок Наташи, реакторы, как лампочки, гаечные ключи, паучьи паутинки-снежинки, гордая, но кривая буква «А» на макушке разбавлялись явно дизайнерскими шарами и бантами. Марк, стоящий рядом, вместо оленя опутанный гирляндой и с рогами на голове, завершал композицию, на которую даже слов подобрать не получалось. Пепс задумчиво постучала пальцем по губам, пытаясь понять, была бы она рада такой «Рождественской красавице». А повернувшись к спящим гениям, едва не вскрикнула. На неё смотрели напряжённые ореховые глаза Паучка.       — Привет, Питер, — прошептала Пеппер и кивнула на всё ещё обнимающего его Старка. — Мне Тони нужен.       — Он спит, — Пепс удивлённо посмотрела на дёрнувшееся тельце, будто он реально хотел его собой прикрыть.       — Это срочно.       Заходившие желваки и сжатые в одну линию губы лучше любых слов показали, что мальчишка недоволен. И если честно, у женщины кровь в жилах застыла. Так невовремя появилась мысль: хорошо, что Паучок на их стороне.       — Будите сами. Я не собираюсь мешать человеку, уснувшему в восьмом часу утра и не спавшему до этого пару суток. — Прошипел Питер и неслышно выскользнул из гостиной.       Стоило ему переступить порог, как Тони распахнул глаза, цепляясь рукой за воздух и дезориентировано блуждая взглядом по пространству вокруг, словно что-то искал. Заметив Потс, он замер, хмурясь ещё больше, и нехотя сел.       — Нам нужно поговорить. Ты не брал вчера трубку, а это срочно.       — И тебе доброе утро. — Тони лишь тяжело вздохнул. Говорить не хотелось. Хотелось запереться тут и не выпускать Пита из объятий. В голове была такая приятная лёгкость. Он давно так не высыпался. Ничего не снилось. Несмотря на не самую удачную позу, не сводило тело. Пит, словно батарея, лежащий под боком — не раздражал. Но стоило ему выскользнуть из-под бока, как ледяная удушающая волна снова накрыла собой. Растирая лицо и надеясь хоть так прогнать приступ, он хрипло выдохнул. — Питера не видела?       — Сбежал полминуты назад.       — Бросил меня, значит, на растерзанье и не стыдно, Паучок?! — Пеппер непонимающе перевела взгляд на Старка.       — Я надеялся, он ушёл не так далеко и может услышать мой зов, — хмыкнул Тони, поднимаясь, и со стоном потянулся. Тело, как и мозг не успели отдохнуть, ощущаясь заржавевшими пружинами, требующими срочной смазки. А в идеале замены, но такого счастья человеческое тело пока, к сожалению, не предусматривало.       Пятница была права, спать на диване всё же лучше. А в обнимку с паукообразным — и вовсе сказка. Губ невольно коснулась улыбка от вспыхивающих воспоминаний, как они вчера подручными средствами украшали ёлку, а искристыми пузырьками шампанского разливалось успокаивающее тепло. Бросив взгляд на дерево в свете дня, Тони не смог сдержать смешка: у дизайнера, что должна была создать тут торжество Рождества, увидь она результаты их стараний, наверное, случился бы инфаркт. Но насладиться мгновением помешал внимательный и прожигающий взгляд Пеппер. Неприятно засосало под лопаткой, а мозг тут же стал искать причины её недовольства и моменты, где он мог налажать. Быстрого ответа на ум не приходило, а значит, это что-то, о чём он забыл, и ему пришли дружелюбно напомнить.       — Тебе не идёт складка на лбу, Пепс. Что ты хотела? — несколько дёрганным движением подхватив кружку, Тони вышел из пропахшей мандаринами гостиной, параллельно пытаясь понять, почему вытяжка так плохо работает. Вроде бы цитрусовых фруктов не так уж и много для такого аромата, который, казалось, осел не только на языке, но и пробрался в мозг.       — Мне стоит ожидать снежной бури? — Тони лишь хмыкнул, думая о том, что Питер был бы рад настоящему снегу. Наверняка бы утащил лепить снеговика и играть в снежки.       — Что? — Пеппер остановилась, удивлённо смотря на Старка, который выглядел так, словно его подменили. Заметив его удивлённый взгляд, она пояснила. — Ты это вслух сказал.       — Ужас. — Не нашелся, что ответить Тони и сбежал к кофемашине. Глубоко вдыхая и пытаясь привести мысли в порядок. Но и тут пахло мандаринами. — Ница, у нас вентиляция работает?       — Да, мистер Старк.       Пеппер задумчиво смотрела на принюхивающегося Старка.       — Тони, всё в порядке?       — Да. Ты же слышала. Всё отлично работает. А я даже поспал. Кофе будешь?       Слышать от Пеппер тишину, когда она преодолела расстояние до Базы за день до Рождества в наверняка чудовищные десятибалльные пробки — было нонсенсом. Не выдержав взгляда меж лопаток, Тони повернулся, устало опираясь о стол. Всю лёгкость, что была после пробуждения, как ветром сдуло.       — На что смотришь?       — На тебя смотрю. Тони, ты не отвечаешь на звонки, запираешься на Базе, предварительно выгнав всех, а потом я нахожу тебя обнимающимся с мальчишкой на диване!       — Во-первых, Питу двадцать.       — Питу?       — И чтобы ты там себе не надумала, скажу, что мы просто случайно уснули на диване. Наряжать ёлку — дело не лёгкое, знаешь ли. И если ты явилась только из-за этого, то давай сделаем вид, что ты всё сказала, я всё услышал, принял заботу, обещал кушать кашку по утрам, ты мне поверила и уже уходишь по мега важным делам компании, которые не могут подождать даже в рождественские каникулы.       — Вообще-то это твоя компания, а не моя, Старк!       — Ты — ген директор.       — Ну а ты — владелец акций!       Питер не хотел подслушивать. Честно. Он просто шёл на кухню, рассудив, что разговаривать они будут в конференц зале, а не… в месте общего пользования. Замерев за дверью, он удивлённо замер, прислушиваясь. Мистер Старк не считает его карапузом?! И он, он оправдывался? Серьёзно?! За то, что обнимал его во сне? Питер встревоженно растормошил свои волосы… хотя, это логично. Если об этом кто-то узнает, то наверняка акции упадут, как и авторитет мистера Старка, всем же будет плевать на то, какие были причины. Но. Это же База! Кто тут может что-то донести или пронюхать?! Как приклеенный, Пит замер, прячась за стеной, подобно нашкодившему школьнику, подслушивающему, как его обсуждают родители и думают, как наказать. Не решаясь пройти на кухню за кофе и дать знать, что он всё слышит, но и не находя сил уйти. Ему всегда было любопытно, что за отношения у мистера Старка с мисс Потс.       — Ой, Пепс, давай не начинать это заново? У тебя полный карт-бланш, делай что хочешь, я просто закрою компанию, если это будет полным игнорированием моего запрета на производство оружия. Или будет грозить уничтожить мир по неосторожности.       — Мир пока в угрозе только от твоих разработок и ваших разборок. И именно из-за них я здесь. Нам выписали круглую сумму на восстановление трёх улиц и полностью уничтоженного музея современного искусства в Эдмонтоне! Тони, скажи, пожалуйста, что это шутка. И мы не должны строить в Канаде новый квартал! — Пеппер звучала взвинченной и напряжённой. Питер даже хотел бы ей посочувствовать, но слова о том, что виноват, по её мнению, мистер Старк — всколыхнули так редко проявляющееся себя негодование.       — Пятница?       — Стив Роджерс глубоко раскаивается и в данный момент помогает разгребать завалы вместе с мистером Барнсом и Сэмом. Фонд ликвидации последствий уже выехал и скоро будет на месте. Из гражданских никто серьёзно не пострадал.       — Вот видишь, они раскаиваются, — улыбнулся Старк, делая пометку в голове пропускать обновления их костюмов пару месяцев. А ещё убедиться, что счета страховки будут пополнены у всех, кто так или иначе загремел в больницу из-за разборок.       — Раскаиваются?! Тони! Да там строительства на миллионы долларов!       — Что ты от меня хочешь, Пепс? — он даже не пытался звучать хоть чуточку менее усталым, чем себя чувствовал. Пара часов сна совсем не помогла запастись бодростью, а запах мандарин, что, казалось, уже пробрался под кожу, начинал нервировать из-за невозможности выяснить фантомный он или нет. — Это не я улицы взорвал. Кто, кстати, виноват?       — Виктор Фон Дум. Он ушёл.       — Блеск. Вот поймаем его, и проблема решится. Или давай сразу выпишем ему счёт? Пятница, у него есть имя в банке? — Тони не смог сдержать смеха, представив, как Виктор вскрывает письмо и наблюдает требования на ликвидацию учинённого им беспорядка.       — По-твоему, это смешно?! — Пеппер очевидно смешно не было. — Почему за Мстителей платит Старк Индастриз?! Я устала отчитываться перед советом за сорванные проценты по акциям! За неустойки! Вчера мне оборвали все телефоны недовольные члены, что их жёны не досчитались пары десятков миллионов на своих счетах! А днём раньше премьер-министр Канады орал так, будто мы ему всех колорадских жуков Америки привезли. Почему это выслушивать должна я?!       — Найми секретаря. — Питер закатил глаза, прекрасно представляя себе лицо Старка и тем более ясно ощущая недовольство мисс Потс, которое даже через стену пробиралось леденящим холодом.       — Это не смешно, Тони!       — По-моему — это не та проблема из-за которой стоило врываться в мой дом. — Тони устало потёр переносицу, борясь с очередным приступом головной боли. Стоило выпить таблетки. И поспать.       — Это База Мстителей. Дом ты продал.       — И ты прекрасно знаешь почему…       От голоса полного обиды и затаённой боли Питер невольно коснулся сердца. Он не видел лица мистера Старка, но был уверен, что смотрел он сейчас в сторону, сжимая челюсти и едва заметно поджимая губы.       — Тони.       — Пепс, сейчас не лучшее время, ты это знаешь.       — Но лучшее для Паркера?! — собственное имя прозвучало как гром средь ясного неба, и Питер невольно сделал пару шагов назад. По правде сказать — ему давно пора было уйти. Мисс Потс всегда казалась ему сдержанной и понимающей, но сегодня явно что-то пошло не так, и разборки Мстителей явно были лишь официальной причиной. — Ему быть рядом можно, пока ты… — Потс запнулась, явно пытаясь подобрать слова или удержаться от колкой фразы.       — Пока я что?!       — Пьёшь и неделями сидишь в мастерской, куда есть доступ только у парня.       — Я не… почему мы говорим о Пите?       — Потому что я прекрасно знаю тебя, и на что ты способен.       — И на что же?! — повисло гробовое молчание, в котором Питеру казалось, что его биение сердца слышно даже на втором этаже Базы. — Блять, Пеппер, я не собираюсь его трахать! Он смотрит на меня как на… он хорош собой, окей, и да, лет пять назад я точно не удержался бы. Но мне важно чтобы он был рядом. Его сила, ум, доброта, чёртово самопожертвование вкупе со слепой верой, что даже самые заблудшие души стоит спасать и любить… Мне он импонирует, я вижу в нём лучшую версию себя и не собираюсь всё похерить! Ясно?!       Питер попятился назад, молясь одним лишь богам ничего не задеть и чтобы Пятница не сдала его своему создателю. Дальше он точно не собирался подслушивать, хватит и этого сполна. Выходит, мисс Потс действительно думала, что… Что они?! Оказавшись в своей комнате за секунду, Пит аккуратно закрыл дверь. Замирая посередине пространства и пребывая в неком ступоре, из которого его вывели приглушённые голоса, слышные несмотря на первоклассную звукоизоляцию.       Питер поджал губы, опускаясь на ковёр и бездумно хватая оставленную на кровати книгу. Открывая её и слепым взглядом застывая на новой теме. Мистеру Старку он симпатичен?! Он его… хочет?! В смысле как парня, как… Питер издал какой-то задушенный стон и приложился затылком о мягкий матрас. Одно дело хотеть кого-то и знать, что тебе не светит ничего, кроме пендаля и отобранного костюма. Но совсем другое — бороться со своими желаниями, прекрасно зная, что не тебя одного разъедают сомнения. Перед глазами замелькали прожигающие улыбки мистера Старка, его идеальные пальцы, зарывающиеся в волосы, горячее дыхание над ухом, когда он стоял сзади и объяснял последовательность работы. Как он порой быстро отводил взгляд и облизывал губы. Как жарко прижимал к себе вчера, скользя ладонью по пояснице. В ушах громко стучало собственное сердце. Но не достаточно, чтобы не слышать, как чем-то стукнули внизу. Пит вздрогнул, захлопывая книгу и подходя к окну. Замирая слепым взглядом на серых облаках… он нравится мистеру Старку… от одной только мысли тело обдавало волной жара, а ноги предательски подкашивались. Он. Ему. Нравится.       Питер пытался отвлечься вычиткой доклада, но то и дело сбивался, задумывался и мыслями уносился к услышанным словам. А после раз за разом прокручивая в голове, как крепко прижимал его к себе мистер Старк, как обжигал горячим дыханием шею, и как на языке ощущался сладковатый вкус мандарина. Взгляд зацепился за фрукты, услужливо растащенные ботами по всем жилым и обитаемым на данный момент комнатам. Лежащие на еловой лапе мандарины смотрелись по-настоящему сказочно. Не хватало лишь снега… Приманив паутиной самый верхний оранжевый фрукт, Пит принялся чистить шкурку с горечью принюхиваясь. Ни-че-го. После укуса паука он перестал ощущать этот запах. Это было странно. Сначала он списал это на то, что мандарин имел не совсем растительное происхождение, но когда под Рождество Бен восхищался запахом цитрусовых, Пит смог лишь понуро кивнуть, абсолютно ничего не ощущая. Принимая тот факт, что этот аромат для него больше не доступен. Самым странным оказалось и то, что он даже не мог вспомнить этот запах. Упорно вспоминался аромат хвои, корицы, но не горьковатой кожицы с терпкой ноткой, отдающей кислинкой на кончике языка. Эксперимент показал, что из всех цитрусовых его нюх не работал лишь на мандарины. Что было ещё более странно. Обратиться к отоларингологу или неврологу он не мог, трудно прийти ко врачу и не спалить, что ты Человек-паук. А обратиться к врачу на Базе — априори означало попасть под неустанный мониторинг мистера Старка. Поэтому Пит просто смирился. В конце-концов — все остальные запахи он ощущал, а это можно было считать небольшой платой за подаренную пауком «новую жизнь». К этому даже почти можно было привыкнуть.       Свернувшись клубочком на кровати, Питер заметил, что наступила тишина. Первым порывом было тут же спуститься к мистеру Старку, но, прекрасно понимая, что ему вряд ли будут рады сейчас, он остался на месте. Да и сам не решаясь заглянуть ему в глаза. Слышать его звенящий натянутой тетивой голос было уже достаточным, чтобы уловить состояние, в котором его обычно к себе не подпускали. Лезть с объятиями, признаниями или даже лёгкой попыткой флирта — самоубийство.       Мысли о мистере Старке невольно привели к рассуждению о том, где же его соулмейт, способный успокоить одним лишь присутствием, понять с полуслова и окружить теплом. И тут же появился ещё один вопрос. А где же соул самого Пита, запах которого он так и не знал…       В пятнадцать лет, когда Нэд с восторгом рассказывал ему, как проснулся на следующий день после дня рождения с чётким запахом бабл-гамма, сопровождающегося фантомным холодком на губах, Питер был искренне рад за друга. Они неделю обсуждали как такое возможно, придумывая сотню вариаций, пока не нашли идеальный вариант: должно быть Нэд со своей парой будет есть мороженое на свидании и поцелует её. Звучало очень сказочно и флафно. Гораздо менее романтично было у Мишель, когда в семнадцать она поделилась, что чуть с ума не сошла от запаха гари, что преследовал её несколько ночей, вкупе с голосом, кричащим что-то про готовку.       В восемнадцать Питер всё ещё не волновался по поводу того, что не знает аромата своей пары. На уроках по сексуальному воспитанию им не переставали напоминать, что запахи обычно появляются с пятнадцати до двадцати. И нет ничего страшного в том, что происходит задержка. Всё сугубо индивидуально и обычно зависит от возраста младшего партнёра, но не всегда. Там же Пит узнал, что кроме запаха могут возникать фантомные ощущения, звуки или образы. Что однополые пары составляют не более пятнадцати процентов, но из них лишь пять остаются вместе, другие десять строят семьи не с соулмейтами. Что разница в возрасте обычно минимальна, но может достигать пятнадцати лет. Самая разбитая в годах пара была зафиксирована в тысяча девятьсот седьмом году во Франции: соулмейтов разделяло двадцать семь лет. Питер тогда лишь невесело отметил про себя, что до тридцати может жить спокойно.       Но с каждым месяцем это всё больше и больше нервировало. И когда в девятнадцать Флэш вскочил из-за парты, хватаясь за лицо и причитая, что ненавидит виноградный сок! Питер понял, что остался единственным в классе, кто ничего не чуял. Вдвойне обидно было то, что через какой-то месяц Флэш получил настоящий стакан сока в лицо от Клэр на выпускном. И стал первым в их классе — нашедшим свою пару.       За последний год Питер понял, что все его друзья, однокурсники и стажёры СтаркИн уже или нашли, или знают запах пары. Это невольно заставляло нервничать и искать причины и информацию. Кажется, он прочитал все научные труды по соулмейтам. Зачитывался интервью знаменитых учёных. И не пропускал ни одного признания о найденной паре из списка своих любимых актёров, надеясь услышать похожую историю или найти хоть какое-то объяснение своему невезению. Питеру нравились истории, когда уже находящиеся в отношениях, влюбившиеся друг в друга люди узнавали, что они соулмейты, но такое было редкостью. Чаще всего всё открывалось при первом поцелуе или намеренном прикосновении. Банально, но романтично. Ещё романтичнее была разве что связь с первого взгляда, которая пугала Питера больше всего. А что если ты не ощутишь её?! Или побоишься подойти?! Или произойдёт форс мажор и придётся лететь спасать миллионы жизней, потеряв свою судьбу навсегда?! Пару раз Питеру даже снилось, как он видит в толпе чьи-то карие глаза с озорными искорками, чертовски похожими на старковские, хватит мечтать Паркер! ощущает какое-то смутное волнение и трепет, но вынужден кинуться на рёв сирен… просыпаясь в ледяном поту, он невольно отмечал, что в таком случае ещё ничего. Его пара хотя бы будет знать, что он Человек-Паук и сможет с ним связаться. А если он будет просто Питером Паркером?! Просто парнем в толпе, который куда-то убежит даже не подумав представиться и не оставив контакт?! Наверняка его соул решит, что он ему не нужен и не станет искать встречи… Нет. Питеру определённо противопоказана связь с первого взгляда. Пусть лучше через пару лет, чем вот так, обухом по голове в самый не подходящий момент.       Порой Питеру очень хотелось расспросить самого мистера Старка, о котором он, к слову, не знал ничего. Ещё будучи подростком Пит загуглил Тони. И к огромному удивлению не обнаружил никакой информации, кроме фанатских страничек с кучей теорий, да пары старейших интервью, где молодой Старк то говорил о том, что не чует ничего, то заявлял, что знает запах, но не ищет, доверяясь судьбе. После плена и становления Железным человеком, он мастерски увиливал от любых вопросов касающихся соулмейтов и переводил тему так, что журналист даже не замечал. Однажды на конференции он не выдержал и ответил, что у него всё хорошо, и он надеется, что эту тему уже наконец-то закроют. При этом так выразительно смотрел на Пеппер Потс, что у Питера не осталось вопросов, кто соулмейт мистера Старка. Как и после сделанного ей предложения. Но когда они расстались спустя год, а Потс заявила в рождественском выпуске Форбс, что нашла свою истинную пару, и они помолвлены… Питер, честно, не знал что думать. Весь построенный в голове вывод рухнул, как карточный домик, а новых кубиков не подвезли. Тогда мистер Старк сослал его на конкурс, а сам не брал трубку пару месяцев, запершись в мастерской. Прошло два года — яснее, что за отношения у них, и кто же соулмейт Тони, который не покидает Базу — не стало. Но он же есть, верно? Его не может… не быть?       Погрузившись в свои нерадостные мысли, Питер и не заметил, как уснул. И открыл глаза лишь, когда время перевалило за пять вечера. Если бы не Пятница, спросившая, что он желает на ужин, так бы и провалялся в постели до самого рассвета. Сил шевелиться не было. Всё тело странно ломило. Хотелось спать. А ещё увидеть мистера Старка. Выбравшись из кокона одеял, Пит погнал себя в душ, надеясь хоть немного взбодриться.       Взбодриться не особо получилось, но хотя бы свинцовая слабость перестала притягивать все конечности к земле. А лёгкий гул и туман, как от иллюзии Мистерио, в голове рассеялись, оставив лишь странный привкус мандарин на языке. Который не получилось убрать даже мятной пастой. Но Питера намного больше интересовало другое:       — Пятница. Мистер Старк не занят?       — Не думаю, что его времяпрепровождение можно назвать полезным. Он в гостиной.       Кивнув, Пит спустился вниз, натыкаясь на звенящую тишину и максимально приглушённый свет. Ни одна гирлянда не горела. Лишь пара настенных бра бросала тусклый свет на бетонные стены. Тони стоял у окна, смотря на пушистые хлопья снега, но вряд ли их видел… Его силуэт на фоне новогоднего пейзажа казался чужеродным, Питер буквально ощущал, как от него, подобно излучению, по помещению волнами растекалось одиночество с крепким запахом виски, бокал которого Старк держал в руках. Сделав ещё шаг, но не обозначая своего присутствия, Питер замер, смотря в спину мистера Старка, борясь с желанием подойти и обнять, прижаться ближе и зарыться носом в волосы, шепча, что всё будет хорошо. Пальцы закололо от нестерпимого желания прикоснуться.       — Я… эм… извините, мистер Старк. Всё хорошо? — Питер дёргано поправил свою растянутую майку и потупил глаза, желая отвесить себе ещё и подзатыльник за такой дурацкий вопрос. Видно же, что не хорошо! Тони редко пил при нём, и то, что сейчас бутылка стояла почти пустой — точно был не лучший знак.       — Да, конечно.       — Вы ссорились, — Питер насупился, смотря в напряжённую спину.       — Как и обычно, — стакан опустел за одно резкое движение. Тони наконец отвернулся от окна, и устало улыбнулся Питеру, тут же отводя глаза и направляясь прямой наводкой к бутылке под недовольное сопение Паучка. — Если бы ты не сбежал утром, было бы лучше.       — Мисс Потс хотела говорить с вами…       — Ага… Мне промыли мозги, сказали всё, что я и так о себе знал или прочитал из писем, обвинили в том, что не делал и в том, что сам себе запрещаю, поэтому, Пит, давай ты не будешь смотреть на Джека как на вселенское зло, ладно?! Взрослые люди иногда пьют, иногда им это даже помогает. Если хочешь — можешь составить компанию. И включить один из тех фильмов, что призваны дарить радость и поднимать настроение. — В ушах отчётливо раздался звук бубенцов. Пит даже головой повертел, пытаясь понять, откуда исходит звук, но мистер Старк, похоже, ничего не замечал. — А если ты не способен принять тот факт, что я пью и гублю, на минутку, своё здоровье, то тебе лучше уйти. Я сейчас немного не в том настроении, чтобы ещё что-то выслушивать.       — Я не собираюсь читать вам нотации, мистер Старк, вы сами это прекрасно делаете. Но, мне кажется, «Один дома» лучше смотреть с кофе и Бейлиз? Мм-м? — Питер попытался улыбнуться и вложить в свой взгляд и улыбку всё тепло, которым хотел бы поделиться с мужчиной.       — И за что ты мне такой понимающий на голову свалился? — Тони расслаблено опустил плечи, прекратив обороняться, и невольно ответил на такую светлую искреннюю улыбку, что блуждала по губам парня. От которой в груди один за одним медленно, но действенно развязывались мёртвые узлы, мешающие нормально дышать. Покрутив бокал в руках, он отставил его на столик и окончательно сдался. Даже его голос звучал на несколько оборотов мягче. — Неси своё детское пойло, Карапуз. Пятница, подскажи Паучку, где зефирки спрятаны.       — Я знаю где. И даже достану без стула!       — Хорошо, хорошо, большой мальчик. Жду тебя в кроватке.       Питер чуть не запутался в собственных ногах от такой фразы и закусил губу, пряча готовую сорваться с губ улыбку. Сердце глупо забилось в грудной клетке, пока мозг пытался не думать, что Тони звучал слишком расслаблено. Как же хотелось поддаться этим игривым ноткам, призванным лишь скрыть истинное состояние. Конечно, мистер Старк не мог переключиться по щелчку, выкинуть все мысли из головы и забыть, но уже то, что он хотя бы попытался это сделать, заставляло Питера глупо улыбаться и одёргивать себя, не позволяя поддаться этому лёгкому флирту. Не сейчас. Не так. Слишком рано.       На запас сладостями, приготовление Ирландского кофе и поиск зефирок ушло не больше пяти минут. Водрузив ужас диабетика на поднос, Питер направился в гостиную. Но не успел он сделать и пары шагов, как наткнулся на незамеченный роботами-уборщиками шарик, и тот покатился по полу. Звук бубенцов огласил гостиную чарующей мелодией. Точно такой, какую Питер слышал пару минут назад, смотря в усталые и колючие глаза мистера Старка. Руки невольно дрогнули, и он поспешил поставить поднос на журнальный столик. Тони замер, следя за игрушкой так, словно та грозилась сию секунду превратиться в бомбу и взорваться. Неприятные воспоминания или… Так невовремя в памяти всплыл десяток лекций о соулмейтах и проявлении связи. Неужели? Но ведь запах обязательно должен быть. Верно? Без него никак… Питер уже сделал шаг, собираясь спросить, как подскочил от громкого голоса Пятницы:       — Запустить фильм?       — Мистер Старк? — Питер прочистил горло и на негнущихся ногах добрался до дивана, помахав ладонью перед лицом зависшего гения. Тони поднял взгляд, от которого у Питера все внутренности скрутило в морской узел. — Готовы к рождественскому киномарафону?       Старк лишь кивнул, словно и не слышал его вопроса, продолжая смотреть куда-то в пустоту. Что толкнуло Питера приземлиться прямо под бок наставника, обжигая того своим теплом — он вряд ли бы смог ответить. Он никогда не позволял себе такое наглое вторжение в чужое пространство, но сейчас мистера Старка хотелось хоть как-то растормошить, и такой нехитрый манёвр неожиданно сработал. На его плечо легла тёплая ладонь, притягивая ещё ближе, выбивая весь воздух из лёгких и парализуя на долгие секунды осознания. Его. Только что. Обняли?       — Не знаю на счёт всей ночи, но этот фильм я точно досмотрю. — Питер зажмурился от приятного, забирающегося под кожу бархатного голоса с лёгкими вибрациями. Вдыхая любимый аромат одеколона с лёгкими нотками шампуня, видимо Тони успел принять душ после разговора с мисс Потс, впитавшегося в кожу металла, дорогой кожи и мускатного ореха. Если бы этот аромат не глушил резкий запах алкоголя, Пит был бы на седьмом небе от счастья. Он и так витал в облаках, что едва уловил тихий шёпот в макушку. — Спасибо, Пит.       За что «Спасибо» спрашивать не приходилось, по одним лишь сжимающим плечо пальцам и сиплому дыханию было понятно без слов. А последовавший едва ощутимый поцелуй волной ледяных мурашек сполз по пояснице, замирая на кончике носа щиплющими нейронами.       — Не за что, мистер Старк… — прошептал Питер, прикрывая глаза, прижимаясь крепче, обнимая руками за талию и вслушиваясь в неровный стук сердца. Кажется, алкогольные пары и на него подействовали, иначе как объяснить такое поведение? Не мог же он отключить все тормоза лишь из-за слов Тони брошенных в пылу утреннего разговора. Быть может он вовсе хотел позлить и спровадить мисс Потс… вот и сказал… то, что сказал? Хотя звучал так искренне и до звенящей ноты надрывно, что…       Пит так задумался, что совсем не следил за фильмом. Он даже его не слышал, убаюканный тихим дыханием и придавленный приятной тяжестью на плече. Полностью растворяясь в объятиях мистера Старка, который, похоже, не видел в них ничего такого. Когда Питер понял, что обнимашки никто прерывать не собирается, он притянул паутиной пакет с зефирками и лишь удобнее устроился на груди, наконец-то замечая рождественский фильм. Но стоило только ему окончательно расслабиться и растечься по тёплому боку, как Старк вдруг отстранился.       — Пит, слушай, такой сильный запах мандарин. Ты гель сменил или умял пару килограмм? Это вроде как вредно даже для твоей мутировавшей тушки… — закончил Старк, кристально ясно осознавая, что кроме него мандаринами тут ни для кого не пахнет. Так некстати мозг вспомнил звук бубенцов. И разговор с Потс.       — Эм… я не знаю. Пятница, пахнет? — Пит виновато опустил взгляд, рассматривая свои неровные ногти. Вот у мистера Старка они идеальны. И никакого серого следа несмотря на постоянную работу в мастерской!       — В смысле ты не знаешь? — настороженно приподнялся Тони, и так и не дождавшись ответа от прячущего глаза парня, требовательно позвал. — Пит?       — Ну, я… Не чую запах мандарин, — нехотя проговорил Питер, макушкой ощущая недовольный взгляд мистера Старка и растущее в его мышцах напряжение. Чёрт. Нельзя было расслабляться и отпускать язык на вольные хлеба. Хотя что он мог ещё ответить, когда ему задали вопрос, ответа на который он не знал? — Это случилось после укуса паука. Видимо какой-то сбой.       — Ты проверялся у врача?       — Н-нет конечно… — мистер Старк смотрел так выразительно, что Питер сдался. — Я не мог пойти к обычному врачу! Он бы точно заставил сдавать кучу анализов, а у меня там мутация на мутации и…       — А почему не пришёл ко мне? На Базе дежурит целый штаб профессионалов, Пит. Ну, или Брюса бы напряг. Чёрт, нам стоит это изучить. Только мандарины?       — Да. Остальные цитрусовые я чую… это обидно. Раньше я обожал запах ёлки и мандарин. А сейчас даже не могу его вспомнить. Хуже, наверное, лишь то, что аромат своего соула я тоже не знаю… — признание вырвалось как-то слишком неожиданно. Питер удивлённо замер, пытаясь понять, с чего вдруг язык сложился именно в эту фразу, и где был его мозг по мере озвучивания.       — У тебя ещё есть время. Я вот запах в тридцать один ощутил и до сорока пяти думал, что мне это почудилось… Он за четырнадцать лет ни разу не повторился.       — Ог… Эм… а сейчас? — Питер удивлённо посмотрел на мистера Старка, так спокойно разговаривающего с ним о соулмейтах. Разве это не личное? Или он решил, что Питер достаточно близкий, чтобы поделиться этим? Так давно интересующий Паучка вопрос сорвался с языка против воли. — Вы знаете, кто ваша пара?       — Нет.       — Н-нет?! — Пит удивлённо захлопал глазами, не понимая, почему мистер Старк так спокоен. Словно уловив его недоумение, граничащее с негодованием, Тони устало вздохнул:       — Я пытался. Но, знаешь, когда твоя жизнь вечно висит на волоске, а всё время занимают или Мстители, или мастерская. Не думаю, что… Моему соулмейту будет лучше без меня.       — Знаете. Я бы хотел в любом случае знать, кто моя пара. Даже если мы не были бы вместе. Просто, это же удивительно, что есть где-то родственная душа, способная понимать без слов и подходящая идеально! Разве нет? — Питер заглянул в глаза Тони, прекрасно понимая — он устал. Ждать чуда, подарка судьбы и своего непутёвого соулмейта. Почему такое досталось ему?! Это… не честно!       — Пит, мне пятьдесят один. Моя пара младше меня лет на пятнадцать и явно живёт своей жизнью, иначе мы давно бы встретились. Такое бывает, это не конец света. — Только вот глаза у него говорили иное, да, он злился, смирился, принял тот факт, что один, но на самом дне была та самая, пробирающая до мурашек боль и немой вопрос «почему?».       — Но вы не выбираетесь никуда! А… что за запах? Может можно предугадать? Мы так с Нэдом буквально просчитали его встречу. Совпадение было в девяносто процентов! Конечно всё может быть с первого взгляда или спустя месяцы, но это самый распространённый вариант, так что мы решили, что это одно из первых свиданий.       Тони задумчиво смотрел на парня, прикидывая, что ответить. Какой-то частью души тянуло сказать правду, но мозг упорно вопил, что лучше соврать. Впрочем, когда он его слушался? И как можно врать этим глазам Бемби, смотрящим с искренним желанием помочь и поддержать. Хуже же от правды не будет — верно? Его заминку Питер воспринял по-своему, виновато опуская взгляд и уже готовясь сбежать:       — Я… это, наверное, личное, и не стоило спрашивать, да?       — Это запах мандарин.       Признание сорвалось слишком просто. И вслед за ним с плеч будто целый фунт снега свалился. Дышать стало в разы легче, а чарующий аромат тех самых пресловутых мандарин затопил собой всё вокруг, у Тони даже горло запершило от такого резкого выброса. Пит наоборот притих, кусая свою губу, и потянулся к злосчастному фрукту, задумчиво вертя в пальцах и протыкая мягкую шкурку, нюхая.       — Оу… и… какой он?       — Раздражающе сладкий с лёгкой кислинкой на кончике языка и едва ощутимой горчинкой, как если бы я съел его с белой плёнкой. Горчинка появилась лет пять назад. Раньше был просто сладкий запах… — Питер закинул в рот плохо очищенную дольку, бросая взгляд на шкурку, которую любил обгрызать после до вяжущего язык вкуса цедры. Для него это была единственная возможность ощутить забытый запах. Привычка, которой ровно пять лет…       — Вы… вы найдёте своего соулмейта. Все находят.       — Не все, но спасибо, Пит. Хотя мне и так хорошо. Да и кому нужен престарелый миллиардер алкоголик с кучей тараканов, смертоносными врагами и скелетами в шкафах?       — Вовсе вы не старый! Вы умный, красивый, заботливый, готовы пожертвовать собой ради мира и ничего не просите взамен на сотни своих апгрейдов или внедрение чистой энергии в инфраструктуру города! Почему никто этого не видит?! А ещё, мистер Старк, тараканы у всех есть, и ваши далеко не такие страшные, как вам кажется! Я даже уверен, что они милые, если их растормошить и задобрить. — Питер сбился на последней фразе и потупил глаза, очаровательно вспыхивая щеками. Похоже на него действительно подействовали пары алкоголя, иначе с чего вдруг такая искренность и неспособность держать свои мысли при себе. Ну, подумаешь запах мандарин для мистера Старка похож на его привычку — это ничего не значит! Проснись Паркер! Ты должен их сам чуять!       — Ладно, ладно, убедил. — Тони потрепал взъерошенного мальчишку по волосам, чуть прикрывая глаза от удовольствия. Конечно он был не согласен и с половиной того, каким его видел Питер, но было приятно ловить такой искренний и восхищённый взгляд, от которого на душе становилось на пару градусов теплее. — Не тараторь только, у меня голова раскалывается.       — От чего?       — Да так, звуки мерещатся… Питер поджал губы, чувствуя, что Тони не договаривает, но не решился поднять так отчаянно желающую закрыться тему. Положив голову на плечо, он прикрыл глаза, вслушиваясь в размеренное дыхание и гулкий стук сердца, смакуя лёгкую кислинку на языке.       Они смотрели фильм в полной тишине, что было несколько непривычно: Питер любил отпускать шутки и комментарии, спорить со Старком и доказывать жизнеспособность выдуманного мира, но сейчас каждый прибывал в своих мыслях. В какой-то момент, бросив беглый взгляд на Паучка, Старк не сдержался от тёплой улыбки: Пит мило посапывал у него на плече, уткнувшись носом куда-то в подмышку.       Дав Пятнице невербальную команду на разбор дивана, Тони потянулся за телефоном, стоило просмотреть присланные отчёты по стычке в Эдмонтон. Заодно разворачивая пару голограмм с информацией на Виктора Фон Дума. Как бы ему не хотелось поддаться умиротворяющему сопению одной паукообразной батарейки — сначала стоило хоть немного решить накапливающиеся как снежный ком проблемы. И почему, спрашивается, они не могли подождать завершения рождественских каникул? Не то чтобы Тони собирался их отмечать, но всё же… разве у злодеев нет выходных?       Разбор полётов, составление отчёта для Росса, выписка счетов на оплату и поручения рабочим группам заняли пару часов, помогая отвлечься от собственных мыслей. Идущий фоном фильм ничуть не раздражал, а сопящий Паучок под боком ощущался так правильно и комфортно, что впервые Тони не зверел от скучной документации. Отвлекаясь то на забавные моменты в фильме, то на копошащегося и старающегося удобнее устроиться Пита, Старк медленно продвигался в работе, борясь с усталостью и свинцовой тяжестью в теле. Стоило поспать. И спать надо было лечь в своей кровати, а не на диване в гостиной в обнимку с мальчишкой. Слишком притягательным мальчишкой… Только вот желания вставать — не было.       В какой-то момент сдавшись, Тони, укрыв Паучка пледом, всё же позволил себе прикрыть глаза и устроить голову на глупых подушках с Сантой и оленями. Всего на минутку. Просто чтобы привести мысли в порядок и перестать залипать на синем шарике под ёлкой, что звучал точно так же, как бубенцы в его фантомном восприятии… вслушиваясь в размеренное дыхание Пита, он сам не заметил, как провалился в сон.

25 декабря

      Тони проснулся от того, что на него смотрели заполненные тёмным мёдом ореховые глаза.       — Ой! — Пит оказался на ногах раньше, чем Старк успел до конца осознать, что видит перед собой одно из самых прекрасных явлений в мире: заспанного и помятого Питера с непослушными волосами, торчащими во все стороны, подсвеченными золотыми солнечными лучами. Он был похож на ангелочка, крылышек разве что не хватало. Хотя с ними Старка наверняка бы сдуло с дивана при таких манёврах.       — И куда ты вскочил, обогреватель? Хорошо же лежали, — тепло улыбаясь, Тони поднялся вслед за парнем, довольно потягиваясь. Спать на диване в обнимку и без кошмаров грозило войти в привычку, и, что самое страшное, Старка такой расклад абсолютно и эгоистично устраивал. Да и Паркер не казался недовольным. Разве что растерянным и до невозможности взъерошенным.       — Да? — Пит звучал так, будто был готов забраться обратно и заобнимать Тони до смерти. Ну или хотя бы снова иметь возможность дышать таким приятным ароматом, упираясь носом в грудь. Чёрт, кажется, запах мистера Старка осел не только в горле, но и пробрался в лёгкие. Только вот сегодня он был каким-то… другим. Питер уже добрые десять минут пытался разобрать его и найти, что же не так, но у него всё никак не получалось.       — Да, но ты обломал весь кайф, так что мне придётся встать и привести себя в божеский вид. Пока твои иллюзии о моей идеальности окончательно не рухнули. Надеюсь, когда я вернусь, меня будет ждать большая кружка кофе?       — И пончик, — улыбнулся Питер, глубоко вдыхая и опускаясь на диван. Тони удивлённо посмотрел на мальчишку, прикрывшего глаза, делающего глубокие вдохи и глупо улыбающегося. Выглядел он так, будто надышался чем-то стимулирующим.       — Что, Пит, сон со мной был так хорош? — Старк был бы не Старком, сумей придержать язык за зубами. Да и провоцировать Пита было сплошным удовольствием. Как и зарываться пальцами в пушистую шевелюру.       — Ага, вы просто космос, мистер Старк, — прошептал Паучок, кажется, даже не отдавая себе отчёт в том, что произносит, поддаваясь мимолётной ласке и падая спиной на разворошенный во сне диван. Тут же распахивая глаза и подскакивая на месте. Тони невольно позавидовал парню, его самого на такую резкую активность с утра уже давно не хватало. — Там снег выпал! Море снега! В этом году настоящее Рождество!!!       Тони бросил взгляд за окно, чуть щурясь от слепящих бликов. Газон пропал под белым пушистым слоем, а деревья, как в волшебном лесу согнули свои ветви белоснежными арками. Гуляющие под ними олени довершали зимнюю сказку. Не хватало разве что пары снеговиков, но исправить это было проще простого.       — Значит у нас сегодня катание на щите Кэпа и прогулка на санях Санты? Или ты передумал?       — Правда?! Вы?! Вы согласны на бой снежками?! — Тони удивлённо смотрел на свисающего с потолка парня. Вот к чему к чему, а к этой его привычке — восторженно прыгать на потолок — он всё ещё не мог привыкнуть, да и вряд ли когда-то сможет.       — Кто-то обещал показать, как отдыхают простые люди… И раз ты не оставил мне подарка с утра пораньше, то я считаю, что имею полное право обстрелять тебя.       — Ага. Да. Тогда… я в душ. — Питер пулей слетел с потолка и, уже выбегая из гостиной, крикнул. — Только индейку мы сами готовить не будем!!!       Сдерживать смех в планы Тони не входило. В его планы вообще-то ничего новогоднего не входило, но ворвавшийся на Базу, как снежный буран в Нью-Йорк, Питер лихо внёс изменения. С ним дышалось легче. А крепкий сон не казался какой-то недостижимой мечтой.       — Пятница? — Тони внимательно посмотрел на одну из камер.       — Шеф Оливье приедет в пять вечера.       — Ты лучшая! Не забудь напомнить мне завтра сделать тебе апгрейд. А то все с подарками, а ты нет. Несправедливо.       — Рада видеть вас в приподнятом настроении, сэр.       Тони на это ничего не ответил, сам прекрасно понимая, что ещё ни разу так не ждал Рождественского ужина, разве что в детстве. В очень раннем детстве, воспоминаний о котором и не сохранилось почти. Попросив Ницу разложить подарки под ёлкой, пока они с Питом будут гулять, Старк в предвкушении от завтрашних утренних криков полных восторга и миллионных причитаний «Вау! Круто! Спасибо, мистер Старк! Вы лучший!» поспешил привести себя в порядок. Абсолютно не замечая чарующей трели бубенцов и запаха мандарин.       Тони с улыбкой смотрел на свернувшегося калачиком на диване Питера, понимая, что сегодняшний день он не забудет ни за что на свете. Паучку удалось не только отвлечь его, но и заставить забыть обо всём, полностью отдавшись моменту. В груди, где когда-то светился холодным синим реактор, сейчас пульсировало золотистое счастье. Слишком непривычно. Слишком горячо. Питер был весь такой: слишком открытый, слишком добрый, слишком позитивный. Стянув с себя дурацкий свитер с Гринчем, размахивающим сахарной тростью и падающим на лёд, Тони устроился рядом с посапывающим Паучком, который тут же подобрался чуть ближе.       — А говорил, до утра не уснёшь, — тихо прошептал Старк перебирая пряди и вдыхая полной грудью аромат мандарин, который подобно выпитой бутылке шампанского игриво оседал искрами на кончике языка. Для того чтобы провести параллели и осознать, что возможно именно Паучок является его соулмейтом, у Тони ушёл неполный день. Уж слишком много совпадений. Особенно с датой рождения… от одной мысли, что Питер является его парой, невольно начинало трепетать сердце. А вот от эгоистичной радости или тревоги, сказать было слишком сложно…       Тони наслаждался его обществом, такой живой и открытый, Пит подобно лучику солнца, непоседливому солнечному зайчику, скакал по его потемневшей от призраков прошлого жизни, пробираясь в самые мрачные углы и выгоняя оттуда холод. Он с самого начала ощущался кем-то родным, ему хотелось доверять, оберегать и баловать. Тони не мог отрицать того, как чутко Паучок чувствовал его. Порой даже казалось, что лучше него самого зная, что нужно… как, например, сегодня. Старк ласково скользил пальцами по скрытой свитером руке. Это звучало слишком глупо и странно, но он, кажется, ни разу не лепил снеговика в детстве… Когда Тони только сказал об этом, Пит так забавно хмурился, смотря из-под непослушной бровки, словно ждал, что ему сейчас улыбнутся и скажут, что это шутка. Но так и не дождавшись, мигом отложил «ледянку» и потащил лепить двухметрового снеговика. И пока Тони с затаённым восторгом наблюдал, как Питер одной левой поднимает гигантские комья снега, Марк под управлением Пятницы принёс все необходимые атрибуты снеговика. А потом был кролик, а потом две крепости и обещанный бой снежками. Отказаться от суперспособностей они не могли, поэтому у Старка сразу образовалось летательное преимущество в виде части элементов костюма, а Паучок лихо перенастроил свои вебшутеры и стрелял из них снежками, как из рогатки. В бою Тони выиграл, хоть Пит так не считал, не желая признавать своего воистину глупого и нелепого поражения: перепутав режимы паутиномётов, он умудрился сам себя спеленать. Позор! На Базу его нёс Марк под заливистый смех Старка, который не стеснялся отвешивать комплименты его пятой точке и с каждой минутой всё больше полыхающему личику. Дулся Пит ровно до того момента, пока не увидел целую гору подарков под ёлкой и не ощутил восхитительные ароматы, доносящиеся с кухни.       Рассматривая, как под закрытыми веками бегают туда-сюда зрачки, как не совсем ровное дыхание срывается с приоткрытых обветренных губ, а пальцы то и дело сжимаются на футболке в попытках притянуть ближе, Тони заворожено коснулся пряди, что падала мальчишке на лицо, отчего он то и дело морщился. Интересно, что ему снится? Взгляд против воли замер на приоткрытых губах. Собственное дыхание тут же потяжелело, а по телу пробежала волна жара. Чтобы он не говорил Пеппер, но контролировать свои желания у него выходило из рук вон плохо вот уже пару лет. И как только Пит с его чутким слухом и не таким острым, как оказалось, нюхом, ничего не замечал? Почему наоборот сам поддавался на провокации и порой не стеснялся ответить флиртом на флирт. Иногда Тони казалось, что всё это ему лишь мерещится, что мозг принимает желаемое за действительное. Но за сегодняшним ужином он мог поклясться — Питер не просто мило улыбался, шутил и смотрел своими восхищёнными глазками, он флиртовал. Очень ненавязчиво, но при этом не оставляя ни шанса себя не заметить. То, как он стонал от удовольствия, откусывая тающее во рту мясо индейки, точно будет сниться Старку во снах с рейтингом двадцать один плюс. То, как хитро улыбался, облизывая стекающий по пальцам сливочный соус — навряд ли покинет голову гения в скором времени. А от его тёплого смеха после пары бокалов шампанского у Тони искры взрывались перед глазами, хоть он и пытался внушить себе, что это лишь блики мерцающих гирлянд. Питер был невероятно притягательным в обтягивающей рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, открывающей вид на такие восхитительные ключицы, по которым хотелось провести языком, попробовать на вкус…       Образ растворился из-за прижавшегося к нему и спрятавшего нос в изгибе шеи Питера, выбившего весь воздух из лёгких Старка и обдавшего сладким ароматом мандарин. Пора было встать и убраться максимально далеко, но, не слушая голос разума, Тони завороженно заскользил пальцами по нежной щеке, наслаждаясь обжигающим жаром.       — Дьявол, Пит, невозможно быть таким… совершенным.       Питер завозился, уходя от щекочущего касания, ещё крепче прижимаясь к Тони. Сжав кулаки, уговаривая себя не касаться такого соблазнительного изгиба поясницы, так чертовски близко застывшего у руки, Старк досчитал до десяти, пытаясь унять гуляющие по ладоням разряды. У него это даже получилось. Он почти взял себя в руки и отстранился, как Питер тихо прошептал:       — Мистер Старк… — его ладонь накрыла точно то место, где долгие пять лет гудел реактор.       Сердце резко кольнуло. Сглотнув, Тони снова остановил взгляд на чуть приоткрытых губах и мило заломленных бровях. Паучок цеплялся за него так, будто от этого зависела его жизнь. И по правде говоря — зависела. Только вот не в лучшую сторону… Тони попытался отцепить ладонь Пита, но словно почуяв, что от него хотят сбежать, паукообразный лихо взял его бёдра в капкан своих нижних конечностей. Прижимаясь ещё ближе и сипло выдыхая. — Не уходите…       — Пит? — Тони аккуратно положил ладонь на соблазнительный прогиб поясницы и тихо прошептал. — Ты спишь? — ответом послужило неровное сопение. — Чёрт, малыш, что ты со мной делаешь?       Тони Старк — Железный человек. Только вот человек он — далеко не железный. Со своими слабостями, желаниями, проблемами и страхами. И самой большой уязвимой точкой под именем Питер Бенджамин Паркер. Прижимая мальчишку к себе, вдыхая пробирающийся в лёгкие аромат мандарин, чувствуя, как едва заметно вздрагивает и напрягается под его ладонями Пит, он прекрасно осознавал, что происходит. Да, он мог бы бегать от решения проблемы и делать вид, что ничего не замечает, мог бы отстраниться на год или два, дожидаясь, пока Паучок влюбится и забудет о родственной душе, но его слова о том, что, несмотря ни на что, он хотел бы знать, кого ему выбрала Судьба — заставляли остаться на месте. Впрочем, не только слова, ещё эгоизм и банальное желание побыть счастливым. Узнать, что такое единение родственных душ…       Напряжённо вглядываясь в расслабленное личико, пытаясь уловить малейший намёк на то, что Пит не спит, Тони медленно подался вперёд. Кровь шумела в ушах, мешая расслышать размеренное дыхание. Даже первый поцелуй не вызывал такого трепета и предвкушения, как желание украсть этот. Совесть вопила, что он поступает как последняя скотина, но так хотелось попробовать. Лишь легонько коснуться этой чёткой линии наверняка мягких и податливых губ. Узнать наверняка, дать себе время подумать, найти лучший способ рассказать… Прикрыв глаза, не замечая затрепетавших ресниц, Тони нежно коснулся дрогнувших и приоткрывшихся навстречу губ. Обжигаясь жаром, но не утопая в мандариновом вихре, и не слыша звука бубенцов.       — Пи-ит, — сипло выдохнул Тони и невидящим взглядом упёрся в потолок. Губы горели от украденного поцелуя, а на глаза наворачивались едва сдерживаемые слёзы. Что-то внутри неприятно тлело, прожигая органы насквозь. Хотелось завыть. От обиды. От боли. От разочарования. Хотелось спросить «Почему?!» и «За что?!» у Судьбы, а ещё навалять ей так, как самому Кэпу и не снилось. Он же… это должен был быть Пит! Всё сходилось идеально! Почему нет?! Не заслужил? А кто тогда заслужил?!       Тони задыхался в собственных мыслях, тем временем как Питер лежал с распахнутыми глазами и ловил пылающими губами едва проникающий в лёгкие воздух. Поцелуй взорвал настоящий мандариновый щербет.

26 декабря

      Питер проснулся от солнечного зайчика, гуляющего по лицу. Повозившись в настоящем коконе из одеял в безуспешных попытках выбраться или хоть как-то увернуться от ярких лучей, он недовольно простонал, приоткрывая один глаз и тут же встречаясь взглядом с виновником своего раннего пробуждения. Один из оленей подошёл вплотную к окну и с интересом заглядывал внутрь, а его именной значок отражал лучи зимнего солнца. Сладко зевнув, Пит перевернулся и едва не врезался губами в идеальную скулу мистера Старка. Сердце испуганно-восторженно ухнуло и ушло в пятки. Он спал с Тони! Снова! То есть, мистер Старк спал с ним и…       Словно по щелчку пальцев на него обрушились воспоминания: волшебный вечер полный смеха, улыбок, флирта. Захватывающий дух салют. Горячий шоколад и тёплые объятья у камина. И поцелуй!!! Поцелуй со вкусом мандарин.       Питер с замиранием в сердце коснулся колючей щеки, прочертил пальцем тонкую линию губ и, набрав полную грудь воздуха, несмело прикоснулся к сухим губам. Перед глазами вспыхнул настоящий фейерверк, несравнимый с тем, что устроил для него Тони, а на языке взорвался мандариновый вкус. Такой резкий, такой сочный, сладкий, кислый с горчинкой. Казалось, даже на лицо попали фантомные брызги разрывающейся шкурки. Тони. Фоном задорно звенели бубенцы. Тони — его соулмейт! Отстранившись, глупо улыбаясь, Питер выскользнул из рук мистера Старка. В груди искрило три тысячи бенгальских огней, а сердце билось быстрее, чем после первого полёта на паутине над Нью-Йорком. Хотелось кричать и смеяться от счастья. Его соумейт — Тони Старк!!! Тот, кого он боготворил, в кого был влюблён, к кому привязан и о ком мечтал больше всего на свете. Господи! Он. Он его… Тони поцеловал его вчера! Сам. От захлестнувших эмоций на глаза выступили слёзы, а с губ вот-вот грозил сорваться то ли писк, то ли крик. В голове царил настоящий яркий хаос. Соулмейты… Понимая, что ещё секунда, и он попросту взорвётся, Пит вылетел из гостиной, позволяя себе сорваться на крик только оказавшись в своей комнате и предварительно уткнувшись в подушку. Невероятно!       — Пятница! Ты, ты же… Ты знала?! Это как-то считывалось на наших показателях?       — Прошу прощения, Питер, но я не могу читать твои мысли. Моя диагностика показывает лишь то, что ты гипервозбуждён и взволнован. Что ты хочешь узнать?       — Я… Я ведь, — Питер как-то неожиданно выдохнул, теряя все силы и неуверенно садясь на кровати. — Никаких скачков? Ничего… подозрительного?       — Если не считать стабильный и крепкий сон мистера Старка последние дни — ничего.       Питер на ватных ногах подошёл к окну. Но, не мог же он ошибиться? Он чувствовал всё то, о чём рассказывали на уроках. Может не так ярко, но чувствовал!       — Ты кажешься расстроенным, Питер.       — Я… нет, просто… забудь, Ница. Мне показалось. Наверное. Не обращай внимания. И про то, что я… сделал, не говори мистеру Старку, — протараторил Пит, останавливаясь около комода, на котором лежали Рождественские подарки для Мстителей. Даже если он ошибся, если… как же больно даже думать об этом! мистер Старк не его соул. Это ни в коем случае не должно испортить сегодняшний день! Он просто обязан сделать его волшебным. Бросив взгляд в зеркало, Питер попытался улыбнуться своему отражению с застывшим на глубине глаз недоумением. — Тони просто обязан сегодня улыбаться.       Взяв все коробки и упаковки под подмышку, Пит тихо, словно вор, проскользнул обратно в гостиную, принявшись прятать подарки по именным носкам. У мистера Старка рождественских презентов было несколько, так что спрятав самый маленький, но самый дорогой Питеру подарок в носок, остальные он положил к многочисленным муляжам под ёлкой. Это же муляжи? Верно? Но заметив бирку на бантике, а следом ещё и ещё одну, он не удержался, желая узнать, какой из подарков — его. И вчитываясь в бирки с каждой секундой всё больше и больше распахивал свои блестящие в свете гирлянд глаза, борясь с желанием разбудить Тони и заобнимать до смерти: почти все эти коробки принадлежали ему!!!       Тони проснулся от задорного звона бубенцов на рожках-ободке Питера, что сидел под ёлкой в окружении горы подарков в самом дурацком в мире, но почему-то всё равно делающим мальчишку чертовски милым, зелёном свитере с оленем и уминал мандарины. А ещё Паучок в нетерпении крутил в руках один из своих многочисленных подарков, и, кажется, сам того не замечая, отковыривал подарочную упаковку. Потянувшись и до неприличия заразительно зевнув, Старк подпёр голову рукой, не желая покидать кровати.       — Доброе утро, мистер Старк, — расплылся в самой счастливой из всех своих возможных улыбок Питер. Пятница словно только и дожидалась пробуждения своего создателя, тут же включила рождественский плейлист.       — Это самое необычное Рождественское утро в моей жизни. — Хриплым, на пару тонов ниже обычного, голосом произнёс Тони, прекрасно видя, как на него реагирует мальчишка. Мальчишка, на которого он не имеет ни единого права так смотреть! И всё же удержать рвущийся с языка комплимент он был не в силах. — Из тебя вышел бы очень милый олень, Пит.       — А из вас соня-мышь. Уже почти полдень, мистер Старк! А я всё ещё не распечатал вот эту гору подарков, которую Пятница почему-то считает принадлежащей исключительно мне?! — Пит наградил его улыбкой и нетерпеливо похлопал по самой большой коробке, в которой был спрятан Сокол Тысячелетия из семи тысяч пятиста с чем-то деталей. — Я думал, что это всё — бутафория!!!       — Я немного увлёкся? — облизнулся Тони, предвкушая восторг Питера такому подарку. Нэд обзавидуется… На губах до сих пор сохранился яркий вкус мандарин, как и аромат, что блуждал по комнате, от которого становилось физически больно. Чёрт, он же почти принял, что это Питер. Допустил, что они могут быть вместе. Может не так, как хотелось бы ему, впрочем, Пит смотрел так, что ни единого сомнения, что он его хочет — не оставалось, но всё же одно дело смотреть и желать, а совсем другое — получить. Но всё же вместе…       — Ага, совсем чуть-чуть. — Хихикнул Паркер и задорно наклонил голову, словно специально стараясь позвенеть рогами как можно громче. — Вы готовы смотреть, как я буду разворачивать ваши подарки? Потому что ждать, пока вы окончательно проснётесь, перестанете летать в облаках и вскроете свои — я не могу!       Тони лишь тепло улыбнулся, садясь на диване и с интересом наблюдая за мальчишкой. Питер азартно потёр ладони и, к его удивлению, выбрал не гигантскую коробку Лего, о наличии которой под красивой упаковкой, впрочем, он не знал, а небольшой серебристый свёрток, один в один похожий на подарок, что получил Гарри Поттер в свой первый год в Хогвартсе.       — Мантия невидимка, мистер Старк?       — А ты открой и увидишь, — Тони подался вперёд, с предвкушением всматриваясь в лицо Питера. Сердце, сделав пару тройных тулупов, замерло, ловя абсолютный восторг от округляющихся в шоке глаз Паркера, когда тот разорвал упаковку.       — Мистер Старк?! Это… это… это то, что я думаю?!       — Костюм с полным отражением. Можешь стать абсолютной невидимкой, Пит. — Тони не сдержал смеха, смотря на потерявшего дар речи Паучка. Да. Именно на такие эмоции он и рассчитывал.       — Мистер Старк!       Питер, с громким воплем и лучащимися счастьем и восторгом глазами, подскочил с места и в одно мгновение, преодолев разделяющее их расстояние, повис на шее Тони. Плюхаясь к нему на колени, прижимаясь крепче и порывисто целуя. Он целился в щёку. А Старк так удачно повернул голову.       Динь-дон-динь! И запах мандарин. То, что он ощутил утром — было просто шуткой. Сейчас — сейчас весь мир вокруг вспыхнул оранжевым, как в той глупой рекламе Фанты. И… Питер прикрыл защипавший нос ладонью. Резко. Сладко. Кисло. С брызгами на носу. Вдох. Ещё один судорожно сжимающимися лёгкими. И он почувствовал запах мандарин!!! Не совсем ориентируясь в пространстве, полностью потерявшись в цитрусовой реальности, Пит чуть качнулся назад и упал бы, если не тёплая рука, лёгшая на поясницу. Тони смотрел ему в глаза абсолютно ошарашенным взглядом. Не верящим. А Питер задыхался в аромате. Хватал ртом воздух и не мог сдержать улыбки и блестящих слёз. Всё же — соулмейты.       Тони тяжело сглотнул наполненный цитрусами воздух, от которого кружилась голова. В которой было до безобразия пусто. Лишь Питер, улыбающийся и, кажется, не верящий в происходящее. А ещё тысячи воспоминаний, слов, улыбок, прикосновений, объятий, вопросов и рассказов, смеха, взглядов… В ступоре смотря в округляющиеся глаза Пита, который, похоже, испытывал нечто подобное, Тони ощущал его горячую ладонь на своём сердце и готов был поклясться, что чувствует, как бьётся не только его, но и сердце Питера. Запах мандарин был на языке, на губах, летал в воздухе и оседал в лёгких. Казалось, что они взорвали целый парфюмерный завод и искупались в нём с ног до головы. От мелькающих, подобно брызгам, воспоминаний должно было затошнить, но центр притяжения сместился. Замкнулся на огненной ладони, касающейся его сердца. Питер был его Вселенной, и теперь, кажется, в прямом смысле.       Старк хотел отстраниться, хоть что-то сказать, понять, как такое возможно, ведь вчера он не ощутил ничего… как Питер подался вперёд, впечатываясь своим огненным телом, душа в объятьях, забираясь пальцами в отросшие волосы на затылке и сбито шепча:       — Простите, мистер Старк.       — За что? — Это ему вроде как стоит просить прощения за испорченную жизнь… ведь подарком такой союз был лишь для него. Зачем молодому парню старик с кучей проблем, которые даже миллионы на счетах в банке решить не в силах.       — Меня не было рядом слишком долго. Я…       — Ох, Пит, — Тони смог лишь негромко хмыкнуть и, прикрыв глаза, обнять такое сильное и одновременное хрупкое тело. Позволяя себе раствориться в мандариновом раю. — Это ты меня прости.       — За что?!       — Ты заслуживаешь явно другого соулмейта и…       — Я тебе сейчас паутиной рот заклею. — Тони абсолютно не ожидал ощутить на своей груди стальные пальцы, сжавшие майку до протяжного треска, и раздувающего от негодования ноздри Паучка в миллиметрах от своего лица. — Мистер Старк!!! Вы серьёзно?! Да я!!! Я мечтать об этом не смел?! Вы лучшее, что могло случиться с этим миром!!!       — Не переоценивай меня. — Тони невольно задержал дыхание, любуясь этой силой, грацией, верой и нескрываемой привязанностью и влюблённостью. А от нацелившегося на него вебшутером Питера по телу пробежала предвкушающая дрожь. Облизав пересохшие губы, Старк смотрел в тёмно-медовые омуты полные праведного возмущения.       — Тони, ещё слово и я…       — Как ты меня назвал? — прищурился Старк, расплываясь в улыбке. Проворно ловя вмиг растерявшего всю уверенность и запал, готового позорно сбежать с колен парня. Замирая пальцами на подбородке, подаваясь вперёд и опаляя горячим дыханием, жадно всматриваясь в мечущиеся ореховые глаза. Любуясь смущением, спорящим с упрямством, такой живой мимикой, открытыми эмоциями и мыслями, Тони упустил миг, когда Пит подался вперёд и провёл языком по сомкнутой линии губ, выбивая весь воздух из лёгких и сам срываясь на протяжный стон. — Ты об этом пожалеешь, Пит.       — Даже не подумаю. Тони, — прошептал Питер в поцелуй, жадно приникая к губам с колючей щетиной. А Старк поддался юношескому порыву, сдался обнимающим рукам, и позволил себе не думать ни о чём на свете, кроме того, что это лучшее Рождественское утро в его жизни.