Кости: части целого.

      Свитс ударил свою голову о стол. Оказывается, это не помогает... Хотя если долбануть ещё раз... Нет, не выйдет. Дело продвигалось чертовски медленно, и эти акации уже мерещились ему везде. А время все идёт. Серьёзно, прошло уже три дня, а них..             — Свитс! — навевает флэшбэки. Хех, — ты здесь?             — Да-да, — нет, в полной заднице.             — Нужно, чтобы ты в сотый проанализировал эти бумажки, потому что Ходжинс уже психует, — Бут кинул ему на стол огроменную стопку каких-то древних записей.             — Угу, — Лэнс всё ещё лежал на столе.             — Свитс, — снайпер замялся, — ты в порядке?             — Разумеется, — какая гладкая поверхность. Надо же.             — Позвони, если что-нибудь найдёшь, — хм.             — Хорошо.              Сили неловко почесал затылок. Хотелось сказать что-нибудь ещё.             — И.. и зайди к Заку. Нужно подготовить его к суду.             — Мгм.             — Эээ.. Ладно. Пока, Свитс, — в ответ молчание.             Бут постоял ещё немного и вышел. Психолог повернул голову в сторону бумажек. Такое чувство, что она на него свалится. Но то явно поможет больше, чем записи в деле Гормогона. Хотя бы из-за того, что он прошерстил всю папку и нашел, тадам, ничего.

Бесполезен.

            И он ни разу не появился в лаборатории. И не позвонил никому. Отвыкать очень трудно.

А лучше было не привыкать.

      Гормогон был никем. И остаётся никем. Тенью, отражением одной из самых мерзких идей человека. И проблемой, доставляющей другие проблемы. Проблема плюс проблемы равно катастрофа. А из катастрофы следуют ужасные последствия. Чтобы этих самых последствий не было, нужно из катастрофы извлечь корень, точку, найти суть. И тогда остальные проблемы разрешатся сами собой. И результатом этих бесполезных размышлений будет решение искать тело ученика Гормогона. А потом к мистеру Эдди. Или лучше наоборот. Хотя… Нет, лучше начать с ученика.

***

      Итак. Свитс узнал, как хоронили каннибалов их ученики. А как наоборот? От чего ученики вообще могли умереть? От старости вряд ли. От болезни? Возможно. Их могли убить? За что? За включение мозгов или за неудачи? Но результат-то один.

Их похоронят как неверных.

      Значит, нужно искать, что будет с этими несчастными. В любом случае несчастными.       Лэнс посмотрел содержание книги, которую держал в руках. Не то. Потом прошёлся глазами по другому. То же самое.       На четвёртой книге он готов был расцеловать стол.       На шестой тетрадке залезть под него и пускать звуки отчаяния.       И вот.       Вот этот незаметный листок с самым непонятным почерком фактически спас ему жизнь. И не только ему.

***

            — Свитс, ты уверен? — Бут спрашивал его, кажется, в тысячный раз.             — Да, — нет.             — Его похоронили под центральной акацией, как неверного?             — Угу, — Лэнс готов был заснуть.             — Хорошо, тогда мы едем туда, а ты к Заку, — в голосе агент слышалась усталость. И раздражение.             — Ладно.             — …Свитс?             — М?             — С тобой всё в порядке?..             — Конечно.             — Пока, Свитс.             - …       В трубке раздался тяжёлый вздох. Лэнс отключился. Надо ехать к доктору Эдди.

***

            Перед тем, как зайти в комнату для свиданий, психолог сделал несколько глубоких вдохов. Не помогло.             — З-здравствуйте, доктор Эдди, — Лэнс неловко улыбнулся.             — Доктор Свитс, — Зак встал, будто ждал его. Но его выражение лица говорило об обратном.             — Для суда любое ваше слово будет важным и неоднозначным, поэтому нам нужно обговорить несколько деталей, — посетитель перешёл сразу к делу. Как уже писалось, ему было неловко.             В ответ Зак лишь кивнул. Его глаза горели решимостью.             — Отлично. Вы ни в коем случае не должны говорить, что убили того лоббиста или подтверждать это. Понимаете?             — Но я же убил его? — антрополог непонимающе наклонил голову.             — Нет, Вы лишь сообщили его местонахождение, — нужно будет составить психологический портрет доктора Эдди, — это только причастность. Небольшая. Вы даже не присутствовали при акте убийства, — это тоже стоит учесть, — и не говорите, что устроили взрыв. Хорошо?             — Хорошо.             — И не забудьте упомянуть, что не ели людей.             — Хорошо.             — И нужно будет сказать, что Вы помогали в поимке Гормогона. Но это уже на плечах адвоката.             — Хорошо.       Хорошо? Свитс поднял голову на Зака. Зак в упор смотрел на него. Чего он ждёт?             — Э.. М-мне пора, доктор Эдди, раз уж мы обсудили, как Вы будете говорить, мне нужно вернуться к своим делам, — Лэнс отошёл к двери, — до свидания.             - …

Лэнс опять ничего не видел.

***

            — То есть, вы всё обсудили?             — Да.             — Это хорошо.             — Да.             — Не хочешь заехать в лабораторию?

Что?

            — Не хочу.       Слова сорвались с языка      быстрее, чем он успел их обдумать.             - …             - …             — Ну ладно… До встречи, Свитс.             — Пока, Бут.       Лэнс отключился.

Отвыкать всегда трудно.

Беспощадные глубины морщин

Марианские впадины глаз

Марсианские хроники нас, нас, нас

Посреди одинаковых стен

В гробовых отдалённых домах

В непроглядной ледяной тишине

Искушениям и праздникам — нет Преступлениям и праздникам — нет Исключениям и праздникам — нет, нет, нет. На семи продувных сквозняках По болотам, по пустыням, степям По сугробам, по грязи, по земле