Часть 15
1 февраля 2025 г., 01:19
Лэнсу, возможно, стоило бы задуматься о том, чтобы начать свою собственную карьеру в мире эзотерики. Хотя тут и не нужно было экстрасенсорных способностей, чтобы понять: они ничего не найдут. Этот мужчина, всего лишь мужчина, хоть и, как уже было выяснено, он не являлся работником больницы, и кроме этого, больше ничем себя не выдал.
Хотя они с доктором Бреннан и Бутом и допросили врачей и охранников, дежуривших в в ту злосчастную ночь.
Свитс не то, что бы являлся социопатом, но начал замечать у себя симптомы после всего лишь третьего опрошенного:
— Итак, мистер Ворчавски?.. Вам не стоит бояться, мы всего лишь собираем показания, — проговорил со своей типичной подкупающей ухмылочкой специальный агент Сили Бут. Хотя тут же его неповторимая ухмылочка стала довольно угрожающей, по скромному мнению Лэнса, — настоятельно рекомендую сотрудничать со следствием. Вы ведь знаете, что бывает за укрывательство преступника?
Доктор Бреннан, стоявшая за его спиной, смерила врача выскомерным взглядом, скорее всего, понабиравшись навыков допроса у своего напарника, опять подумал Лэнс.
Бедный доктор Ворчавски нервно переводил взгляд с одного на другого, с другого на третьего, потом опять на доктора Бреннан, на Лэнса и снова на Лэнса.
О.
Подумал Лэнс.Так ты ищешь у меня поддержки.
В этот раз, Лэнс, к сожалению, не мог ни чем помочь. С этими двумя мастодонтами в проведении допросов, подумал он, закатив глаза, не поможет даже Энджела с её волшебной улыбкой. Возможно, к концу дня, доктор Ворчавски сам будет думать, что он преступник, не выдержав давления со стороны людей, которые чуть не потеряли доктора Эдди. К слову, доктор Ворчавски не был таким уж примечательным. Серые глаза, кажущиеся совсем маленькими из-за диоптрий очков, большой нос и тонкие губы, залысины на голове, несмотря на то, что доктор выглядел молодым и трусливый взгляд исподлобья.Трусливый предатель.
Так они обычно и выглядят в книжках и фильмах, пришла внезапная мысль в голову Свитса. — Я.. Я ничего… — попытался заговорить скрипучим голосом доктор Ворчавски, у которого из примечательного, похоже, была только его фамилия. — Ну-ну, док, мы же ни в чём тебя не обвиняем, — улыбка агента казалась дружелюбной. — Пока ни в чём не обвиняем, — не выдержала доктор Бреннан. Ворчавски выронил ручку. Сили Бут почти обречённо прикрыл глаза. — Нам хотелось бы просто узнать, кто был на смене в ту ночь, кроме вас, и не видели ли вы кого-нибудь странного, может быть, кто-то из пациентов странно себя вёл? — отвлёк внимание Лэнс от этой ремарки. Доктор перевёл взгляд на него: — Вы знаете… Все пациенты здесь странные, — сказал он. Бут и Бреннан синхронно скрестили руки, — и сюда не пропускают кого попало, особенно в палаты к особо опасным преступникам… Он нервно потёр красные руки. Лэнс прищурился. Этот намёк был толще и прозрачнее любого стекла. — Только нападают почему-то на особо опасных преступников, а не наоборот, — высказала витающую в воздухе мысль доктор Бреннан, начинавшая злиться. Уголок рта агента нервно дёрнулся, когда взгляд Ворчавски снова стал испуганным. — Спокойно, Кости, доктор не договорил, — с всё более напряжённой улыбкой говорил Бут, давая сигнал Ворчавски продолжать. — Да.. И.. Мы всегда ставим подписи, кто когда дежурит, — как будто в надежде оправдаться проговорил врач. — Можно ли взглянуть на этот листок, доктор? — проговорил Лэнс, смягчая взгляд. — Конечно, — сказал Ворчавски с неуверенной улыбкой. — Заодно мы бы хотели осмотреть ваш кабинет, доктор, — уверенно сказал воодушевлённый Бут, не оставляя Ворчавски и шанса отказаться. Доктор Темперанс Бреннан лишь продолжала выразительно смотреть на работника больницы, и, скорее всего, именно это возымело больший эффект.***
— Доктор Эдди должен был перевестись из психиатрической больницы в тюрьму в течение месяца, пока подготавливались документы о его деле, — медленно проговорил Свитс, пока они шли к кабинету, — о его… роде преступления много кто знал? — …нет. Доктор Эдди не являлся самим преступником, и, как сейчас выяснилось, даже соучастником не является, — также медленно проговорил Ворчавски, — так что некоторые газеты даже не освещали его имени. И чтобы не сеять панику среди остальных пациентов и врачей, доступ к информации о деле доктора Эдди был предоставлен только врачам, работающим с особо тяжкими… болезнями. — А о его переводе? — спросила доктор Бреннан. Ворчавски отвёл глаза. — На самом деле, эта новость разлетелась по больнице довольно быстро, потому что никакой пугающей информации не содержала, — оправдался он. Лэнс лишь кивнул, разочаровшись. Количество подозреваемых это никак не сокращало. Бут успокаивающе провёл пальцами по ладони. Лэнс вздрогнул, подняв голову: напарники улыбались ему.И он улыбнулся в ответ.
***
В кабинете был кавардак. Настоящий, самый настоящий кавардак. Лэнс подумал, что для больницы, где содержатся психически-нездоровые люди, это как-то ну… мягко говоря, безответственно. Хотя и выглядело довольно пугающе. Белые стены, белые столы, компьютеры и даже ручки на столах белые. Контрастно-чёрные стулья смотрелись чужеродно и создавали неясное впечатление нарастающей тревоги. А выделяющиеся на белом полу как будто бы грифельные царапины навевали просто панику.Чернильные пятна скребущей мысли.
Отвратительно.
Лэнс.
Лэнс.
— Лэнс? — Бут тряс его за плечо. Он выглядел обеспокоенным, — всё нормально? — Да… — Лэнс не обращал внимания на тревогу в глазах доктора Бреннан, — да…***
Лэнс пытался найти дело доктора в многочисленных папках, многие из которых лежат явно не первый и не второй и даже не третий год. Пациентов тут лечат вообще? Или это просто тюрьма, только для фриков? Изолированное общество, не знавшее, не знающее, и видимо, никогда не узнающее своих прав. Развито ли их мышление в равной степени с людьми, не имеющими таких заболеваний? Или они ничего кроме болезни не знают? Была ли их жизнь настоящей? Не подверженной осуждению или жалости общества? Осознавали ли они себя без болезни? Лэнс сочувствовал им.Именно поэтому он никогда не брался за то, что нельзя исправить.
Это тяжело и больно. И страшно.***
Бут пытался найти этот гребаный график дежурств, пока Кости третировала, допрашивала, Ворчаски, который почти слился со своим кабинетом, и пока Свитс, пытающийся делать вид, что всё нормально, медленно сходил с ума в безумной белизны помещения. Агент тяжело вздохнул. Честно, его напарники самые лучшие на свете, хоть он и никогда не скажет им об этом, но иногда… Это невыносимо. — Вы уверены, что никого не покрываете? — наседала доктор Бреннан, — вас ждёт меньший срок, если признаетесь сейчас. Ворчавски нервно сглотнул. Бут хлопнул ладонью по лбу.***
— Нашёл! — воскликнул Лэнс. Бут и доктор Бреннан моментально подскочили к нему, склонившись к листу. Это действительно был график дежурств. Только вот… Лэнс нахмурился. — Вы дежурили в ночь нападения на доктора Эдди? — проговорил он, обращаясь к Ворчавски. — Вы не так поняли! — просипел врач, — я просто побоялся сказать! — Вы же понимаете, что становитесь главным подозреваемым? — пугающе спокойно сказал Бут, — у меня нет ордера на арест, но… — Я уснул! Уснул! — практически прокричал Ворчавски, — поэтому не мог сказать! Доктор Бреннан с отвращением смотрела на врача. Он же понимал, что для них это важно… Как он мог. Бут с силой сжал переносицу. Накатила неожиданная усталость и разочарованность в людях. Оба напарника выглядели опустошёнными и смирившимися. Лэнс с грустью смотрел на развернушуюся сцену. Он положил график дежурств в папку с делом доктора Эдди и, собрав волю в кулак, проговорил: — Проводите нас к выходу, пожалуйста.***
Уже сидя в машине, Лэнс задумчиво проронил: — Ворчавски кого-то покрывает. Бут не успел кивнуть, как доктор Бреннан возмущённо обернулась к агенту: — Я была права! Теперь он просто так не отверится! — сказала она с горящими глазами. Лэнс улыбнулся, встретившись взглядами с Бутом в зеркале.Глаза загорелись не только у неё.
Вот тебе мой совет — не верить советам, иногда, не приносит вред
Если ошибок избежать ещё никто не смог
Чему научит остальных сапожник без сапог?
