История одного диктатора

Дункель

      Отдалённый стук копыт столь приятно и монотонно раздаётся в моей голове эхом. В руках блестит бокал, наполненный алым игристым вином. На удивление, карета спешит ровным и строгим ходом. Вероятность вылить мёд богов приближается к нулю. Моя рука, облачённая в черную длинную перчатку, скользит по краю стеклянного изделия. Слух пронзает резкий писк. Конечно, я мог бы добраться и машиной, но разве есть в этом торжественная прелесть? Словно солнце, я явлюсь перед ним во всей красе с бумагой о капитуляции Варуленда, и мы наконец-то станем союзниками… Держись, Куроград, держись… Великий Дункель уже приказал зарядить ружья.       Взгляд падает на закрытое шторой окно кареты. На миг, что-то говорит мне присмотреться в эту белую, бескрайнюю пустоту. Она сводит с ума. Хмыкая, я быстро привожу штору в порядок, оставаясь в приятной полутьме. Провожу рукой по бархатному убранству сего чудного транспорта. Черный бархат да позолоченные стены. А ведь когда-то я не мог себе такого позволить…       Глаза вновь наполняются свинцом от воспоминаний и, отпивая из хрусталя, я вспоминаю тот день и ту книгу…

***

      — Алебард, подожди, ты не можешь так поступить! — Наивный трефовый валет тщетно отбивался от собственной стражи. Он был в меньшинстве, и этот бой Зонтик явно проигрывал. Мужчины крепкого телосложения держали его под обе руки, как самого обычного преступника. Никто не признавал в нём правителя. — Ты предал меня! — Срывается на крик, получая дубинкой от офицера по хрупкой голове. В глазах темнеет и только образ, некогда его спасителя, мелькает в дали тёмного подвального помещения.       — Не будем говорить банальностей в слух, это утомляет. — Строгий голос без какого-либо сочувствия сопровождают лишь тихие шептания пяти министров. Подобно крысам, они спрятались за Алебардом. Их предводителем, который больше не терпит «слабохарактерного мямлю» на престоле. Хотя, кто знает, может, он и сам жаждет власти?       — Почему я не могу просто уйти, я… Я не собираюсь править… Прошу. — Бедный Треф трясется, из глаз начинают течь слезы. Он не хотел ничего такого, это не его вина. «Неопытность» во власти не должна быть подавлена так.       — А почему Николая II убили, господин? — В голосе пугающего мужчины ясно была слышна насмешка. — Не хочу волновать народ, разборки нам не нужны. — Режущая сталь ожившего оружия отразилась в его языке, «заострив» его бить по самому больному. Бить насмерть. — Все твоё правление — это одна большая ошибка, ты не готов управлять такой большой машиной как власть, но и к общественному бытию не способен. — Силуэт «страшненького священника» приближается, положив руку на горло валета. — Так что для «общесферного» инвалида смерть — это не наказание. — С довольной улыбкой Алебард приближается ближе, а его голос гаснет, подобно свече на торте «последнего обеда» английского заключенного. — Это милость. — Тянет на себя, а после резко отталкивает, вызывая у парня кашель. Отстраняется и отворачивается.       — Бросьте его в камеру до сегодняшней вечерней казни. — Звучит неутешительный приговор. Из глаз невинно осужденного течёт новая река слёз, но всем плевать. Эти люди не имеют жалости и готовы убить даже ребенка, какое им дело до юноши.       — Затоплены трубами. — С неким волнением отрезает министр обороны, стараясь не смотреть на того, кого предал. Да, он не знает, настоящий ли это «Зонтик», но остатки чего-то человечного в нём все же остались.       — Какой ужас. — Трёт переносицу главный предатель. — Не знаю тогда… Бросьте его в старую библиотеку и заприте там. — Тут же офицеры, так и не проронившие ни слова, тронулись, утаскивая парня.

«Словно грязного простолюдина, словно поверженное животное… Грязный мешок. Они волочили меня, не щадя… Коридор казался то бесконечной дорогой мучений, то

бесконечно малым. Оставались часы до моей казни… Последние часы моей жизни… Так я

думал тогда.»

      Поворот ключа раздался грохотом по подвальному помещению. Пахло сыростью. Большинство книг, расставленных в зале, были испорчены. Вода не щадила ничего. Первый водопровод был провальной затеей. Поднявшись с колен, Зонтик поначалу ничего не увидел. Тут не было ни света, ни даже скромной свечи. Только высокое окно, как в тюрьме, освещало это неприятное местечко. Сев у шкафа, обессиленный парень заплакал. Нервы уже сдавали.

«Не помню, сколько времени тогда потратил на бесконечные слезы, которые

истощили меня полностью, сделав лишь слабее. Не помню я и короткий сон, который

увидел, только клеверный лист, упавший к моим ногам, что превратился в пепел,

взбудоражив меня»

      Очнувшись ото сна, Треф услышал ропот толпы со стороны окна, а потом глухой стук о каменный, холодный пол. Раскрыв заплывшие от слёз очи, Зонтик не поверил своим глазам. Телефон, его телефон! Алебард забрал его две недели тому назад, проговорив: «Это не пригодится нашему государству». Он мог попросить о помощи, но времени было мало. Очень мало. Хватая гаджет, тот без раздумий позвонил своему королю, которому действительно доверял. Руки тряслись. Раздавались долгие, долгие гудки.       За окном был слышен стальной голос. «Быстрее вниз! Ну же, ну!» — Кричал предатель, и от того сердце уходило в пятки. Времени было мало. Дыхание сбилось. Он успеет позвонить только Куро. Только один призрачный шанс остаться живым. Томный и волнительный вздох, пальцы судорожно ведут по корпусу изобретения.

«Умоляю ответь»

«ответь»

«В тот момент я молился о том, чтобы этот коммунистический атеист взял

трубку. Кажется, я желал этого больше всего на свете. Звучит иронично, не

правда ли? Мой язык заплетался от волнения, хоть я и не произносил ни слова,

лишь куча мыслей в виде незаконченных предложений томились в моей голове, а

после, со свистом вылетали и более не возвращались. И вот его высочество

«удавленник фагота» соизволил снизойти с небес. Помню, как сейчас, этот шум. Для

меня он был как фейерверк, как победное знамя, но только до того момента, пока

я не услышал голос второго клона.»

      — К-куро, я — Но валета не собирались слушать, только раздраженный и равнодушный вздох послышался со стороны собеседника, и стал слышен стук пальцев живого «калькулятора».       — Зонтик, я не желаю ничего слышать. — Грозно отозвался тот, даже несмотря на то, что это был первый раз, когда Треф младший звонил ему. — Ты хоть раз можешь разобраться со своими проблемами сам? — Еще чуть-чуть и сероглазый сорвется. — Я занят. — Грозно рычит тот, перебивая. — Чтобы ни случилось, пусть будет тебе уроком. — И после гудки… Долгие гудки. Теперь это точно конец. Свергнутый правитель уже слышал, как бегут люди по коридорам подвала, чтобы отнять у него телефон.

«Весь мир рухнул в моих глазах. Я не понимал, почему именно на мне сорвался

этот невротик. Душевная боль пронзила сердце стрелой. Наверное, именно это

стало началом конца для прежнего меня. Надежда была утеряна. Телефон упал, а

пальцы сжались. Неприятное жжение, затем слезы. Уже не помню как дверь

открыли, не помню как оказался на полу. Только размытая картина офицеров,

что избивают меня дубинками, осталась в голове… Хотя нет, было что-то еще… Шёпот.

Мерзкий шёпот предателя, некогда бывшего моим же оружием.

«Ох, не терпится уже увидеть виселицу?»

— Вроде так он сказал, так-то я уже точно не вспомню.»

      И вновь почти безжизненное тело валяется у шкафа. Наклоняясь на тот с тяжким грудным стоном, Зонтик вновь ловит неприятность. На него сваливается книга. Большая и пыльная книга, что до этого лежала на краю.       — Ай! — Хрипит тот и тянется к книге.

«Какая-то странная она…»

      На черной, рыхловатой, кожаной обложке красуется надпись из слегка облезлых старых красок. Рука касается странной находки и открывает ее. Запах старости и тлена страниц смешался с каким-то животным ароматом… Странная «козлиная» отдушка. Пожелтевшие страницы, с едва различимым плотно написанным текстом, закапаны кровью. Странные рисунки, животные и верёвочки лежали внутри.       «У нас точно нет таких книг»       Вглядываясь в надпись, Треф вздрагивает. Пальцы скользнули вниз. Это книга из другого мира, из мира создателя. Вещь окутывала нового хозяина ощущением «гляделок». Словно живая, она в руках его, казалась гордой царицей, возвышающейся во многие разы над всем живым. И бессмертная надпись — «Некрономикон» — отражала всё её могущество и суть. Этот сборник заклинаний и точнейшее пособие по демонологии было порталом к запретным знаниям, к смерти мира живых и к свободе валета Треф. К разрушению всего. Уж не известно, как такая вещь попала в миролюбивую Зонтопию.       Пролистывая страницу за страницей, он застыл над одной, что была посвящена «средним» демонам, принимающим форму тени. Как говорили раньше в германских народах: «следи за своей тенью лучше, чем за тенью врага, иначе пропадёшь». Поэтому их было принято считать проблемами европейцев и некоторых скандинавов. Читая про себя текст, Зонтик смог осознать странную вещь, даже не зная этого языка он понял, что же там написано. Нет, буквы были непростыми и неизвестными, но какая-то сущность будто бы стояла сзади и переводила, заботливо затягивая парня в мрачную паутину.

«6-ти главый и 7-ми ликий демон»

(текст написан как пародия на церковные

писания старых времен,

ошибки допущены специально)

      «Во ваше владение сей тварью из прей жаркий раскаленных миров. Во раз первый сказать добно не ожидать во много и сразу, сей бес подобно знахарь-колдовский или жрец учитель. К цели ведет, но оброк просит странный и лучше бий отдавше с лих вой перекреститься сорок два раза. Но людину смертного раба Божьего сие не спасет от последствий, виждь черть сия ломает тень, заменя вашу и деля ее на звериное чесло старого порядка. Черезъ темень залезает он в духъ, а далее сжирает разум, оставляя лишь осколки в случае неуплаты. Избавство от него конечно смертью и не более, тень затаскивает ко своим в котел. Кому такое сдобно в окринъях прожть: »       Глядя на ритуал призыва, валет вздохнул. Будучи в отчаянии, он просто не видел другого выбора, кроме как повиноваться судьбе и попытаться это исполнить. «Вдруг сработает», с надеждой подумал ослабленный глупец, собрав вокруг себя кучу книг, остатки соли и с трудом найденную одну свечу. Срисовав символы и прочитав слова, Зонтик взял в руки клинок и рассёк ладонь. Алая кровь слабой струйкой скатилась на страницы. Пути назад нет. Трефовый валет зажмурил глаза, замечая, как краски сгустились и свеча внезапно потухла. Тихие смешки и топот заполнили библиотеку. Послышался шёпот, пронзивший уши. Словно завывания вьюги, он всё усиливался. Тело голубоглазого стало трястись в агонии, боль пронзила его от головы до кончиков пяток.       Падая на пол и сворачиваясь клубком, тот увидел только свет. Из дыры выползло нечто черное, оно билось, словно волны в синем океане тихом, приобретало форму и наконец шесть сущностей окружили его. Вмиг, толпа завела хоровод. Всё быстрее и быстрее, пока не слилась в одну большую тень.       — Смертный хочет помощи, но готов ли он дать любую плату, в таком ли он отчаянии? — Раздался громогласный голос и тень склонилась над парнем, протягивая руку. — Пусть примет мои условия, сжав руку. — Зонтику казалось, что его разрывает на части и вот-вот ему суждено разлететься по всей этой библиотеке, но, пересиливая себя, «тряпка» протягивает руку, заключая пакт и вьюга мгновенно спадает.       — Ч-что происходит? — Отходя валет чувствует себя странно.       — Ничего необычного, просто’ какой-то смерть’ читал с акц’ентом. — Теперь голос тени был не пугающим, а скорее смешным и высоким с ноткой немецкой души. Нечто обошло парня. — Но смотр’и как ты вытянулся, правда недостаточно. Ох и ja, звать меня Андвил… — Вздымается вверх. — Так в чем же нужна mein помощь?       — Я…Хочу жить… — Тихо пролепетал шестой клон, оглядывая себя.       — Все хотят, повер’ь и Гитлер в 45 тож’е, но долг’ надо платить'. Брать неч’то масштабней. — Со скукой откликается хвостатый.       — А я могу просить больше?       — Ja.       — Тогда… Я хочу свободу и уважение. Хочу, чтобы Куро и остальные воспринимали меня всерьез и… И надежных министров, которые будут мне помогать, а не врать, убивая народ… — Глаза засверкали блеском надежды.       — Банально, но благор’одно даже, хор’ошо… Но понимаешь, что это уваж’ение нам придется добы’ть кр’овью и Алебар’да в живых оставить мы не можем? Я совер’шу для тебя маленькое чудо, а тебе стоит только ждать.       После, тень упала на землю, превратившись в черное пятно, и выскользнула из библиотеки. Так и началась история одного из великих диктаторов карточного мира.