Гнилая смесь.

—Тревога. — Открываем страницу 138 и читаем стихотворение Марины Цветаевой «Вы счастливы? Не скажете Едва ли!» — сказал Андрей Кириллович, оглядывая класс. Все лениво перевернули страницу. — Кто прочтёт? — спросил учитель. Руки подняли почти все, но он уже устал их слушать. — Ромашкин, читай. Весь класс замолчал. Юноше казалось, что все смотрят на него, улыбаются, шепчутся. — В-вы счаст..ливы? Не ск-кажете? Едва.. Шёпот стал явным и гораздо громче. Он и вправду редко говорил, да и заикаться он стал недавно. — Тихо! — учитель заткнул класс, уже осознав ошибку. Все затихли, но только на секунду. Сзади послышалось как Лиама передразнили и смех раздался по всему классу. Андрей Кириллович стукнул по столу, но это ни капли не помогало, класс не стал его слушать Конечно, это для них единственная радость осталась. Издеваться над другими. Мальчик сгорбился и спрятал лицо волосами, дышать становилось трудно, в горле нарастал комок, обжигая его. Глаза начали слезится, руки тряслись, а губы треснули, пустив капли крови. "Что делать? Читать? Уйти? Я не знаю!.. Тем временем учитель всё таки смог их заткнуть и пристыдить. — Десятый класс! Что ж вы жестокие такие?! Только это и можете! А потом оценки исправляете!!! Сели и учим его! Андрей Кириллович вывел мальчишку из класса за руку, за ними выбежала Инна, захватив с собой салфетки. — Всё, тихо. Мы оба прекрасно знаем, что ты лучше их и какое-то заикание этому мешает? Нет. Всё хорошо. По щекам юноши полилась струйка слез, лицо было бледное, а руки холодные. Учитель взял его ладони в свои, которые были гораздо теплее. — Ууу, какой ты холодный. Давай-ка успокаивайся. Ещё шесть уроков впереди, товарищ. Ты не Есенин, так что давай держись. К ним подбежала девушка и, вытерев кровь, приклеила пластырь. -Ой, ой. Не порть своё прекрасное личико! Плакать будешь ещё сильнее!!