Химическая связь

Три года спустя.

      Свет ярких прожекторов ослеплял, но глаза давно успели привыкнуть к этому раздражителю. Выводили скорее крики собравшихся людей, ведь для них я была лишь ничтожным способом заработка, хотя и для меня они стали обычной отдушиной. Получается, всё честно.       Удар пришёлся куда-то в районе шеи, разум тут же помутился, но я успела отпрыгнуть на два шага в бок, лишь бы не словить и следующий. Сегодняшний оппонент был силён, этот вывод не сложно сделать, достаточно посмотреть на его боевые стойки, на замах каждой из рук, на то, как он перераспределяет свою массу. Вот только даже если он и сильнее меня физически, то я злее. Человека напротив никогда не похищала секретная организация, он не был подвергнут опытам, не восстанавливал свой разум по частям, как и не терял его, он не любил так, как я, чтобы потом, в одну секунду, всё потерять. У меня слишком много преимуществ в этом бою.       Перехожу в наступление: вижу, как он сморщил нос от боли, когда мой удар достиг его челюсти. На лице мужчины тут же проявилась ярость, и он ответил блестящей комбинацией ударов. Но даже этого ему недостаточно. Парирую один, второй и третий удар, после чего с разворота бью пяткой по его щеке. Он старался действовать полагаясь на свою физическую силу, но я отлично показала ему, что могу плыть против течения.       Каждый укол боли заставлял моё сердце биться быстрее, боль служила для меня топливом, лучшей отдушины не придумаешь. Кажется, он что-то крикнул мне, возможно, это было даже оскорбление, но сейчас на всё было плевать, лишь бы разбить очередное лицо, лишь бы забить голову и вырвать из неё все крики, а потом, в очередной раз, оказаться на дне стеклянной бутылки.       Делаю шаг назад, чтобы восстановить дыхание и вновь атакую — цепочка из двух быстрых ударов и вращение вбок. Я стремилась к точности, как лучник, целящийся в яблочко, и с отличием попадала в мишень. Его реакция оказалась несколько медленной, видимо оттого, что голова трещала, поэтому я успешно развернулась и нанесла завершающий удар в висок, рискуя его жизнью. Либо всё, либо ничего.       Зал ожил эхом восторженных криков, поддержка зрителей сливались в единый поток. Я горела, одновременно ощущала как напрягается каждая мышца, пот скатывался по телу, я учащённо дышала и выпрямила спину. Вошедший на ринг судья тут же оказался подле меня и поднял в воздух мою руку.       — Поздравляем нашу ненасытную победительницу! Ну же, больше оваций!       Зал тотчас начал скандировать одно единственное имя: «Девятка». В эти секунды я по-прежнему находилась в отключке, не следила за миром, просто плыла по течению, что уносило меня всё дальше и дальше. Не знаю, почему я прибегла на ринге к своему прошлому имени, просто… Просто так показалось правильнее. Наверное, я не хотела порочить имя Ребекки, которая умерла следом за Баки. На её место вновь вернулось моё альтерэго.       Капля крови стекает с брови и заливает глаз, морщусь и выдёргиваю руку из лап судьи, после чего прочищаю глаз пальцами. Желудок издал неприятный звук, мне как можно скорее необходимо выпить. Утренняя доза алкоголя держалась на последней нитке. Бросаю последний взгляд в толпу и тут же натыкаюсь глазами на мужской силуэт: он выделялся явным ростом, стоял убрав руки в карманы серой толстовки, а на голове капюшон. Словно почуяв мой взгляд он откидывает кусок ткани с лица и в меня врезаются две голубые льдины.       — Роджерс.       Шепчу себе под нос так, что этого никто не услышал. Ну уж нет, сейчас в его обществе я не нуждалась. Душевная боль тут же дала о себе знать, заскреблась противными когтями где-то в районе грудной дыры. Сердца там больше не было. Стоило мне посмотреть в его лицо, как я увидела Баки. Чёртов Капитан Америка!       Рассердилась, развернулась и сбежала с ринга как последний трус. Я не собираюсь терпеть наставления о том, что выбрала неправильный жизненный путь, что перестала бороться и вновь закопала под землю Ребекку, которую мне чудом удалось вытащить на свет. Я больше не хочу надеяться и мечтать, не хочу любить и чувствовать. Я не герой и никогда им не была. Я не мститель.       С ноги открываю расшатанные дверцы местного, сохранившегося бара и иду к стойке. Бармен тут же приветственно кивает, и стоило мне опустить зад на стул, как в моих руках оказывается наполненный бокал виски.       — Ты умеешь радовать, Генри, — криво усмехаюсь и осушаю бокал несколькими глотками. Шумно ставлю стекло на стойку и дважды дотрагиваюсь указательным пальцем по гранённому краю, чтобы мне обновили. — Всем бы мужчинам на тебя равняться.       — Просто я успел выучить твои вкусы, Девятка, — тощий мужчина в возрасте тепло улыбается и обновляет мне напиток, а далее начинает протирать кружки своим полотенцем. — Тебе многого не надо: налей чего сносного, да не тереби вопросами.       — Именно! — подмигиваю Генри и слегка отворачиваюсь от него корпусом, намекая на то, что я больше не нуждаюсь в беседе, даже если она тёплая.       Стив одним своим видом внёс в моей броне раскол, это ужасно выводило, ведь я возводила стены вокруг себя непреступно долго. Вся прошлая жизнь, маячившая перед глазами во снах, вылезала наружу и ползком приближалась ближе и ближе, к остаткам души, к остаткам кровеносных сосудов, что остались из-за выдернутого сердца. Опять эта жгучая боль.       Кривлюсь всем лицом и осушаю очередной бокал, а потом просто наклоняюсь через барную стойку и без какого-либо разрешения забираю полную бутылку виски. Оставляю на столе сумму с чаевыми и направляюсь к лестнице, ведущей на крышу. Шаткая конструкция выдерживает мой вес и в нос тут же бьёт аромат вечернего воздуха. Несмотря на весь ужас, обрушившийся на Землю три года назад, можно было найти вот такие жалкие плюсы – чистый воздух. Техники толком не осталось, самолёты летали редко, популяция рыб в океане восстанавливалась. Ну, это я слышала краем уха по радио. Да, теперь в моей квартире было радио!       Мотаю головой и бесшумно смеюсь собственным мыслям. Ноги благополучно доводят моё уставшее и выдохшееся тело до скамейки, а я в свою очередь успеваю на ходу открыть бутылку алкоголя и сделать четыре добротных глотка.       Стивен Роджерс. Почему он появился именно сейчас, что заставило его отыскать меня спустя целую вечность? Может быть, наше прощание, которое и прощанием назвать нельзя? Я исчезла практически сразу же, стоило Баки испариться в пепел. Осада и разочарование от недосказанности Стиву и нашего размытого прощания, порой, конечно же, отдавалась саднящей болью в грудной клетке, оставляя горький осадок в душе, но разум подсказывал, что мне определённо нужен был отдых от этой дружеской связи для того, чтобы разобраться в себе. Как и всем остальным выжившим.       У меня не было его стойкости, его любви к другим и умением понимать, слушать, прощать... Я позволила себе сойти с обрыва и на всей скорости нестись вниз, в самое дно давящей и истерзывающей скорби. Спустя нескольких лет и её не осталось. Лишь пустота.       — Могу поздравить тебя с победой. Жаль, что в таком деле.       Низкий голос раздался позади меня, и в этой ситуации не было необходимости оборачиваться, я прекрасна знала кто поднялся на крышу.       — Ты не имеешь права меня осуждать, — не поворачиваюсь в его сторону, продолжаю смотреть на еле мигающий город, на старые вывески с обшарпанной рекламой. — Если ты приехал за этим, то советую развернуться.       — Я приехал за тобой, Бекка, — Стив говорит это таким чувственным тоном, из-за чего я тут же опускаю лицо вниз. Слёзы, давно не проведывавшие меня, решили объявиться именно сейчас. — Я больше не могу так жить, не могу просыпаться не зная, что с тобой происходит, где ты находишься, в опасности ли ты. Мстители развалились, от многих нет вестей, Клинт вообще ударился в... Неважно.       — Ты хочешь вернуть меня только для того, чтобы сделать себе проще? — провожу концом кофты по глазам, стирая слёзы, и вперяюсь глазами в Стива. — Так я скажу тебе – проще не будет. Мы упустили шанс на своё "Долго и счастливо". Я... Я... — тяжело вздыхаю и чуть ли не скулю. — Ты последняя причина моей несдержанности, Стив. Как только я вижу твоё лицо, то всё случившееся проносится перед глазами. Я вижу, как не могу спасти его, вижу, насколько я бесполезна! Я не смогу, не смогу проживать это вновь.       Роджерс в два шага оказывается около меня и сгребает моё тело в охапку. Странно, была уверена, что стала крупнее из-за мышц и плодотворных тренировок, но в руках Стива всё ещё могла рассыпаться. Забытый носом запах тела врезается в сознание, вытаскивает наружу прошлое, вверяет в руки противной обманщицы надежды, что только и могла, как подводить всех нас.       — Ребекка, я впервые поступаю настолько эгоистично, но я нуждаюсь в тебе, — мужчина поднимает ладонями моё лицо и заглядывает мне в глаза, пока я по-детски шмыгаю и надуваю губы, чтобы не расплакаться ещё больше. — Прошу. Ты нужна мне там.       — Я ненавижу тебя, Роджерс.       Тихо шепчу и утыкаюсь лбом куда-то в районе его шеи, после чего даю волю скопившейся боли, что выходила из меня солёными дорожками. Мужчина говорил мне на ухо что-то тихое, наверное, это были слова успокоения и поддержки. Я столько лет не видела его, не слышала этот голос, что в одночастье рассыпалась как маленькая девочка.       Мы стояли на крыше до тех пор, пока я окончательно не вылила из себя все слёзы и не дала команду Стиву о том, что он может разжать руки и отпустить меня. Отрицая всё, я не могла догадаться, что так сильно нуждалась в этом. Дурацкие, человечные чувства. Сейчас я бы с удовольствием приняла сыворотку от Гидры, лишила себя всех этих тяжёлых эмоций и продолжила именно существовать, а не жить. Слишком ослаблена, чтобы принимать всё это.       Мы в молчании спускаемся с крыши и выходим из бара, где во всю играла электро-музыка, а счастливчики до беспамятства напивались. Такой была и я всего день назад. Умел же Роджерс вносить в мою жизнь изменения.       У бордюра стоял автомобиль, мужчина добросердечно открыл мне дверь на пассажирское сиденье, а сам занял место на водительском.       — Где ты живёшь? — Стив немного прокашлялся и посмотрел на меня. — Заберём твои вещи.       — Не нужно. Там нет ничего ценного, — устало отвечаю я и опускаю подбородок на руку. — Всё равно хотела купить что-то новое.       Он кивает и мы срываемся с места. Никогда не могла подумать, что прожив три года в одном месте я не обзаведусь вещами. Банальными сувенирами, которые могли греть душу. Ничего не было. В какой-то степени от этого даже легче, ведь за моей спиной не обзавелось бесполезного груза.       — Дейзи будет рада увидеть тебя, — Стив подаёт голос и включает подогрев сидений, на улице уже холодало. — Она до последнего надеялась, что ты согласишься.       — Что, не получилось заменить меня ею? — выгибаю бровь и тихо смеюсь, совсем безэмоционально. — Шучу. Я... Я тоже буду рада увидеть её.       Выдыхаю и начинаю рассматривать размытый пейзаж за окном. С моим уходом пришлось обрубить связь со всеми, включая свою когда-то лучшую подругу, с которой мы только-только начали восстанавливать контакт по возвращении меня и Баки из Ваканды. И вот я вновь не знаю как к ней подступиться, что говорить и как себя вести. Память о нашей давней дружбе частично вернулась в мой разум, но не полноценно. Всё вернуть не вышло.       — Почему ты решила заняться этим? — Роджерс отрывается от дороги и смотрит на меня. — Я про бои... Без правил.       — Это был самый простой способ уйти из реальности, — отрываюсь от окна и встречаюсь с ним взглядами. — Ну, знаешь, по голове иногда так прилетит, что даже имя своё вспомнить не выходит.       — Да уж, весьма действенный способ, — он недовольно мотает головой. — Чёрт, я ведь знал, что ты точно куда-то вляпаешься.       — Не выражаться!       — Боже, Ребекка, не начинай, — он закатывает глаза, а я не выдерживаю и смеюсь. Эта фраза приклеилась к нему на давней миссии, и так приятно было озвучить её вновь. — Ты не должна была позволять калечить себя. Не должна, понимаешь?       — Стив, это был мой выбор, и он уже совершен и принят. Прими его и ты. К тому же, только на пустом ринге я давала волю своим силам. Ну, чтобы они мне голову не взорвали. Боли бывали жуткие.       — И ты не позвонила мне?!       — Думаешь, я помню твой номер наизусть? — в защиту оправдываюсь я, хоть и лгу ему прямо в лицо. Конечно же я помнила его номер. Некоторые цифры не выбить из головы никакой встряской. — Я же в порядке, сам видишь. Да, немного пьяна, да, есть небольшие синяки, но в целом то огурчик, ага?       — Ты невыносима.       Тихо смеюсь и отворачиваюсь к окну, сразу же натыкаюсь глазами на полупрозрачное отражение собственного лица. Я что, правда улыбаюсь? Как странно видеть и чувствовать улыбку, при этом не ощущать на плечах груза прошлого. Жизнь умудряется преподносить новые сюрпризы.       Постепенно улыбка сходит с лица, а пустой взгляд синих глаз продолжает всматриваться в отражение. Когда в них последний раз плескалась жизнь? Наверное, я уже и не вспомню. Время меня совершенно не щадит, даже не пытается. Дрожащие брови, надламываясь, чуть сходятся на переносице, а взгляд по-прежнему остаётся такой... Такой... Безучастный, как у выброшенный на берег рыбы.       Следующие несколько часов пути мы провели в молчании, я подала голос только на одной из заправок, чтобы выпросить кофе. Ни он, ни я не решались нарушить эту тишину, и на удивление она не мяла, не рвала ничего внутри, не была брешью в разговоре. Напротив. Тишина была заплаткой, которая латала дыры обоих солдат; нитью в канве, без которой картина становилась неполноценной. В такой тишине сидеть — одно удовольствие. Как и засыпать.       Открываю глаза оттого, что моё плечо нежно потряхивают из стороны в сторону. Сонный взгляд натыкается на спокойное лицо Стива, хотя усталость проглядывает в лёгких морщинках на лбу.       — Мы приехали, можешь выходить, — и только дождавшись моего понимающего кивка Стив выходит из машины, а следом я. Не успеваю озвучить вопрос вслух, он меня опережает. — Это моя квартира.       — Мы в Бруклине?       — Что? А, да, в Бруклине, — мужчина достаёт из кармана спортивных штанов ключи и открывает дверь. — Проходи, чувствуй себя как дома.       — С-спасибо, — отчего-то голос задрожал, я нахмурилась и тихо прокашлялась, но повторять слово не стала.       В квартире пахло деревянной мебелью, значит, Роджерс обитает здесь с совсем недавних времён, либо бывает дома очень редко. На полу в коридоре лежали частично распакованные рамки без фотографий, а ещё куча коробок, как я полагаю с вещами. Он вообще к вещам не притрагивается? Наверное, как и я, боится получить ожог от прошлого. Оно жалит нещадно.       Следующее, на что я обратила внимание — это всякое отсутствие дверей: вход на кухню был через арку, так же как и в зал и коридор. Спасибо, что хотя бы в ванной она была. Внезапно чихаю от летающей пыли в воздухе.       — Никогда бы не подумала, что ты грязнуля, Стив.       — Нет, я... Я просто совсем здесь не появляюсь, завтра обязательно уберусь, — виновато отвечает и закрывает за нами дверь, пока я продолжаю рассматривать его жилую площадь. — На втором этаже две спальни, можешь выбрать любую.       — Хочу ту, в которой до этого спал ты. — без задней мысли отвечаю я, лишь потому, что на постельном белье будет знакомый запах. Так получится уснуть быстрее.       — Я спал на диване, прости.       — Поняла. Ну, ладно, тогда выберу сама, — понимающе улыбаюсь и начинаю подниматься по лестнице из тёмного дерева наверх. Останавливаюсь на пол пути и бросаю взгляд на мужчину. — Эй, Роджерс, а подушкой то своей хоть поделишься?       — Конечно, она в твоём распоряжении.       Под тёплый смех Стива я открываю первую дверь в спальню: зелёные обои, двухспальная кровать, небольшой комод и шкаф в углу. Ну, что ж, добро пожаловать в мою новую комнату.       Не знаю кто проектировал данную квартиру, но они явно не учли количество ванных комнат, а быть точнее, она была только одна! Пришлось дождаться пока Стив примет душ и нырнуть следом за ним.       Зеркало запотело, я провела по нему сухим рукавом от кофты. Тяжёлый вздох и очередной тет-а-тет со своим отражением. Зачем-то сначала умылась, словно планировала смыть с лица это давящее отражение и взгляд, а затем скинула с себя все вещи и шагнула босиком в ванную. Поток горячей воды помог задеревеневшим мышцам расслабиться, а запёкшийся крови после ринга отмыться. Опьянение давно закончилось, на его место пришло отрицание действительности, отрицание того, что я находилась в Бруклине вместе со Стивом.       Закрываю глаза, подставляя голову под поток воды. Я ведь только нашла очередное место в жизни, смогла снять небольшую комнату, принимала участие во всех боях, чаще всего одерживала победу, до беспамятства тренировалась и напивалась. А теперь меня выдернули в прошлое, только с новыми целями. Я должна в очередной раз ломать голову и находить способ справляться со всем душевным дерьмом. Не отрицаю, Стив сможет облегчить это состояние, но не избавит меня от него. А ещё, вероятнее всего, он запретит мне притрагиваться к алкоголю.       Выхожу из ванной комнаты обмотанная одним полотенцем. Роджерс сидел на застеленном диване, что-то печатал в телефоне. Я весьма громко кашлянула, привлекая внимание, и он обернулся. Глаза мужчина на секунду округлились.       — У меня к тебе две просьбы: поделись своей одеждой, пожалуйста, и налей мне выпить, — внимательно смотрю в его голубые глаза и откидываю мокрые волосы за спину. — Пожалуйста.       — Начнём с одежды.       Как-то напряженно отвечает он, а я лишь дёргаю плечом. Последовательность не была столь важной, главное исполнить обе мои просьбы. Серьёзно, у меня начинали пальцы поддёргивать оттого, что в горле всё ещё не было алкоголя.       Через пятнадцать минут я стояла посередине зала в спортивных штанах, которые пришлось закрепить шнурками на талии, и в свободной, длинной футболке того же белого цвета. Роджерс закрывал перед собой уже шестой ящик подряд, моя нога не выдержала и начала дёргаться.       — Пусто, — как самый страшный итог озвучил он. — Сегодня алкоголь купить не получится, все магазины закрыты.       Добро пожаловать в мой ад.