Между нами

      – Стоять, не двигаться! Опустить оружие! Позади послышался знакомый голос, заставляющий повернуться к нему лицом. Он не был слишком грубым и холодным, но в нём отчётливо слышалась нотка невысокого тона с хрипотой. Если вспомнить, то Ваня уже слышал этот голос ни раз, но хрипота всё же преградила мысль о том, что под шлемом мог скрываться Матвей. Все замерли. Сотрудники В полной экипировке направили автоматы на двух парней, не желающих сдаваться и опускать оружие для самозащиты. Неподалёку были слышны взрывы, до дрожи пробирающие всё тело, крики мирных жителей и сирены полицейских машин. Доля тишины между сотрудниками и Никиты с Ваней прервалась так же быстро, как из автомата одного "сотрудника" вылетели пули в рядом стоящих сослуживцев. Немая тишина вновь настала, но уже между троицей, которые вновь друг перед другом, но уже в другом месте, виде и при других обстоятельствах. На их лицах не было лучезарной улыбки, которая могла бы быть на последнем звонке возле школы, когда Матвей бы бежал к ним после выступления с поздравлениями и восхищениями. Так же отсутствовал тот блеск в глазах, который всегда появлялся у Вани рядом с Матвеем. Сейчас лишь страх, напряжённость, ссадины и разбитые губы, коротко подстриженные волосы и номерки на одежде "объект 113", "объект 01" и "охрана 21".       Молчание было слишком долгим и нагнетающим. Ребята боялись выдавить звук из своих уст от дикой и терзающей боли в горле, которая непонятно откуда взялась так неожиданно. Они смотрели друг на друга с неким сожалением, в душе был словно знак, что под шлемом знакомый человек, шедший за ними до самой разлуки. Руки чуть дрожали, заставляя сжать ладони в кулаки до маленьких красных полосочек на внутреннее стороне ладони. После паузы, Матвей решившись, кратко выдохнул и опустил оружие. Он ловко снял защищающий голову шлем, бросая его на асфальт и слушая громкий удар об асфальт. Под изумлённым взглядом парней, мальчишка поправил растрёпанные волосы и со слезами на глазах взглянул на них.       – Ну вы и психи... Вытирая слёзы перчаткой тихо с дрожащим голосом произнёс Матвей. Сердца парней замерли лишь от одного взгляда знакомых глаз, которые украдкой взглянули на них и смущённо, скрывая боль опустились вместе с головой вниз. Никто не мог поверить, что это именно тот Матвей, который ещё несколько дней назад смущённо перебирал пальцы во время разговора, впервые познал настоящий поцелуй и был таким мягким и ранимым. Но сейчас перед ними был разбитый человек, скрывающий своё психическое и физическое состояние под лёгкой улыбкой, словно ничего не произошло.       – Матвей? Издав глухой звук, Никита сделал шаг вперёд. Тело чуть дрожало, мешая перетаскивать тяжёлые ноги. Вот-вот упадёт, вот-вот встретится носом с асфальтом.       – Зачем... Зачем ты полез в это пелко? Выбрасывая пистолет, Ваня в спешке подошёл к Матвею и прижал его к себе за плечи, слушая тихие всхлипы. Мальчишка всё так же был маленького роста, приветлив и беззащитен рядом с ним. От осознания обыкновенности он спокойно выдохнув, поцеловал макушку светлых волос, полностью зарываясь в густые волосы своим раненым носом.       – Я не мог вас бросить и уйти в безопасное место... Обнимая в ответ, ответил Матвей на заданный вопрос.       – Мне казалось, я уже потерял тебя и больше никогда не увижу... Немного присев, Ваня перевёл ладони на его лицо и прислонился лбом к нему, закрывая покрасневшие глаза. Рваное дыхание от пережитого страха чуть обжигало кончик носа мальчишки, а руки осторожно зарывались в его волосы. И вот тот самый долгожданный поцелуй. Осмотрев заплаканное лицо, тот осторожно провёл пальцами по скулам и устремил взгляд в приоткрытые глаза. Он не медлил и не ждал момента. Жажда поцелуя, близких прикосновений и близость не желала скрываться и словно лиса ворвалась на чужую территорию. Губы соприкоснулись в долгом и осторожном поцелуе. Краткие вдохи и выдохи в перерывах, закрытые глаза, ладонь Вани на затылке - всё это было таким родным и привычным. Казалось, они вовсе ушли в себя, позабыв об окружении: разрушенном городе, взрывах и криках, пожарах и стрельбе. Никита стоял рядом с влюблённой парой, впервые улыбаясь чему-то. Его лучезарная и тёплая улыбка от радости за друзей моментально сменилась после того, как тот повернул голову дабы осмотреться и наткнулся взглядом на одного из сотрудников, устремлённому в их сторону.       – А, пацаны... Прервав поцелуй, тот с дрожью в голосе заставил ребят посмотреть в ту же сторону.       – Дрянь. Неужели взрыв задел не всё здание? Выбрасывая автомат, Матвей подбежал к пистолету на асфальте и поднял его. Он прошёл вперёд Вани и Никиты, заряжая и направляя оружие вперёд - прямиком на мужчину в экипировке.       – Не стреляйте!       Холодный осенний ветер чуть обжигал щёки и губы с кончиком носа, перебирая светлые волосы, словно делая игру или танец с несчастными локонами. Из под ног Матвея словно рухнул тротуар, в который тот пытался вцепиться пальцами сквозь белые кроссовки, испачканные кровью на подошве. Перед ним был отец, хмурый взгляд которого, можно было легко рассмотреть сквозь тёмные очки.       – Чего столбом стоишь? Словно на расстрел тебя собираюсь увозить. Снимая очки, проговорил отец.       – Запрыгивай, мама тебя ждёт. Потирая переносицу, он кивнул на заднее сиденье. Матвея долго ждать не пришлось. Он всегда был послушен перед строгим отцом, который изредка мог дать ласки и невесомой улыбки, которой ему так не хватало с самого рождения. Словно на деревянных ногах, мальчишка подошёл к машине и сел в неё, с трудом переглатывая густую слюну. Машина тронулась с места, набирая скорость. В окне мелькали здания тёмных оттенков из-за облачного неба, торопящиеся люди и деревья с пожелтевшими листьями, которые осторожно сбрасывали листву на тротуары, крыши, асфальт и скамейки. Честно говоря, дорога была чертовски долгой и мучительной. Машина несколько раз останавливалась в пробке и Матвей краем уха слушал отца, который то что-то бурно обсуждал по телефону, то говорил помощнику что-то слишком невнятное и непонятное для молодого поколения. В очередной пробке, Матвей тяжело выдохнул, откинул голову назад и посмотрел на рядом стоящую машину сквозь затонированное стекло. На мгновение ему показалось, что за рулём белой машины сидел Ваня, который разговаривал по телефону и хмурился. От увиденного, он поднял голову, отстегнул ремень безопасности и перебрался на другую сторону кресла, заглядывая в окно. Но мальчишке показалось. Вместо Вани там был неизвестный ему мужчина, который посмотрел в сторону их машины и кивнул его отцу в знак приветствия. Поникнув, тот вынул немного окровавленные руки из кармана, натянул чёрный капюшон толстовки на себя и поправил курточку.       – Что случилось? Повернув голову в сторону шебуршания, спросил отец.       – Ничего... Тихо ответил сын, суя руки обратно.       – Просто показалось...       – Сейчас приедем домой, поговорим, а после отправляйся спать. Смотря на своего сына, Рахим совершенно спокойно произнёс эти слова, без капельки агрессии.       – Ты вообще видел себя? Весь бледный и с покрасневшими глазами. Не спал что ли?       – Я спал... Кратко ответил мальчишка.       – А чего тогда такой потрёпанный вид? Словно болеешь. Вернувшись обратно взглядом вперёд, мужчина начал немного беспокоиться. Пожав плечами, Матвею нечего было сказать. Он пытался собраться с мыслями, что вскоре ему придётся отвечать на вопросы своих родителей, от которых можно было ожидать что угодно. Соврать или уйти от ответа не выйдет ни при каких обстоятельствах. Грубо говоря в голове была невкусная каша, переварили или вовсе недоварили, Матвей так и не понял. Не обошли и стороной попытки восприятия происходящего во сне. Его буквально пугало и напрягало всё: Ваня, совершенно не похожий на себя, теплота и спокойствие, переросшее в холод и тайфун, а ещё та возвышенная волна, рухнувшая на него словно проблемы после появления Вани в его близком окружении. Единственное, что ему хотелось - вернуться на несколько дней назад, направить всё в другое русло и сидеть рядом с Ваней, играя на гитаре спокойные песни.       –"Может это намёк?" Подумал мальчишка, теребя стеклянный бутылёк в кармане толстовки.       –"Бред какой-то... Это же просто сон, чего я так распереживался? Был бы он рядом, я бы так не нервничал..." Закрывая глаза, тот пытался уловить силуэт парня. Тёмные и растрёпанные волосы, чёрный спортивный костюм, тяжёлый взгляд карих глаз и ярко выраженные скулы, лучезарная улыбка, которая всегда перед ним светилась звездой на ночном небе, не смотря на свою тяжёлую жизнь, но всё было не то. Сколько бы Матвей не морщился, перед глазами всплывали короткие подстриженные волосы, разбитая губа и множество ссадин на лице, впитавшаяся кровь в одежду, раненые руки, а на локтях ярко-фиолетовые синяки. От всех этих раздумий Матвей даже не заметил, как машина вскоре доехала до дома и мягко остановилась возле ворот. Открыв глаза, он осторожно открыл дверь и вышел, оглядываясь по сторона.       Поднявшись по лестнице, в голову ударили воспоминания и Матвей остановился на третьей ступеньке, хватаясь за перила. Здесь они были с Ваней, он прекрасно помнит разговор на заброшенной фабрике с уговорами, чтобы тот пошёл с ним, и напуганный взгляд парня именно на этой лестнице. Матвей прекрасно понимал, что если он зайдёт в свою комнату, то запах, оставшийся от Вани окутает его с головы до ног, заставляя лезть на стены и биться и бесконечных истериках и мучениях. Тоска, которую он чувствует, словно хотела довести его до грани. Но ничего не поделаешь, под пристальным взглядом отца, стоящим возле двери всё это время, сын на ватных ногах с трудом поднялся и зашёл в квартиру. Там было тихо и непривычно холодно... Лян-Цун мирно спал возле дивана на пушистом ковре, а мама стояла возле окна, укутанная в бирюзовый платок. Она была бледной, её волосы небрежно забранные в пучок и заколотые заколкой были чуть растрёпанны после короткого сна, а глаза были красными от слёз. Взглянув на Матвея, который снимал кроссовки и курточку, Анастасия в спешке подошла к нему и взяла его за щёки, расцеловывая всё лицо.       – Солнышко моё... Прохрипела мать, прижимая сына к себе. Обняв женщину, мальчишка старался не прикасаться ладонями к её платку, дабы не испачкать кровью. Они простояли так в полной тишине, сдерживая горестные слёзы от долгожданной встречи. Да, Матвей скучал по дому и семье, и так было всегда, но он этого никогда не признавал. Ему всегда казалось, что будто что-то не то и он находится где-то далеко, но вовсе не дома. Выйдя из объятий, сын прошёл вперёд и приземлился на диван, пробуждая белого пушистого пса. Родителей тоже ждать не пришлось, переглянувшись между собой, они с обеспокоенным взглядом оглядели Матвея и подошли к нему, присаживаясь напротив в мягкие кресла с удобными подлокотниками. Перед глазами было так: хмурый отец, не скрывающий нотку беспокойства в глазах, обеспокоенная мать, укутанная в платок, пёс, сидевший рядом с вытянутым языком, и пустующая арка, с которой Матвей не спускал серо-голубых глаз, они так же были пусты и безнадёжны.       – Матвей, что с тобой случилось? Начиная издалека, мать с хрипотой в тихом голосе поинтересовалась у сына, мельком взглянув на мужа.       – Почему ты не пришёл на учёбу, и почему ты в таком плачевном состоянии?       – Мам... На родителей было страшно посмотреть, поэтому Матвей не сводил глаз с арки, в надежде, что Ваня вот-вот появится и всё встанет на свои места. Хотя чем он мог тут помочь? Лишь успокоить и улечься с ним спать. Расстраивать никого не хотелось, да и выкладывать карты с козырями подавно.       – Я в порядке, не волнуйся.       – Не смей лгать. Твердо произнёс отец.       – Сейчас тебе будет задан ряд вопросов. Ты же знаешь, что врать ты не умеешь, сколько бы не пытался? Тот слушал отца с замиранием сердца. Кивая на вопрос, он опустил взгляд на стеклянный стол, принимая факт. Матвей и правда ни разу не соврал родителям. То он сам признавался, то молчал или его вовсе отец раскусит и накажет за наглое вранье. Ведь по его мнению лучше горькая правда, чем сладкая ложь.       – Отлично. Одобрительно улыбнувшись, отец принял удобную позу на кресле, пристально посмотрел на сына.       – Зачем ты связался с таким парнем?       – Пап... Вздрогнув, он медленно перевёл взгляд на него и устало закатил глаза, немного скребя ноготочками по коже дивана.       – Он нормальный...       – Где у него нормальность? По-твоему избивать людей, курить, пить, бродить непонятно где по ночам - норма? Воскликнув, спросил отец.       – Ты не знаешь его! Сын впервые повысил голос на отца и тут же замолк от чего родители мгновенно уставились в шокированном состоянии на него, изумляясь храбрости и рискованности мягкого, тихого и доброго Матвея. Неловкая пауза продлилась недолго.       – Почему ты судишь людей по внешнему виду?       – Матвей, я знаю что о нём говорят другие, чем он занимается и как обращается с людьми. Твёрдо ответил отец, не желая слушать своего сына.       – Не знаешь! Поднявшись с дивана, тот решил расставить всё на свои места и наконец-то почувствовать свободу в своих словах и мнении.       – Я вечно взаперти, под твоим сумасшедшим контролем! Музыкальная школа, балет, футбол, танцы, рисование - всё это дали вы, позабыв о моём счастливом детстве. Для вас нужно было восхищение со стороны:"Ваш сын просто чудо!", "Вы просто молодцы! Вырастили такого талантливого сына!". А что насчёт меня? Взглянув на обеспокоенную мать, сын вовсе не хотел останавливаться.       – Все вы вокруг твердили, что я должен стать лучше! Но я тоже могу ошибаться, я тоже могу устать и опустить руки... Он перевёл своё внимание на пустующую арку, всматриваясь куда-то в стену в попытках разглядеть силуэт Вани, дабы успокоиться. Глаза были на мокром месте, к горлу поступал неприятный комок, мешающий выдавить звук и причиняющий дикую и ноющую боль. Тело замерло, лишь пальчики окровавленных рук изредка подёргивались.       – Он не такой, как я... Он свободный и раскрепощённый, добрый и ласковый, понимающий и ценящий. Да, он не пушистый кот, но и все мы не белые медведи, мирно плывущие на своей льдине. Он резок в словах и силён в хватке, хмурый и холодный, беспощадный и строгий. Но я знаю одно - всё это не со мной. Знаете почему в тот день меня не было дома? Я не спал у кого-то дома или вовсе разгуливал с друзьями! Нам нужно было спрятаться, лишь бы не нашли! Он нашёл выход - заброшенная фабрика. Мне было страшно, но он ни разу не показал своего страха. Мне было холодно, но он ни разу не показал, что ему тоже. Всю ночь он был рядом, не выпускал меня из объятий. И он ещё плохой человек?       – Подожди... Опешив и поднявшись с кресла, мужчина положил ладонь на плечо мальчишки и посмотрел в его глаза.       – От кого вам нужно было спрятаться? Встретившись с взглядом, он обошёл стол и присел на диван вместе с Матвеем. Сердце в груди забилось быстрее, а слёзы невольно стекли по впалым щекам, капая на тыльную сторону окровавленных ладоней. Осознание пришло не сразу, но больно ударило по голове, пропитывая ужасом и страхом за свои слова. Обессиленно рухнув спиной на мягкую спинку дивана, Матвей с тяжёлым вздохом накрыл лицо руками, проводя ими вниз и оставляя еле заметные кровавые полосы на лбу и выступающих щеках. Скрывать уже было нечего и продолжение разговора с показом всех карт уже было неизбежным.