Любовь и кашель не скроешь

Можно было подумать, что это такой же обычный день;  Ацуши шёл также не слышно, как вошёл в кабинет босса. Это настораживало Акутагаву; А что если он когда нибудь решит его убить? Словно призрак, появится из тени и бесшумно убьёт Акутагаву, как это хотел сделать каждый 2 враг Портовой мафии. Но все они боялись даже приблизиться к нему, а что ждать от новенького? Неужели он так силён, что достоин быть с ним в паре? И почему Коё была так обходительна с ним? Накадзима не проронил ни слова за всё время, после того диалога,  тишину прерывал лишь изредка появляющийся кашель  Рюноске, к которому в последствии тоже привыкли, и уже не обращали внимания. Акутагава никогда никого не приглашал в гости, да и не то чтобы было кого. Он относился к своему дому как к отдельной организации,  в которую, если кто-нибудь вторгнется, обязательно останется трупом. Он бы не пожалел даже сотрудника мафии, пришедшего по делу. Его дом — его сердце. На окраине города, возле леса, стоял неприметный небольшой дом. Недалеко от него располагалась заброшенная психбольница, и из-за слухов насчёт этого места, в этой части города никого не было. Идеальное место для жизни такого человека— как Акутагава Рюноске. Конечно,  это было не очень практичным решением, но это был единственный вариант,  который устроил во всех пониманиях. Изоляция от надоедливого общества, тишина и покой, единение с природой; Не дом, а мечта. Небольшой одноэтажный домик, примерно с двухкомнатную квартиру, с выходом на лес, и неприметного цвета, можно даже сказать, неживого. Если кто и прошёл бы в округе этого дома, подумал бы, что обычная заброшка, на которую даже не хотят тратить силы, чтобы снести. Окна были плотно закрыты, с тёмными рамами и небольшим узором. Окон было не так много, но все они были гораздо больше обычных коттеджных. Вход был скрыт от незнающих глаз, по этому нельзя было так просто войти в дом. Чтобы найти вход Акутагаве и Ацуши пришлось пройти вокруг дома небольшой крюк. И вот,  небольшая лесенка ведёт к небольшой двери, перила тёмного цвета, небольшая растительность вокруг дома, и отсутствие дверной ручки. Вот каков вход в дом Рюноске. Как они войдут в дом? Очень просто. С другой стороны двери была ручка, которая открывалась простым нажатием на неё. С помощью способности Расёмон, он всегда открывал дверь. Гин никогда не ночевала дома одна, поэтому ей дверь также открывал брат. Скорее всего и Ацуши не будет пребывать в этом доме без Рюноске. Дверь распахнулась,  и перед лицом юношей был небольшой коридор. Футон лежал у входной двери, это радовало, ведь юноша был бы в ярости, узнав что в его комнату кто-нибудь заходил. Зайдя домой первым же делом Акутагава пошёл переодеться в своё свободное домашнее кимоно,   оно было идентично пальто, такое же чёрное и длинное, но в нём было не жарко  и с ним не были связаны плохие воспоминания. Теперь можно расслабиться,  чай прекрасно подходил под понимание расслабления Акутагавы.  Он прошёл до кухни, и не дойдя до неё, ему в глаза бросилась тень, стоящая в дверном проёме. — Чего стоишь у входа? — Уже в голосе не было раздражения или насмешки, Акутагаве действительно было непонятно то, что сейчас происходило. — Акутагава-сенсей, я могу войти?..— Новенький внимательно осматривал всё то, что находилось вокруг него. Казалось, что всё это он видит впервые. —Где мне расположиться… …Я же вам мешаю, давайте я буду спать в гостиной или на улице, мне не в первой… Слова про сон на улице, и не в первой, отразились в голове Акутагавы как мел по школьной доске; Противный звук пронизывающий струны твоей души, которой стоит в ушах даже после того, как ты его услышал. На самом деле Акутагава действительно собирался перенести футон в гостиную,  но после этих слов принципиально решил, что спать он будет в комнате. — Твой футон уже лежит в той комнате, —Акутагава махнул рукой в комнату напротив входа. — Вещи сложи в маленький шкаф, но не на верхнюю полку, она моя, тебе же хватит места,  ты не выглядишь как человек, у которого много что имеется в имуществе… Ацуши прошёл своим же бесшумным шагом к комнате Акутагавы,  словно водомерка скачащая по воде; Его худощавые руки уже тянулись чтобы открыть дверь, как что то переклинило в голове Акутагавы и он крикнул: — СТОЙ , Ацуши повернулся. Снова два взгляда встретились, в одном мольба о помощи, а в другом вековая жажда мщения всем и вся. Акутагава подошёл к двери своей комнаты, открыл её прямо перед носом Тигра, и жестом показал, что тот может войти. Пока Накадзима находился в комнате, Акутагава стоял в проходе, и наблюдал. — Чего ты замер, переодеваться сейчас будешь? — Прохрипел темноволосый парень. — Дело в том, что мне не во что… Акутагава-сенсей, а в Портовой мафии строго относятся к внешнему виду формы, если я приду с мятой то … Конечно никто не давал сотруднику домашнюю одежду, это Акутагава хорошо помнил. Помнил как целый месяц за мятую одежду его наставник язвил, и на первую же зарплату он купил дорогое кимоно, которое сейчас на нём. — Так подожди, — прервал его Акутагава, через какое-то время в руках у него появилась рубашка, точно такая же, какая была сейчас на Ацуши, но на вид менее свежая. — Это единственное, что я могу тебе предложить,  не порть рубашку на себе, тебе не собираются дарить каждый раз новую, только из-за того что ты на мели. Дальше Акутагава начал рыться в самом дальнем шкафу, заставляя Ацуши сидеть в напряжении, ведь, что можно было ждать от этого человека? На деле прошло минут 5, и в дверном проёме появился тот же мрачный юноша, но в руках у него были широкие серые спортивки. — А теперь переоденься,  и иди в зал, и не смей находиться в этой комнате в отсутствии меня. Он отвернулся но дверь оставил открытой. На переодевание ушло ровно 40 секунд. Акутагава повернулся обратно, и взглядом стал анализировать комнату, на наличие отличий. Достаточно просторная комната для одного человека, По середине стоит невысокий мужчина в  серых штанах, гораздо шире самих ног, рубашке, обтягивающей тело, и чокере. Чуть отклонив своё тело, для того чтобы Ацуши вышел из комнаты, Рюноске повернулся и пошёл в сторону кухни. В самом ближнем шкафчике стояло всё для приготовления чая ходзитя. Его особое заваривание успокаивало Аку.  Он налил чай в кружку и протянул в руки Тигра. Кружка накаливалась от жидкости и пальцы начинали гореть. Ацуши поставил кружку на столик, поблагодарив кивком великодушие хозяина дома. Рюноске налил для себя чай, нет, скорее кипяток, и сразу же начал глотать жидкость. От жара на глаза выступили слезы,  но он сделал ещё один глоток.  Выпив половину из маленькой кружки, он долил из чайника доверху ходзияти, и решил разделить чаепитие вместе с гостем. — А? Это… Акутагава внимательно смотрел на то, сколько сахара положил Накадзима в чай. Семь кубиков потихоньку растворялись в тёплой воде. — Это… Я кладу слишком много сахара, мне стоит остановиться? Простите, я просто не мог остановиться… Ацуши сделал паузу, чтобы проверить,  мог ли он дальше говорить. — Я вырос в месте, где сахар ценился на вес золота, так что кладу побольше сахара, если есть возможность… — В Приюте? Спросил Акутагава, хотя это скорее было утверждением, не один нормальный человек не добавлял столько сахара,  как человек выросший в приюте. — Как вы поняли? Удивлённо спросил Ацуши, помешивая смесь сахара, чтобы та растворилась. — Я вырос в похожем месте,  и видел много сбежавших от туда.  Ты похож на одного из таких. — Вот как. На лице всплыла слабая улыбка, то-ли от сладкого вкуса чая, то-ли от непринуждённого диалога между двумя незнакомцами. — У меня не хватило смелости сбежать. Даже сейчас, зная, что я могу, есть столько сахара сколько захочу, я жадничаю. пожалуй, это на всю жизнь. — В моём ходзияти 4 куска сахара.— Сказал  Акутагава и поднёс к сухим губам сладкую жидкость. —Сахара… в чае?! четыре куска.? — Да Чуть задумался, словно выпал из этого мира, Акутагава добавил: — Мы схожи в этой проблеме. Ацуши чуть слышно рассмеялся,  такой чистый смех,  без то-ли ки насмешки или презрения, смех тихий и можно сказать печальный, но такой родной. Акутагава не помнил, когда в последний раз смеялся, и смеялся ли вообще в своей жизни. — Вы меня понимаете! Что насчёт борьбы за карандаши и тетради? —Разумеется другим людям не понять, но за них драки шли похуже разборок в Портовой мафии… Акутагава чуть улыбнулся,  скорее из вежливости к тем временам, на самом деле же такое нельзя назвать чем то, из-за чего улыбка появляется на лице. Но Ацуши опять рассмеялся, ещё тише и печальней чем в прошлый раз. — Тогда ты понимаешь для чего нужны шоколадные батончики? Ацуши уже предстал совершенно другим человеком, он сидел более раскованно,  говорил менее учтивым тоном, но более дружественным, более домашним. Его глаза не боялись и смотрели не только в пол, а даже иногда в глаза Акутагаве.  — Ну конечно, это своеобразная валюта. Картошка пять,  урок письма три,  книжка в прокат 10… —За работу телохранителем или поддержку в драке могли и 300 дать… Такой союзник как Акутагава стоил больших денег. — 300, да вы просто богач! Искреннее удивление появилось на лице Ацуши. —Некоторое время я питался только шоколадными батончиками, пока не слёг он недоедания. Акутагава снова поднял чай к губам, и словно артист на сцене наблюдал за реакцией зрителя на его личном перфомансе. — Ахаха, уже улыбка стала шире, и можно было увидеть зубы, Человек с способностью «зверь лунного света» имел белоснежные, на удивление, зубы, заострённые на конце. Они скорее напоминали клыки. — Я впервые с кем то так разговариваю… донёсся голос Ацуши. Ответа не последовало, но в мыслях Рюноске сказал: — Я тоже…