Сигарета тлела

      Билли резко дёрнул дверь и облегчённо выдохнул, когда оказался в своей комнате. Тишина в помещении отрезала все звуки извне: больше не была слышна раздражающая музыка и вопли пьяных друзей Эштона.       Диджей на вечеринке точно перепил или решил вывалить на присутствующих все свои познания в музыкальных жанрах: соул, поп, инди-рок, рэп — чего только за последний час не звучало из динамиков в холле огромного дома. И по закону жанра — алкоголь тоже лился рекой: закрытие сессии должно отмечаться ярко и с размахом. Как он ненавидел эти дни и ненавидел брата, который никогда не считался с ним, выставляя перед всеми каким-то чудаковатым подростком. Хотя Билли может быть и был тем чудаковатым подростком: он сторонился компаний и больше проводил время с книгами в местной библиотеке, лелеял надежду поступить в Беркли. Калифорния манила своим тёплым воздухом, роскошными пляжами и настоящей свободой. Разве он много хотел? Просто быть собой и не зависеть от чужого мнения. Нужно было немного потерпеть; затаиться среди недругов и не лезть на рожон. В общем, он постоянно ощущал себя в опасной зоне поражения, на границе «оставайся» или «вон отсюда».       Нет, Эштон не был врагом, он был братом, от этого все его тычки воспринимались Билли более болезненно, а заслуги на поприще учёбы Денверса-старшего он считал не столь существенными, и даже больше — незаслуженными.       Старший брат, благодаря любви к спорту, хорошо устроился в Принстоне; университет еще и огромную стипендию выделил, плюс дополнительные обучающие курсы за счет вуза. От него требовались хорошая физическая подготовка и победные места в общем зачете, что Эштон с успехом выполнял. Мама, конечно же, была горда. Но спортивную стипендию потерять легче, чем академическую; тренер мог просто не продлить её по итогам сезона. Нужно постоянно стремиться к максимальной продуктивности и показывать полную отдачу: каждому атлету-стипендиату в затылок могли дышать несколько человек, которые с радостью займут такое престижное место. Поэтому Эштон больше проводил времени на стадионе и в спортивном зале. Зато потом отрывался, как сейчас. Дома весь его спортивный режим посылался к чёрту.       А вот Билли самому приходилось выгрызать себе путь наверх, если это можно было так назвать. Не имея больших спортивных достижений (честно, он и не стремился), Денверс-младший больше увлекался наукой: книги по квантовой физике были зачитаны до дыр. Да что там книги, он даже оформил себе годовую подписку на «Scientific American», где постоянно мониторил научные обзоры.       И сейчас, когда ему удалось улизнуть из бурной какафонии всеобщего веселья, можно было просто завалиться на кровать и помечтать. Билли совершенно не было скучно с самим собой. Как человек с огромным внутренним миром он просто уходил в себя и растворялся, утопал в своих мечтах и воспоминаниях.

×××

      Комнату внезапно озарили огни электрической гирлянды, развешанные для украшения еще с прошлого года — дешевая иллюзия праздника.       Билли дернулся, когда кто-то врезался в дверь с другой стороны: послышались приглушенные вздохи и легкий шёпот. Ручка зашевелилась, поэтому он, недолго думая, резко повернул ключ в замке. Еще не хватало, чтобы сюда ввалилась пьяная парочка. Денверс скривился, представив эту картину.       Кровать скрипнула и Билли чуть не заорал, увидев на ней очертания тела. Получается, что кто-то успел пробраться к нему в комнату. Он хотел включить свет и принялся слепо шарить и искать тумблер выключателя.       — Не надо, — послышалось из темноты. Голос был глубоким и немного хриплым.       Билли не ответил и просто всматривался вперед, пытаясь за отблесками фонариков разглядеть своего непрошенного гостя. Тот приподнялся и теперь сидел свесив ноги. На его лице немного отсвечивали блёстки; он словно искупался в них. Ведь не мудрено, Эштон, придурок, повелся на просьбы девчонок — видите ли они посчитали это очень романтичным — разбрасывать их во время танца под музыку. Только вот кто потом это будет убирать? Билли уж точно не нанимался.       Незнакомец поднял голову и кривовато улыбнулся.       — Это твоя комната, — прозвучало скорее как утверждение, а не как вопрос. Почему-то этот человек безошибочно узнал в Билли хозяина, а не просто случайного гостя, который как и он, решил немного прикорнуть в хозяйском доме.       — Моя, — Билли так и остался стоять на месте, не зная, куда себя деть.       — Так ты брат Эштона? Чёрт! Извини. Я каким-то шестым чувством забрёл сюда, — но голос его точно не звучал виновато, скорее снисходительно. — Скотт Миллиган, а ты…?       Билли с опозданием понял, что его просят представиться.       — Уильям. Ну, то есть Билли, — поправил сам себя Денверс. Он терпеть не мог своё полное имя, поэтому и друзья, и родственники звали его просто «Билли». Ульямом Джошем Денверсом он себя никак не чувствовал. Слишком аристократично и высокопарно. О чём только родители думали, называя его так.       — Ну хорошо, Билли. Ты же не против, если я здесь ненадолго задержусь? — Миллиган поднял голову и небрежно запустил пятерню в волосы. Блёстки и конфетти невесомо посыпались на одеяло, он чертыхнулся и стал вытирать руку о джинсы. — Слушай, мне просто нужно переждать время, а потом я оставлю тебя в одиночестве, — Скотт препрининял ещё одну попытку, так как парень ему ничего не ответил.       — Ладно, — Билли отлепился наконец-то от двери и, пройдя по периметру комнаты, плюхнулся на вращающийся стул около рабочего стола с компьютером. — Ты от кого-то прячешься? — чуть слышно прошептал он.       — Не то чтобы прячусь… А хотя — да, — и больше не последовало никаких объяснений.       Тишина затянулась, и тогда Скотт, молча порывшись в карманах, достал сигарету. Он размял её в пальцах и задумчиво уставился на окна, словно что-то обдумывая.       Вечер наступил довольно внезапно, темнота успокаивала и размывала границы маленькой комнатушки, лишь гирлянды, попеременно моргая, освещали одинокую фигуру. Жёлтый, зелёный, голубой, красный и опять жёлтый — эта смена цветов напоминала сердечный ритм: монотонный и немного рваный.       Билли абстрагировлся и уже почти забыл, что находится в комнате не один. Мысли хаотично метались в голове, подгоняемые не на шутку разбушевавшимся восприятием. Обдумывать в последнее время приходилось много чего; допустим, поступление в университет и то, что брат приехал и устроил вакханалию, не давало Билли покоя. Он знал, что одной вечеринкой это не закончится, и его уединение сейчас — это временно.       Сегодня Эштон не стал особо донимать. Младший брат отошёл на второй план в угоду новоприбывшим развлечениям. Но пройдет день-два, и тогда Билли на полную катушку оценит все прелести братской «любви».       Было даже удивительно, что они оба имели схожее количество генов. Ничего общего — так бы сказал совершенно посторонний человек, не знающий семейное древо Денверсов. Щуплый, кареглазый, невысокого роста — Билли почти во всём проигрывал брату. Эштон большую часть жизни предпочитал шумные компании, был любимчиком преподавателей, да и друзей имел не мало.       «Ты как уродливое родимое пятно, красующееся на самом видном месте, и от которого так и хочется избавиться» — эта мысль частенько преследовала Билли.       Нет, мама любила Денверса-младшего и старалась показывать это, как могла, а могла она нечасто. Постоянные разъезды по конференциям и симпозиумам не давали проявить чувства в полной мере. Вот так и получилось, что Билли был предоставлен сам себе, а Эштон ушёл в отрыв.

×××

      Казалось, что они здесь сидят уже сутки, а музыка и пьяные вопли все еще продолжали звучать из дома.       — И часто у вас так?       Билли повернулся на голос, словно выпав из оцепенения. Скотт вальяжно развалился на его кровати и курил, выбрасывая под потолок облачко дыма. Он все ещё был в блёстках, это смотрелось достаточно комично, если бы не выражение его лица. Скотт дымил с таким отрешенным и одновременно заинтересованным взглядом, что волей-неволей его образ приобретал некоторую загадочность в глазах собеседника.       — Ты про вечеринку? — Билли решил уточнить, а вдруг этот Скотт имел в виду что-то другое.       — Угу, — сигарета переместилась в уголок губ. — Да. Что-то уж больно масштабное зрелище, — он приподнялся на локтях и с прищуром глянул на парня.       Билли почесал нос рукавом толстовки, немного смутившись от пристального взгляда напротив. Сейчас он впервые смог разглядеть своего гостя полностью. Скотт Миллиган имел правильные черты лица (как это обычно принято говорить), размашистые брови, темные жесткие волосы и такие же темные глаза, обрамленные длинными ресницами; губы, держащие кончик сигареты, были с чётким контуром и немного обветренные. А вот с опрделением возраста было сложнее, но во всяком случае точно ровесник брату, если не старше.       Они сидели так близко, что Билли мог различить мелкие волоски на щеках собеседника, а когда свет на гирляндах менялся с зеленоватого на жёлтый, глаза Скотта поблёскивали влажным блеском и казались немного затуманенными.       — Эштон так всегда отрывается, когда приезжает домой. Я к этому уже привык.       — Не похоже, — выдохнул Скотт и снова откинулся на клетчатое покрывало.       — Что?       — Не похоже, что ты привык. Иначе всё еще был бы там — со всеми.       Билли немного напрягся от того, что этот Скотт — совершенно незнакомый человек — смог раскусить его так быстро. Наверное, он успел уловить это на лице Денверса, на котором можно было прочесть всю неприязнь и отторжение данной ситуации.       — Мне всё равно, главное, чтобы не доставали.       — Вот и правильно, — подытожил Скотт и тут же добавил, без предисловий и расшаркиваний: — Так значит, ты в выпускном классе? В Беркли собрался?       — Откуда?.. — пришлось удивляться прозорливости Скотта второй раз за вечер.       — Видел буклеты университета у тебя на столе.       Билли стал больше и больше раздражаться на этого человека. Мало того, что завалился к нему в комнату, теперь еще, получается, шарился на столе, а может быть еще где.       — Да расслабься ты, — ему ответили легким шёпотом. — Я больше ничего не видел.       — Я расслаблен.       — Не похоже.       — Слушай, — Билли вскочил со своего насиженного места и ткнул в Скотта Миллигана пальцем. — Может хватит уже — вести себя так, словно ты здесь хозяин положения? И вообще, мне кажется, тебе пора.       Билли понимал, что на самом деле все было так, как он и сказал. Этот Скотт, едва появившись здесь, занял собой всё пространство. И тому были физические доказательства: Миллиган по-хозяйски развалился на кровати, везде были разбросаны эти чёртовы блёстки, так ещё и этот сигаретный дым, который постепенно заполнял комнату. В нем чувствовался сладковатый и весьма специфический запах. Запах эйфории, запах кайфа.       — Неожиданно. А говоришь, что расслаблен. Да ты как натянутая струна. Так достал брат со своими дружками?       Билли как-то вдруг сник и гулко выдохнул почти весь воздух из легких. В глазах предательски защипало. Ему не хотелось показывать свою слабость перед этим заносчивым засранцем, но первый хлюп из него все же вырвался. Он еще раз шмыгнул носом и рвано вытер рукавом толстовки глаза.       Скотт ничего не говорил и не комментировал, и на этом спасибо.       — Извини, — плеча Билли коснулась горячая ладонь. — Я так понял, это больная тема для тебя? Прости, — еще раз повторил Скотт, — иногда я бываю невыносим.       Он заглянул Билли в глаза, пытаясь выискать там зарождающуюся истерику, но ее не было.       — Я не мастер говорить какие-то высокопарные слова поддержки. Может, просто расслабимся вместе? Что думаешь, м?       Билли непонимающе уставился в ответ и часто-часто заморгал.       Скотт обратно плюхнулся на кровать и ухмыльнулся.       — Не знаю, о чем ты подумал, но я предлагаю это, — он указал на самокрутку в своей руке. Откуда он ее достал, Билли не успел рассмотреть. — Пробовал когда-нибудь? — Скотт вопросительно поднял брови. — По глазам вижу, что нет. Ну так что? Это всего лишь травка.       Билли поколебался несколько минут, потом решительно присел рядом. Да, он не пробовал, но именно сейчас так хотелось выпутаться из внутренних барьеров, отпустить себя и ни о чём не думать.       Скотт накрыл его затылок рукой и потянул на себя; между их лицами оставалось буквально пару сантиметров. Билли почувствовал, как Миллиган погладил большим пальцем кожу между шеей и волосами. Это было приятно и даже немного волнительно. Может быть, этим жестом он хотел его успокоить и немного сбавить градус напряжения. Кто знает? Но это реально подействовало.       Денверс не мог оторвать глаз от лица напротив, переводя взгляд с его расширенных зрачков до влажных губ и обратно.       — Ладно, — Скотт прервал молчание. — Так как ты этого раньше не делал, я тебе помогу в первый раз.       Билли кивнул. Его тело напряглось, а голос задрожал, когда он спросил:       — Как?       Скотт на него смотрел несколько секунд, обдумывая свои слова, а потом шумно выдохнул, обдавая приятным теплом шею парнишки, которая тут же покрылась мурашками.       — Это похоже на поцелуй. Ты же целовался до этого?       Билли громко сглотнул и кивнул в ответ. Он целовался с Дженни на школьной вечеринке, правда, это было в средней школе, но такие подробности он ни за что не будет озвучивать.       Скотт ухмыльнулся, опуская взгляд на его губы.       — Хорошо, — он поднёс косяк ко рту. — Я затянусь первым, а потом выдохну дым тебе в рот, и ты должен его глубоко вдохнуть. Понял?       Билли снова кивнул. Он еще даже не затянулся, а его голова уже начинала кружиться. Денверс завороженно наблюдал, как Скотт обхватил губами самокрутку, как при затяжке втянулись его щеки, а глаза, прищурившись, смотрели очень внимательно. Он почти упустил момент, когда нужно было поймать облачко дыма.       Их губы соприкоснулись, и Билли почувствовал, как по телу начало разливаться возбуждение — губы Скотта мягкие и горячие, отметил он про себя. Щетина щекотала нежную кожу его лица, и Денверс почти забыл цель того, зачем он здесь находится. Билли сделал вдох одновременно с тем, как язык Скотта вторгся в его рот, проталкивая клубы дыма в его легкие. Юноша вдохнул автоматически, абсолютно на уровне инстинкта, потому что всё, на чём он сейчас мог сосредоточиться — это то, как язык Скотта Миллигана орудует у него во рту, и как его член от этого начинает дергаться. Но момент не может длиться вечно, и Скотт медленно оторвался от него, вглядываясь в глаза.       — Всё хорошо?       Билли молчал, он не доверял себе открыть рот, потому что, если он начнёт говорить, то вполне может ляпнуть что-то вроде: «Это был лучший поцелуй в моей жизни». Поэтому он просто молча сидел со стояком рядом с почти незнакомым парнем, пытаясь впервые обкуриться. Это всё слишком для него. И в то же время, слишком недостаточно. Он нервно облизывает губы и опускает взгляд на руку Миллигана, в которой все еще был зажат косяк. И тот всё понимает без слов. Скотт протягивает ему сигарету, поднося к его губам, и он впервые затягивается сам. Горячий дым попадает в легкие в этот раз гораздо быстрее и жёстче. Он не смягчен губами, чужим дыханием или горячим языком, поэтому его глотка начинает тут же гореть огнём и сжиматься в спазмах из-за нехватки воздуха. Билли кашляет, опуская голову, и упирается ладонью о бедро Скотта, который тут же начинает круговыми движениями поглаживать его по спине.       — Сейчас пройдет. Такое со всеми бывает в первый раз, — потом добавляет: — Ещё?       — А можно? — шепчет хриплым голосом Денверс, приводя дыхание в норму.       Скотт молчит несколько секунд, но потом отдает ему наполовину скуренный косяк и немного отклоняется на кровати, наблюдая за юношей.       — С виду такой приличный мальчик.       Билли подносит сигарету к губам и делает вдох, медленно и глубоко, задерживая дыхание, чтобы продлить ощущение. Парень подумал, что Скотт не будет против, если он снова прижмётся своими губами к его. Тот приоткрывает рот почти сразу же, выпуская в себя порцию дыма.       Они переплетаются языками. Они не целуются, они курят, да. Это всё только ради того, чтобы правильно научиться затягиваться и может слегка обкуриться. «Это не поцелуй», — повторяет он про себя. У него нет сил оторваться от своего гостя, его разум плывёт, а сознание размывается. Они целуются до тех пор, пока дым, что они передавали друг другу изо рта в рот, не растворяется.       Скотт блаженно падает на кровать и прикрывает веки, Билли следует за ним.       — Отпустило?       — Угу, — Билли действительно сейчас не ощущал никакой внутренней горечи или обиды. Ему было легко и хорошо.       Они опять синхронно замолчали, и в этот раз тишина была тягучей и умиротворяющей. Билли казалось, что он проваливается в какой-то портал, словно эта комната — граница между мирами; будто он попал в Нарнию, и за дверью кипит обычная монотонная жизнь, а здесь, внутри, размываются понятия реальности и вымысла.       Рядом с ним лежал Скотт и невесомо ерошил его волосы, а поблёскивающие фонарики создавали иллюзию звёздного неба над головой.       Сладкая нега затапливала и обволакивала собой, и Денверс только на краю сознания понял, что засыпает.

×××

      Было холодно. Очень. Билли поёжился и сильнее обхватил себя руками, но противный стук в дверь не дал ему снова забыться сном. Когда долбёжка стала отдаваться в висках тупой болью, Денверс открыл глаза. В приоткрытое окно задувал прохладный ветер — вот почему было так холодно. Он немного приподнялся, протирая глаза и осматривая обстановку. Всё было как вчера: сложенные стопкой в углу постиранные вещи, разбросанные на столе книги, покрывало бесформенным комком валялось в ногах — значит, он был им укрыт, и блёстки — они красовались на одежде, ладонях, а теперь точно на лице.       Открывая дверь, Билли весь съёжился от взгляда напротив. Брат хмуро оглядел его с ног до головы, неопределенно хмыкнул и почти приказным тоном велел спуститься вниз и помочь убрать дом после вчерашнего. Билли хотел возразить, но куда там; вчерашняя эйфория прошла, и он опять оказался один на один с действительностью.       Выходя, Денверс ещё раз оглядел комнату — в ней ничего не напоминало вчерашнее событие. Может, Билли всё это привиделось. Но он точно помнил, что не открывал окно. Ветер трепал занавески, гирлянда продолжала светить, но при дневном свете всё это теряло очарование.       Билли вздохнул и с силой захлопнул дверь. В течение дня, его время от времени преследовало фантомное прикосновение чужих губ.