нефрит

У Махидевран-султан глаза кошки, тёмные и бездонные — золотые искры тонут в этой неподвижности, словно в зеркало пруда бросили монету. У Махидевран-султан кошачья же грация, изящные скулы; зелёный шёлк платья змеится, ниспадая до садовой дорожки. Махидевран-султан — цветущее лето рядом с неуловимо-хрупкой, как первое дуновение весны, Хатидже. Тёмный локон волной касается кожи, чуть тронутой солнцем. Ибрагим видит, как взгляд Махидевран-султан вскипает острыми искрами со дна глаз, когда она понимает, что шехзаде в опасности. Далёкой ещё, зыбкой, словно мираж, но для неё уже очевидной. И Махидевран-султан вся — острая, скалящаяся, гневная. У Махидевран-султан голос бархатный, как палевый песок, просыпаемый между пальцами, как багрянец и пурпур, тёплый мех и лик луны в контуре дворцового окна. Однажды Ибрагим слышит, как она срывается в изломанный крик, и понимает, что её остов разрушен. Ибрагим отчего-то знает, что теперь на пути к величию Хюррем-султан ждёт сияющий острый камень. Ибрагим чувствует, как ярость Махидевран отзывается в нем собственной, запрятанной под холодностью, расчётливостью, лестью. Что-то неподвластное рассудку, живое и злое. Опасное. Притягательное. — Госпожа. — Паша. Ибрагим отворачивается от Махидевран-султан, спрятав за почтительностью этот маленький камень, завернутый в шёлк. Отвечает на вопрос шехзаде, глядя ему в глаза. У Мустафы они тёмные и живые — глаза его матери, и Ибрагим внезапно чувствует тревогу.

***

Когда он видит Махидевран-султан вновь, она кажется кем-то, кого он никогда не встречал, не видел во сне, не замечал в рамках окон, не окидывал мимолетным взором в потоке людей. Тёмные волосы убраны в гладкое полотно, увенчанное россыпью драгоценностей в её короне, тонкие контуры лица и зеркало глаз открыты взгляду, осанка властна. Махидевран-султан оставлена, одинока, забыта, но безупречна. Тонкая игла, тетива лука. Холод стали, тающий на коже. Ибрагим помнит Гюльбахар, прекрасную, счастливую, дарящую улыбки. Ибрагим помнит, как Махидевран пришла к нему за помощью. Пришла как к другу, зная, что он защитит её и защитит шехзаде. Ибрагим помнит её, потерянную, испуганную, в самое сердце раненую. Эту холодную смелую женщину перед собой он видит впервые, но знает: она опасна. Она притягательна. — Рад видеть вас в добром здравии, госпожа. Ласка в его голосе незнакомая, внезапная — искренняя. Тепло её кожи почти обжигает ладонь. Махидевран-султан застывает статуей, и Ибрагим хочет запомнить, зарисовать, увековечить её такой, почти испуганной, острой, живой, с чуть растерянным взором. Тёплая тонкая кисть все ещё лежит в его руке, и Ибрагим почти разжимает пальцы, когда Махидевран-султан вдруг улыбается. Живой улыбкой, лучисто тронувшей глаза. Той самой. Отнимает руку и продолжает нить разговора. Ибрагим возвращается во дворец. Махидевран-султан прячет в шёлк гладкий зелёный камень.

***

Ибрагим-паша оступается о свою гордыню. Махидевран-султан второй раз в жизни оплакивает мужчину, который её любил.