Теперь ты мой

Как же было глупо. Как же было чертовски опрометчиво не выпить эти дурацкие лекарства, как было опрометчиво сделать то, что я сделал. Теперь созерцая над собой алые, безумные, жаждущие плоти звериные глаза уже поздно звать на помощь. День начинался как обычно, абсолютно спокойное утро, птички поют и никто не орет над ухом. Стоп. А вот это уже странно. Где самый крикливый альфа в академии, и по совместительству друг детства Изуку, Бакуго Кацуки? Сегодня сказали что он приболел и на занятия не придет. Это казалось странным, ведь у Кацуки был поразительный иммунитет ко всяким простудам. Чего не скажешь о Изуку, который постоянно от какой-то фигни да валялся в постели. После занятий его попросили отнести Кацуки необходимые конспекты и Мидория с трясущимися руками и дергающимся в панике глазом направлялся в сторону дома Бакуго. Сказать, что они не очень то друг с другом ладили, это ни сказать ничего, Кацуки вечно дразнил и подшучивал над бедным омегой прекрасно зная, как ему это не нравится. Поэтому стоя у дверей, Изуку долго думал стоило ли вообще сюда приходить. Позвонив один раз в дверной звонок он с замиранием сердца стал ожидать появления раздраженной физиономии, чей покой был грубо потревожен. Но ответа не последовало. Изуку повторил попытку дополнительно постучав в дверь. Никого. Нормальный человек бы просто развернулся и пошел домой, но зная что в доме Бакуго для Изуку с раннего детства запретов нет, он саморучно открыл дверь и вошел внутрь. Внутри странно пахло словно апельсиновым фрэшем, возможно мама Кацуки готовила что-то подобное. Пройдя вперед Изуку дошел до лестницы ведущей вверх на второй этаж, где собственно находилась комната взрывной особы. Поднявшись наверх Изуку сильнее ощутил этот запах апельсинов, но особого значения этому не придал, лишь легкое головокружение и дрожь в ногах давали о себе знать. Дотронувшись до дверной ручки Изуку робко повернул ее на себя и открыв дверь проник внутрь. - Качан ты здесь? Прости, что вошел без спроса, я принес тебе конспе... В один момент мир перевернулся с ног на голову. Не хило приложившись головой об пол перед глазами засверкали звездочки, а еще пара узких алых радужек, так по голодному смотрящих на меня. В этот злополучный момент свет и погас. Сердце забилось так быстро, что казалось разорвет ушные перепонки своим невыносимым гулом. Страх обуял все тело превратив его в камень, по лбу прокатились соленые капли пота, а дыхание стало настолько прерывистым, даря ощущение, что это последние глотки воздуха в жизни. - Нет, нет, нет! - Крики стали бесполезны в тот самый момент, когда грубые руки схватили и переместили беззащитное тело на кровать, после этого уже было не понятно раздавались они в голове или на яву. Горячие руки блуждали по телу лишая тканевой защиты, горячее дыхание то приближалось к ушам, то к макушке головы сопровождающиеся пробирающим до костей глубинным рычанием. Все казалось бесполезным, сопротивление или крики, ничего не оставалось кроме как с ужасом наблюдать последствия своей глупой опрометчивости. Когда у альфы гон, его кроме препаратов уже никто и ничто не сможет остановить. А крепкая хватка давала приказ к повиновению от которого было не уйти. Большая часть одежды уже была скинута на пол из оставленного были только рубашка и красный галстук. Напряженный пах терся сквозь одежду пока нос изучающе блуждал по зеленой макушке. Лежа на животе задрав задницу можно было видеть лишь свои дрожащие руки комкающие простынь. В какой-то момент горячие дыхание покинуло голову переместившись ниже. Вбирая в себя омежьи феромоны слюна инстинктивно стала выделяться активнее стекая по подбородку. Горячий язык проник в сладкое нутро обильно смазывая слюной. Все тело тряслось словно лист на ветру, хотелось просто закрыть глаза и очутиться в другом месте, но реальность оказалась более жестока чем мы все думали. После того как склизкое ощущение покинуло заднюю часть послышался звук расстегивающегося ремня. Этот ужасный звук ознаменовал собой точку невозврата, после этого мир словно перевели в спящий режим. Влажный от белой субстанции половой орган дразняще терся о анальных проход готовясь к акту. Крепкие руки не давая подняться обхватили шею и ягодицы в тот момент когда напряженный член начал входить внутрь. Все словно достигло отметки наивысшей боли, нерастянутая плоть начала рваться от неожиданного вторжения извергая из себя капли крови что падали на белоснежную простынь. Хотелось кричать, но голос застрял где-то глубоко в подсознании и все что оставалось это стискивать в зубах мокрую от слюней и слез ткань. Войдя целиком, начался второй круга ада, представляющий из себя невыносимые движения взад-вперед приносящие разрывающие кожу ощущения словно от наждачной бумаги. Движения были грубыми, резкими, жадными, требующие большего. Острые зубы начали впиваться в плоть. Сначала это были уши и плечи, затем спина, каждый свободный сантиметр стал устлан кровавыми отметинами. Казалось, что хуже быть уже не может, как вдруг движения прекратились. Тихое рычание прошлось эхом в голове, пальцы, что сдерживали подрагивающие и сжимающие до побеления костяшек ткани оцарапали их поверхность ногтями. Почувствовалось распространяющиеся тепло дающее надежду что конец близок, но все оказалось куда серьезнее. В один момент стало казаться, что внутри что-то увеличивается принося еще больше болезненных ощущений чем до этого. Тело пугающе затрясло, но тяжелая туша сверху максимально прижала к мягкой поверхности не давая даже шевельнуться. Дышать становилось невозможно, в глазах стояла дымка от боли и слез, все тело ныло как от внешних, так и от внутренних повреждений. Образовавшийся замок не давал возможности побыстрее закончить все эти страдания и когда красный галстук начал давить на горло, это показалось лишь одной из насущных проблем. Но все оказалось просто ужасно в тот момент, когда острые, длинные клыки впились в область шеи раннее перевязанную красной лентой. Все рухнуло. Все в один момент потеряло смысл. Его пометили. Присвоили. Повязали. И все из-за глупой, юношеской наивности. Наивности в справедливость и непорочность этого мира. Наивность к спокойному нахождению рядом с другом-альфой. Теперь все это уже не имело смысла, его судьба стала предрешена в тот самый момент, когда он повернул дверную ручку.