Impossible

Это был обычный вечер. Можно даже сказать, что это был на удивление хороший вечер для Чана. Работа в студии окончилась намного раньше обычного, из-за чего Крис уже давно сидел на диване, подтянув под себя ноги. Он успел вернуться из ресторана, где они с Ханом и Чанбином прекрасно перекусили, казалось, что еда сегодня, вкуснее обычного. Впервые за долгое время в то утро Чан почувствовал себя выспавшимся, даже надоедливая кисть уже не болела. Пальцы лидера медитативно перелистывали ленту в смартфоне - ничего особенного. Но в какой-то момент взгляд упал на толстовку, висящую на крючке при входе в комнату. В голове лидера полная пустота. Он ни о чем не думает, лишь молча смотрит на предмет гардероба. Минута колебаний, и вот он молча встаёт со своего места, подходит к вешалке, снимает черную худи и садится обратно. Юного Бана окружает абсолютная тишина, прерываемая лишь его собственным тяжелым дыханием. Неловко, дрожащими руками, он приподнимает ее, вместе с тем, как подтягивает колени ближе к себе. Голова гудит. Он медленно утыкается в нее и делает глубокий вдох. Этого оказывается достаточно для того, чтобы глаза моментально наполнились слезами. Руки лишь сильнее начинают трястись, к ним присоединяются ноги, а затем и плечи. Его колотит, пальцы с усилием впиваются в ткань, и вот уже открываются протоки соленого водопада. В груди жжет. Он вдыхает вновь, прижимая толстовку к себе, будто от нее зависит его жизнь. Около недели назад Феликс уехал заграницу к родственникам, забыв эту толстовку в студии, а Чан был вынужден остаться, оправдывая это тем, что хочет доработать один из их новых проектов, которые они готовили к камбеку. Ему действительно нужно было работать, чем он и занимался все это время, но сейчас... Работа кончилась, он смог наконец-то отдохнуть, вкусно покушать и даже выспаться. Утром они с Ликсом созванивались по видеосвязи, младший рассказывал, что сейчас много тренируется, а Чан ответил, что безумно гордится его успехами и ему не хочется, чтобы его возлюбленный переусердствовал. На лице Ли в тот момент мгновенно расцвела улыбка, которая заставила сердце Криса сжаться, а бабочек в животе порхать в ритме вальса. Чан действительно чувствует себя счастливым в последние дни, это не ложь и не самообман. Но сейчас на него накатили воспоминания. Воспоминания о том, как они некоторое время назад смотрели вместе фильм, Ликс вышел за закусками, а вернувшись подошёл к парню, сидевшему на диване, и крепко его обнял. Чан прижался лицом к груди младшего, обхватываясь руками за его талию и вдыхая приятный, сладкий, но не приторный, будто цветочный, аромат. Неожиданно для себя он почувствовал, будто его мир перевернулся. Никогда прежде он, сильный и телом, и духом мужчина, не чувствовал себя настолько уютно. Будто бы в этих объятиях заключен весь смысл его жизни. Будто это самое безопасное место из всех возможных и ему просто хочется, чтобы время остановилось. Вот и сейчас. Слезы стекают градом, пропитывая ткань, но ему плевать. Ощущения из воспоминаний мурашками пробежали по его телу, заставляя вздрогнуть. Ему хочется утонуть в этом чувстве, он готов сделать все, лишь вновь оказаться там – рядом с Феликсом, в его объятиях и почувствовать его тепло. Но всё, что у него есть сейчас – кусок ткани и чувство бесконечной влюбленности, которое стремится заполнить пустоту в его душе. Он знает, что Ликс вернётся. Что он снова сможет зарыться в его объятия и часами рассказывать о том, что готов подарить младшему целый мир. Ему всегда казалось, что такое невозможно, что нельзя быть настолько счастливым с кем-то, любить кого-то настолько сильно. Но Феликс доказал ему обратное. Поведение Чана кажется ему самому таким глупым, нелогичным, наивным, будто он маленький ребёнок. Но он всего лишь любит. Безумно и чисто.