У отца моих детей лапки. Целых восемь!

Жужжание становилось громче. Она возносилась наверх… А, нет, погодите, её всего лишь поднимал один из полукровок, взяв на руки. Алиса только сейчас пришла в себя. Нет, она всё чувствовала и понимала до этого. Даже то, как фэйри выставили караул у двери и продолжили секс-марафон. Даже разговоры о том, «какая у этой самки приятная киска». И даже то, как этот самый, несущий её вверх полуэльф, влажной мягкой тканью убирал с неё лишнее, а потом не сдержался и… И пришлось ещё раз мыть. Но всё это происходило словно в тумане. Вот она кого-то обнимает, прижимая к себе и настойчиво заставляя склониться к своей груди, чтобы накормить. В другой момент с кем-то целуется, подставляя обе щели желающим. Потом по своей воле обхватывает чьи-то бёдра своими ногами и заставляет вставить себе поглубже. И почему-то не стыдно, хотя она трезвая. Невероятно сложно сопротивляться таким ласковым рукам. И уж лучше носить их детей, чем поросят от Гумберта или его сына. Говорят, всё познаётся в сравнении. Это правда. – А, немного оправилась? – дружелюбно отметил фэйри, увидев, что взгляд Алисы стал более сфокусированным. – Самую малость. Слушай, может, ты отнесёшь меня вниз, и мы… – она сделала многозначительную паузу. – А отцу скажешь, что я была в улье. Парень весело рассмеялся. – Я бы и рад. Но только это всё не так просто. Думаю, он заметит, что ты слишком чистая и отдохнувшая. Слишком отдохнувшая?! После того, как дала трахнуть себя во все щели целому семейству фэйри? Кажется, полукровка заметил её обескураженный взгляд. – Их в улье около десятка тысяч, – парень сразу стал серьёзнее. – Это ещё мало, но… и они сами крупные. Алиса аж закашлялась. – Сколько?! Ты что, я столько не выдержу! – Большая часть – самки, так что не бойся. Трутней-то всего около сотни. Девушка нахмурилась. По его мнению, это – мало? – Тебя когда-нибудь насиловали толпой? Нет? Вот и не смешно. – А я и не смеюсь. Послушай… – он посмотрел куда-то в сторону. – Мы с семьёй на самом деле очень тебе благодарны. Может, ты не понимаешь этого, но… Мы были бы не против, если бы ты осталась где-то неподалёку. Тебе необязательно каждый день купаться в пыльце, чтобы быть такой, и даже не нужно постоянно рожать от нас и всё такое. О боже, какая великая милость. – Но мы будем не против такого соседства, – продолжил парень. – И если тебе кто-то захочет навредить – уж поверь, мы сможем защитить, несмотря на размеры. И всё же было что-то в его словах такое, что тронуло её. Ей здесь никто не предлагал помощь. Только драйдер, и то – своеобразно. Да и он, вроде как, обязан. – Я… подумаю. Если честно, идти ей было некуда. В городе не примут. Вернее, примут, прямо на одно место примут, ага. Но её постоянно быть на том-самом-месте не устраивало. В лесу поймают, а дальше см. пункт первый. В опасных зонах всё будет развиваться примерно по тому же сценарию, только действующие лица другие. Если сравнивать, дерево фэйри – не такой уж плохой вариант. Тем временем они поднялись вверх по широкому отверстию в стволе. Улей начинался ещё в самом дереве: кажется, фэйри каким-то образом смогли разрушить большую часть древесины, оставив плотную оболочку. Почти вся свободная область была занята сотами. Они образовывали собой что-то вроде лестницы. Наверху, где была уже сотворённая пчёлами часть, соты были крупнее. Ах, да. Пчёлы. Они были везде. Кружили в воздухе, живой массой облепливали входы, ползали по сотам. И у каждой – страшная пасть. Даже не пасть. Хоботок и две пары челюстей, одна из которых выглядела особенно страшно, будто это чудище из ужастика. Одна пчела села рядом с ними. Она доставала Алисе до груди. Собственно, туда насекомое и ткнулось, словно обнюхивая. – Ай! Она меня не сожрёт? – девушка немного отстранилась, побаиваясь громадных челюстей. Однако пчела и не планировала её отпускать. Хоботок уткнулся ей в сосок. Алиса почувствовала, как её ареолу стали приятно потягивать, но всё равно легонько оттолкнула насекомое от себя. Хотя это не помогло. Зато парень легко оттянул пчелу назад, смеясь. – Подожди. Она ещё не готова, боится вас. Пчела немного обиженно, как показалось Алисе, зажужжала крыльями. Это было настолько неожиданно и громко, что девушка отскочила назад: привыкла отшатываться от насекомых с жалами. – У них тут немного беспорядок. Не сердись. Они быстро приберутся. А пока, думаю, покатают тебя. Им это нравится. – Покатают? Это как? Перед ними опустилась вторая пчела. У этой, в отличие от первой, было большое острое жало. Девушку аж передёрнуло, когда она подумала, что это оружие может сотворить с её внутренностями. – Успокойся! Это самка. Она не способна тебя оплодотворить, так что даже не полезет. Самки защищают матку. Алиса хмуро посмотрела на парня: этим словом её уже называли. И не при самых лучших обстоятельствах. – Так ведь у самцов тоже… – начала она. – Нет-нет. Им ни к чему. Если бы у самцов и были жала, мы бы их спиливали. Мы же не пытать тебя собрались. – Ну спасибо и на этом. Мне на неё нужно залезть? – Ага. Давай помогу. Парень учтиво позаботился о ней, облегчая задачу. На прощание он погладил её по руке. – Удачи! Заберём тебя ближе к утру, как раз пыльца почти закончит действовать. Ты не бойся, пока ты в улье, ты не увеличишься. А, и ещё, там нетопыри, но не переживай, в обиду тебя не дадут! Последние слова парню пришлось уже кричать Алисе вслед. Пчела резко сорвалась с места, девушка только и успела вцепиться ей в мех, чтобы не упасть. В нос ударил резкий цветочный запах. Это что-то вроде феромонов? Пчёлы живой волной отхлынули от входа, пропуская их наружу. Свежий, но прохладный воздух пронзил кожу. Сзади послышалось громкое жужжание. Их быстро окружали другие самки, угрожающе выставляя жала. Хорошо, что Алиса понимала: они её защищают. Иначе от страха просто спрыгнула бы вниз. Девушка посмотрела на траву и цветы, затем вцепилась в насекомое ещё сильнее. Они летели аж над деревьями. Ей и при её прежнем росте такая высота показалась бы опасной. А уж когда ты кроха, это совсем головокружительно. – Ух… А можно как-нибудь помедленнее и пониже?! – Алиса понимала, что её не услышат, но монолог как-то успокаивал. Внизу она заметила драйдера. Тот бессовестно дрых. «То есть пока я тут работаю, он там храпит», – сердито подумала девушка. Затем вздрогнула и повернула голову: её руки что-то коснулось. От удивления у неё аж расширились зрачки. Одна из пчёл тёрлась о её кожу… жалом?! Нет, стоп. Жало не должно быть горячим, скользким и пульсирующим. Алиса отдёрнула руку и сразу об этом пожалела, чуть не упав. Пришлось вновь схватиться за мех. Самка будто назло замедлила полёт. Самец же продолжал навязчиво самоудовлетворяться о её руку. – Кыш! Брысь! Это не то, о чём ты подумал, и даже не похоже! Слепой, что ли? – сердито запротестовала девушка, но отмахиваться не стала: не могла. И дело было не только в высоте и желании жить. Из «жала», которое, очевидно, было пенисом, вытекала густая полупрозрачная жидкость с желтоватым оттенком. Это было похоже на мёд, но явно им не являлось. Зато склеивало пальцы и пчелиный мех ничуть не хуже, особенно когда оставалось на открытом воздухе. Цветочный запах усиливался. Теперь её окружили сразу несколько трутней, судя по оглушающему жужжанию. О вторую руку тоже стали тереться, а потом вовсе прижались к спине, обхватили её тело лапками и, поддерживая, немного приподняли так, чтобы она встала на четвереньки. – Что за чертовщину вы творите?! Самим же потом отдирать меня! Алиса промахнулась только со временем. Отодрать её решили не потом, а сейчас. Полукровка лгал: трутень сразу попал в цель. Хотя, как фэйри и говорил, не было ни прелюдий, ни хотя бы возможности привыкнуть к происходящему. Самец продолжал парить, аккуратно прижимая её к себе и быстро двигая брюшком. Он подошёл к делу сугубо по-деловому, так что торопился, стремясь дать шанс оставить потомство другим. Девушка же чуть оскалилась, мысленно благодаря фэйри за подготовку. Ощущение было странным. Её не возбудили, но брали, и брали в общем-то безболезненно. Но… как будто механически. Длинный член вколачивался внутрь в одном темпе. Она даже могла бы получить от этого удовольствие, отключив разум и использовав фантазию, если бы не необходимость удерживаться на спине другой пчелы. Отпустить-то её могут в любой момент. Её мысли будто услышали. Горячие липкие прикосновения к ногам – и вот она уже даже не в состоянии нормально сесть назад. Слишком уж специфичная поза. Бёдра раздвинуты, а стопы отведены вперёд так, что приходится поднимать ягодицы. Из-за того, что она оказалась полностью открытой, член начал входить ещё глубже. Алиса прижалась грудью к самке и тихо застонала. Мягкий мех приятно щекотал живот и соски при каждом толчке. Фрикции были сильными, поэтому движения трутня чуть ли не вбивали девушку в спину «ездовой» пчелы. Спасало Алису то, что насекомое всё ещё поддерживало её лапками. На такую навязчивость было трудно не среагировать… Действительно, девушка начинала возбуждаться, пусть и в процессе. Правда, пока она разогревалась, трутень уже успел кончить. Плоть его немного набухла, стала пульсировать ещё сильнее, а затем излила внутрь порцию тёплого сладкого семени. Самец ещё немного побыл в ней, а потом отпустил и взлетел вверх. В улье царил коллективизм, поэтому за очередь никто не дрался: похоже, все заранее всё распределили. Так что Алису сразу накрыл своим телом следующий трутень, так же мгновенно вонзившись. Правда, двигаться он начал не сразу: подбирал удобный угол, обхватывая девушку лапками. Она успела явственно ощутить, насколько он возбуждён. – Блядь, у меня ж такими темпами слипнется после вас, – обречённо осознала Алиса. К сожалению, не слипалось: трутень начал активно толкаться, набирая темп разве что чуть медленнее, чем его предшественник. Однако то ли форма, то ли угол изгиба у члена этого самца был другим, но в процессе он надавливал ей на чувствительную точку. Девушка сразу громко застонала, округлив глаза: это было неожиданно. Она нетерпеливо заелозила под насекомым, раздвинув бёдра пошире и подставляясь так, чтобы было ещё приятнее. Трутень был не против. Он подогнул брюшко ещё сильнее, словно чувствуя, что находится на правильном пути. Впрочем… может, так и было? Ей не раз говорили, что возбуждённая самка беременеет чаще. Если все будут так о ней заботиться, то она готова пойти ночью в лес. Самец ещё не дошёл до пика, а она успела дважды кончить. И это минуты за три. Алиса едва держалась в нужном положении, но всё равно отчаянно прижималась к хитину насекомого, снова ощущая приятное сокращение мышц по всему телу. Вдруг сбоку раздался писк. Девушка повернула голову и увидела громадную (по её мнению) летучую мышь, раскрывшую пасть. Она и раньше их боялась. А сейчас они казались монстрами. Острые клыки проглядывали кое-где аж в два ряда. Алиса вскрикнула. Внутри у неё всё сжалось. Включая мышцы влагалища. Неясно, что именно повлияло на трутня больше: это или вид хищника. Однако вколачиваться внутрь он стал с двойным усердием. Девушку будто уволакивало волной удовольствия куда-то на дно, и это мешало воспринимать происходящее. Да и не нужно было. Хоть нетопырь и нацелился прямо на неё, пчёлы прикрывали плотным живым щитом. Пока летучая мышь грызла одну, десяток успевал всадить в неё жала. Алису тоже не держали на одном месте. Трутень прижал её посильнее к пушистой спине самки, накрывая своим телом. «Ездовая» пчела подняла их повыше, заставляя нетопыря злобно пищать и следовать за ними. В такой невыгодной позиции он явно скоро отстанет от них. Член увеличивался внутри, наливаясь… кровью? Гемолимфой? Было всё равно. Алиса теперь даже не видела происходящего. Для неё существовали только вибрирующие от крыльев брюшки пчёл, между которыми она была зажата, сковывающие тело хитиновые лапки и трахающий её член. Мех самки под грудью девушки уже намок от выделяющегося молока. Пчёлы справлялись отлично: их матка сейчас кончала вместе с трутнем, не сильно беспокоясь о происходящем. Как и должна.

***

Когда они вернулись в улей, солнце только заходило за горизонт. Сейчас снаружи была глубокая ночь. Жужжание пчелиной семьи дополнялось вздохами, тихим мычанием и влажными звуками спаривания. Насекомые, как им и полагается, усердно трудились. Трудились, плотно накачивая девушку своим семенем со всех сторон. Алиса ничего не видела в этой темноте. Она лишь чувствовала, как в неё вонзаются сразу три члена. И она ничего не имела против. Особенно с того момента, как пчёлы, словно используя коллективный разум и телепатию, стали делать ей всё приятнее и приятнее. Они экспериментировали с темпом, углом, по-разному прижимали её лапками, ставили на разные соты… И обучались. В результате Алиса закончила тем, что увязла в тесной прослойке воздуха между двумя восковыми «полками». Увязла буквально: здесь всё сочилось мёдом, так что она почти не могла шевелиться. Пчёлы пробили отверстия в воске, чтобы пользоваться её собственными отверстиями. Девушка даже не видела, кто именно её трахает, просто послушно прижималась к дырочкам и подставляла ротик каждый раз, когда туда просовывался член. Она истекала смесью мёда и сладкого семени. Но ей было плевать. Плевать даже на тот факт, что сейчас её округлившийся тяжёлый живот доставал до нижней части сот. А ведь когда её сюда впихнули, между ним и воском было много свободного пространства… Она настолько была поглощена удовольствием и процессом, что даже не заметила, как сбоку к ней подлетел фэйри. – Дико извиняюсь, что вынужден вас прервать, но тут скоро кто-нибудь кого-нибудь затрахает до смерти. Парочка трутней уже в отключке, не уверен, что живы. Она и сейчас не слышала. Пчёлы – тоже.