«Вспомни, когда...»

— Как бы то ни было, она нуждается в таких людях, как Вы, Директор. Время ныне схоже со смутой... — Она ещё совсем юна, невинна... Ребёнок... Обладатели голосов то и дело переглядывались между собой, держась крепко за руки. Даже заботливо предложенный чай не спасал их от лёгкой дрожи и нервного постукивания пальцами по деревянной поверхности. Происходило в давно им знакомом помещении что-то совершенно неясное. — Вы зря беспокоитесь, старые друзья! — пусть и ситуация вводит присутствующих в некую апатию; звонкий, добрый и приветливый голос мужчины выдаёт им покрывало спокойствия одной лишь улыбкой. Мужчина и женщина заметно расслабились; куда тяжелее даётся просьба, ежели решение ситуации. В конце концов, на «такую» поддержку они не имеют права, но задание есть задание, а единственное дитя нуждается в будущей защите. Мужчина с малиновым оттенком влас улыбнулся учтиво, мягко и почтительно. Он всегда имел повод видеть в любой ситуации некоторые ноты позитива, и сейчас, пока его любимая женщина пребывает в смятении, он не сдаёт позиции и, пальцы перемещая к ушку бокала с зелёным ароматным чаем, задорно подмечает: — В наше отсутствие у неё будет уйма забот. Само собой, наши родственники будут рядом. Но надолго ли? В преддверии всего, мужчина звонко рассмеялся, вызывая тёплую улыбку у мужчины напротив и лёгкий толчок локтем в бок от слегка недовольной беловласой, будто снег, приятной женщины. — Директор, — её нежная речь распространилась блаженно по помещению. — Она не должна бежать за призраками. Учёба, саморазвитие и ментальное процветание — то, что необходимо будущему поколению. Неофициальный статус сироты ей не должен вредить, а... — голос женщины вздрагивает, резко прикрытые очи выдают её волнение, как и сжатая рука супруга в попытке немой поддержки. Мягкая лапа, пронизанная пониманием и терпкой поддержки, касается хрупкого плеча женщины, а с его причудливой мордочки не сходит добрая улыбка. — Когда придёт время, — тихо произносит он, — она окажется в стенах Академии. Она вырастет таким же потрясающим героем и замечательным человеком, как Вы, мои старые друзья! Не сомневайтесь в этом!

* * *

Взгляд мужчины упал на красную папку, лежащую перед ним, чуть ли не вызывая ощущения яркого маяка. Нехотя, он раскрывает её содержимое и сразу же вылавливает взором строки, характеризующие состояние его будущего задания. А, кстати говоря, кто же он? — Минатозаки Кей — почтительный герой, имеющий причуду друидизма. Помимо карьеры героя, где его воистину уважают и любят, он также занимается своим хобби официально: печатает собственноручно написанные книги в жанре детектива и даже мистики. Популярность приносит ему не только героическую известность, но и известность хорошего писателя. — Дорогой, — всегда улыбчивая и мягкая женщина спустя краткий стук раскрыла двери в кабинет, — ужин готов. Собираешься ли ты провести вечер с нами? — но увидев серьёзное выражение лица супруга, её улыбка, словно лёд в тепле, медленно сошла. Она увидела в его руках красную папку, которую они вместе обсуждали ранее: довольно серьёзное задание, требующее время для его выполнения и полной отдачи. — Да, — невзначай резко, спустя минуту паузы, отвечает Кей и, папку убирая в закрома документации, подходит к любимой женщине, сразу же загребая её нежные ладони в свои. — Завтра. Я не силён в речах, ибо перед ней разрыдаюсь. — мужчина хохотнул, сразу же замечая задорные глаза супруги от шутки, которые поникли после осознания слов. — Я... Поговорю с ней... — Минатозаки Аяко — уважаемый в обществе хирург, владеющий причудой исцеления: её ладони покрываются салатового оттенка свечением, прогнозируя действие скоро исцеления как внешний факторов угрозы здоровью, так и внутренних. Её мечта никогда не была связана с карьерой героя, но чем врачебность — не героизм?

* * *

— Я думала, это несанкционированный отпуск... Вы так усердно работали! Девушка лет двенадцати то и дело помогала взрослым в сборе. Этим занимались и работники дома, но куда важнее помочь было самой; провести хоть немного побольше времени с любимыми людьми. — Был бы рад этому, лепесток! — всё так же задорно отзывается Кей, натягивая на плечи угольный кардиган. — Но реальность куда страшнее злодеев! — Не наговаривай! — Аяко легко ударяет супруга по плечу, миловидно строя недовольную мордочку, и обращается уже нежным взором к любимой дочери: — Дорогая, мы разговаривали с тобой об этом вчера. Нам не хочется оставлять тебя здесь, но ты можешь рассчитывать на поддержку родственников! — женщина выглядит сейчас крайне серьёзно, но неизменная нежность в голосе даёт понять, что ничего плохого она не имеет в виду. — Как бы я хотела отправиться с вами! — выслушав речь родительницы, девушка обнимает крепко обладательницу извечно спокойной ауры за шею, ибо та присаживается на корточки напротив. Женщина, чуть подрагивая, отвечает такими же крепкими объятиями, сдерживая эмоциональные порывы. Мужчина, стоя ранее со спокойной улыбкой, уже с неподдельной печалью глядит на образовавшиеся объятия и сам наровит присоединиться: его руки ложатся на спины двух самых любимых дам, и он уютно стискивает их, даруя абсолютную защиту. — Никогда не вешай нос, хорошо питайся, не ограничивай себя, не сиди допоздна с домашними работами и высыпайся! Никогда не сомневайся в друзьях, следуй с ними по их пути, чтобы они помогли преодолеть тебе свой! Тебя ждёт полная, насыщенная жизнь, у которой имеются не только позитивные стороны, но и лихие тёмные; помни улыбку отца и мои нравоучения, гляди в глаза друзей и своих наставников, и тогда любые невзгоды будут ничем иным как пробкой из-под шампанского! — словно заученную скороговорку, женщина, не сдерживая слёз, ухватившись несильно за щёки дочери, произносит пламенную речь, а затем целует в лоб свою кроху и снова обнимает её. Кей опешил. Он был готов к этому, но прощальная речь выглядела настолько прощальной, что тот неосознанно пустил одну скупую мужскую слезу. Мужчина смахивает её, поднимается в полный рост и обращается к Аяко: — Нам пора... Он глядит на свою дочь и кладёт на её макушку свою огромную ладонь, сразу же с нежностью проводя по копне розовых влас. — Я хотел бы увидеть собственными глазами тот момент, когда бутон раскроет свои лепестки в замечательном цветке, даруя миру изящество и благополучие. Ты — стержень великого времени, Минатозаки Сана! Мы заведомо гордимся тобой!

* * *

По обыкновению солнечный день настиг улицы причудливого городка. То и дело, кругом поют птицы свои веселые мелодии, радуясь красоте этих мест. Находясь в собственном доме, Сана нисколько не растерялась от авантюры одинокой жизни без любящего родительского крыла. После отбытия родителей днём позже прибыли бабушка с дедушкой — родители отца — и те с заботой и неподдельной любовью отнеслись к внучке, тем же временем остерегая от внешней опасности со стороны родителей матери. У них были свои планы на личность беззащитной девушки. Единственная нейтральная дорога, не вызывающая невольное чувство отстранённости, — школа, куда доставляет личный водитель по ещё ранним требованиям матери. Изумрудные очи, наполненные лёгкой скорбью, падают на совместную фотографию в рамке, откуда улыбаются ей три лица, два из которых — любимые родители. Она улыбается им в ответ и юной себе. — Как ты говорил там, отец? Вы заведомо гордитесь мною?... Прошло почти три года, когда власти объявили супругов Минатозаки пропавших без вести. Сана была готова к такому исходу, но приняла новость несколько... обречённо. Старые раны не заживут, и единственная цель на дальнейшую жизнь — отыскать родителей и дать им ту заслуженную жизнь, ведь мечта подпитывается верой в то, что они до сих пор живы. А для этого необходимо лишь одно... — Бабушка! Дедушка! Гостиная располагала этим непростым, но приятным вечером. В небольшом помещении были лишь упомянутые лица. — Я... Я готова! Я хочу стать героем!... <i>Героем ради них...<i>