Сильнейший Какаши

Девушка в синем платье быстро двигалась по лесу. У Тэруми Мэй было три причины приехать: во-первых найти Хатаке Какаши, и узнать у него способ освободить Ягуру от Гендзюцу, во-вторых – из-за того, что она хотела узнать, почему он внезапно приказал небольшому отряду вторгнуться в Коноху. И третья причина... Мэй не могла себе в ней признаться, ведь всякий раз, когда она вспоминала юношу с серебристо-белыми волосами на её лице возникал румянец. —Хатаке Какаши, я уже давно не видел тебя. Интересно, как ты поживаешь. С другой стороны Какаши и Шисуи бежали по лесу. —Шисуи, когда прибудем на место, нужно будет разделиться. Ты окажешься поддержку Шиноби Конохи, а я пойду в тыл Шиноби Киригакуре, чтобы проверить нет ли у них подкрепление. Если оно появится, я уничтожу его. —Хорошо. Будь осторожен, Семпай. —Не волнуйся. Это не будет проблемой для меня. Шисуи просто слегка кивнул, ведь он тоже не сомневался в способностях Какаши. Хоть Шисуи и стал намного сильнее за эти года и даже открыл Мангёке Шаринган, но у него было ощущение, что если он сразится с Какаши, то непременно проиграет, как и в первую их встречу. И это ощущение было вызвано не его восхищением Какаши, а тем, что тот становился всё сильнее и сильнее. На самом деле Шисуи не знал о том, что делал Какаши, когда пропадал из деревни в течении последних двух лет. И не он один...никто в Конохе, кроме Джираи и Сандайме, не знали о тренировках Какаши на Горе Мьёбоку. Даже Данзо. Хоть Какаши и исчезал из деревни, но он продолжал выполнять порученные ему миссии, поэтому Данзо не особо был заинтересован тем, чем он занимался в своё отсутствие. Вместо этого Данзо был занят конфликтом с кланом Учиха. Он уже очень давно хотел заполучить в свои руки такое количество Шаринганов. Он был хорошо осведомлён о силе этих глаз. И недавно он получил результаты иследований клеток Хаширамы, поэтому теперь он мог значительно увеличить свою силу, используя сразу несколько Шаринганов. Подобная власть невероятно искушала, поэтому Данзо решил, что клан Учиха должен погибнуть. Только так он мог достичь своих амбициозных целей. Вскоре Шисуи и Какаши разделились. Как только Какаши отошёл на некоторое расстояние от Шисуи, на его веках появились оранжевые тени. Режим Отшельника! Это был самый действенный способ найти кого-либо на большом расстоянии. —Хм, эта Чакра мне знакома...Тэруми Мэй? Она тоже здесь? Почему она действует в одиночку? "Что она здесь делает? Разве она не должна сейчас быть в Киригакуре и разрабатывать стратегию для победы над Йондайме Мизукаге?"—растерянно подумал Какаши. Согласно информации добыть разведкой Конохи, противостояние между Тэруми Мэй и Ягурой находится в своей кульминационной точке. И Какаши не мог предположить ни одной причины, почему она в такое время отправилась в Страну Огня. Но теперь, раз уж он нашёл её, ему нужно было просто встретиться с ней и узнать эти причины лично. —Интересно. Что ж, давай узнаем для чего ты здесь. Какаши надел свою маску Анбу и побежал в сторону Тэруми Мэй. Мэй резко остановилась на одном дереве и слегка нахмурилась. "Меня обнаружили? Как? Это место слишком далеко от Конохи, здесь не должно быть их Шиноби." —Выходи,—сказала Мэй, оглядываясь вокруг. Хоть она была полностью уверена, что рядом с ней находился Шиноби Конохи, но она совершенно не могла найти его. Это сильно удивило Мэй. "Как такое возможно? Когда в Конохе появился такой сильный человек?" —Очень острое восприятие. Не могли бы вы мне рассказать, что такого произошло в Киригакуре, раз уж вы решили прийти в Страну Огня?—спросил Какаши, появляясь из-за дерева. Холодный взгляд, странная маска и серебристо-белые волосы. Когда Тэруми Мэй увидела этого Анбу, на её лице невольно появилась улыбка. —Оказалось, что это ты, Хатаке Какаши. Какаши безысходно дотронулся до своих волос. Его каждый раз узнавали из-за его цвета волос, даже когда он носил маску Анбу. Поэтому Какаши решил снять маску и поговорить лицом к лицу. —Расскажи мне о своей цели. —Как холодно, я думала мы друзья,—сказал Мэй, расчёсывая свои волосы и игриво глядя на Какаши. К сожалению, Какаши это совершенно не смутило. —Прости, но я на работе. Может ты мне скажешь, почему ты пришла сюда, вместо того, чтобы бороться с Йондайме Мизукаге в Киригакуре? Мэй немного рассердился, когда поняла, что Какаши собирается говорить исключительно о делах. "Этот парень что, кусок дерева?" —Ты такой скучный,—пожаловалась Мэй. Какаши не смог сдержать тяжёлого вздоха. Хоть он и знал, что у Мэй был такой характер, но всё равно терялся каждый раз, когда встречался с ней. —Я здесь, потому что хочу тебя кое о чём спросить. —Спросить меня?—удивился Какаши,—Что случилось? —Ты сказал, что Йондайме Мизукаге контролируется Гендзюцу, верно? —Да, это так. —У тебя есть способ развеять это Гендзюцу? —У меня? Какаши на секунду задумался после вопроса Мэй. Обито не специализировался на Гендзюцу. Поэтому его Гендзюцу на Ягуре, скорее всего зависело от силы Мангёке Шарингана. Какаши предполагал, что у него может получиться снять его. Но он не мог сделать это. Отношения между Киригакуре и Конохой никогда нельзя было назвать хорошими. Он не мог рисковать тем, что его назовут изменником за то, что он помог снять Гендзюцу с Йондайме Мизуаге. Какаши не был идиотом. —Прости, хотя я возможно и могу развеять это Гендзюцу, но я не стану этого делать. Мэй не была удивлена, ведь ожидала такой ответ. На самом деле было бы странно, если бы он легко согласился. —Мы можем заключить сделку. —Прости, я в любом случае не могу этого сделать. Даже если я сниму с Ягуры Гендзюцу, ты можешь дать мне гарантию, что он снова не будет под контролем? Пока в его теле находится Трёхвостый, на него всегда будет легко наложить Гендзюцу. Обито контролировал не Ягуру, а Трёхвостого в его теле. Хоть Хвостатые и были очень сильны, но ничего не могли сделать против Мангёке Шарингана. Безнадёжное выражение лица появилось у Мэй, ведь это звучало так, будто не существовало способа спасти Ягуру. —Ладно, а теперь скажи мне, для чего Шиноби Киригакуре прибыли в Страну Огня?—сказал Какаши перестав подавлять свою ауру. Давление, что тут же ощутила Мэй, поразило её. Она тоже начала управлять Чакрой в своём теле. Кажется битва была неизбежна.