Стихи в прозе

Ночью страшно, лучше залезай скорей в кровать Твой покой я сберегу Оставайся дома, я тихонечко спою Эту песню. Зачем? Прости меня, но я не могу И тебе приснится целый мир без меня Ну а я буду рядом, пока ты не проснёшься Если ты вдруг улыбнёшься во сне Значит, песня живёт для тебя, а во мне ssshhhiiittt—Засыпай

***

Проходят дни. Месяца сменяются на другие. Проходит прохладное лето, не принося с собой солнце. А дальше— дождливая осень. Листья быстро осыпались на землю и так же быстро их сметали дворники, создавая прежнюю идиллию в парках. Видимо, осени настолько понравилось управлять погодой, что ненадолго засиделась, аж до конца декабря. Чуть ли не силком сдвинула с места бурная зима. Она терпела всю слякоть в середине месяца, а когда она начинала выпихивать с поста, чтобы руководить, осень сделала последнюю подлянку, и пустила дождь с сильным ветром, что послужило падению старых деревьев. На следующее утро, после того как город встал с своих кроватей, первое на что они обратили свое внимание - лёд. Вся мощь бесстрастного, холодного времени года показала себя, как жестокого человека, не имеющего чувство стыда. Почему жители обратили сначала на лёд? Выйдя из подъезда и даже не смотря под ноги, они приземляются на свою пятую точку. Встать тяжело, а поручень далеко и ползти— единственное решение. Так считал Антон - всё унылое говно, серое и блеклое. Жизнь без Арсения ужасная, и даже не хочется просыпаться, зная, что завтра и послезавтра ничего толком не изменится. Самое противное, что парень сам того не замечая, всё больше становился им. Первым делом видит на себе его вещи, ссылаясь на то, что его одеяния в стирке, а руки не доходят постирать. Небрежная причёска за завтраком, а потом, идти проведать Арсения. Антон знал график всех врачей в больнице. Знал по каким числам заступали медсестры, которые следили за состоянием мужчины, периодически меняя капельницы. Туда он шёл, так же надеясь, как и впервые дни, что Арсений откроет свои глаза. Его тело стало таким худым и белым, но Шастун радовался, так как все переломы зажили и восстановились. —Привет, Антон!— кричит на регистратуре знакомая ему женщина,— что сегодня будешь читать? —Здрасьте,— сегодня юнец не в духе, как и вчера, и позавчера... Парень показал обложку книги и снова вернул ее под подмышку,— продолжаю читать сборник Лермонтова. —Надеюсь, твой Арсений услышит,— губы, небрежно намазанные красной помадой, растянулись до ушей, после чего Антон перехватил медсестру, собравшуюся заходить в палату Попова. Проскользнув сквозь её руку, он тут же присел за свой законный стул рядом с койкой. Шастун видел в фильмах или в сериалах, что в некоторых случаях, человек, который впал в кому, может слышать всё, о чем говорят. Прекрасно помня его страсть к чтению вслух, Антон решил порадовать строчками Лермонтова. Они закончили читать «Мастер и Маргарита», а на днях рассказы Чехова. Возможно, произведение Булгакова перечитают вновь. Шастун держал за руку своего парня, чувствуя нежную кожу без изъянов, и как бьётся негромкий пульс. —А если он тебя не слышит?— на смену заступила противная барышня, которая Антону не нравится из-за своего скверного характера и, делая одолжение своей работе,— пустая трата времени. На её лице всегда были зелёные тени, поэтому найти ее среди толпы не составит большого труда, особенно имея в наличии жёлтые волосы от неудачной покраски. Парень дышит ровно, погружаясь в текст, но для начала, здороваясь с брюнетом лёгким поцелуем в руку. —Пустая трата времени,— она засовывает свои пальцы в карманы халата и смотрит с презрением в спину. —Если закончили с капельницей, прошу уйти и оставить нас наедине, мне нужно ему почитать,— она недовольно цокает языком и разворачивается, цокая каблуками по кафелю. Дверь закрывается и Антон открывает нужную страницу. Сегодня, произведение «Мцыри». Парень надеется, что этот выбор понравится Арсению. —«Немного лет тому назад...» Спустя несколько минут, ему на телефон приходит фотография Оксаны в белом пышном платье до пола. Она вся светится от счастья и это значит, что свадьба в самом разгаре и только что прошла церемония. Два месяца назад Алексей сделал предложение Оксане, потому они незамедлительно сыграли свадьбу. Теперь, она не Фролова, а носит почетную фамилию своего мужа. Суркова. На свадьбе быть не получилось, Антон попросту не мог оставить своего возлюбленного, а Ксюша, как сестра, осталась вместе с ним. Ире там делать было нечего без Ксюши, тем более она знала чуть меньше её, чем девушка, хотя была приглашена. Оксана знала, что у них не получится, поэтому заранее договорились о том, что сразу же она рассылает свою фотографию после расписки. За спиной стоят довольные Серёжа и Дима, которые заприметили вдалеке "фотосессию" своей подруги. Они помахали в камеру и продолжили разговор. Антон уговорил их уехать, чтобы ненадолго отвлечься. *Пользователь сменил имя на «Оксана Суркова»* Шастун рад за неё. —Арсюш, Оксана теперь Суркова,— Антон впервые за долгое время улыбнулся и, подняв на мужчину глаза, тут же губы сомкнулись и взгляд устремился в пол. Поздравив ее быстрым сообщением, беловолосый откидывает в сторону мобильный, вспоминая на какой строке они остановились...?

***

—Мне не нравится твоё состояние, ушастый,— Антон сгорбился в три погибели над книгой, которую читал вслух, иногда следя за лицом Арсения. Ксюша снова пришла навестить не только парня, но и брата, ведь состояние его намекало на болезнь, которая называется «Любовь». Место себе не находит, когда находится вдали от своего любимого, а в университете его начинает хандрить. Синяки под глазами темнее моря, имея мертвый вид. Он учится рядом с больным, записывая все лекции на диктофон. Ставя на тумбочку, юноша представляет, что Попов тоже внимательно слушает преподавателя. —Хорошо,— кратко ответил Шастун, не теряя строчку. Он даже не обдумал, что сказал, а продолжал всматриваться в строки. Сестра стояла над ним и прожигала дыру у него в голове. Замечал ли этого Антон? Да, ещё как, однако старался направить все свои мысли на произведение. —Антон! Хватит меня игнорировать!— Она рвано дёрнула его за костлявое плечо, отрывая на секунду от бумаг. Парень перевёл на неё взгляд через плечо. —Что ты мне предлагаешь? Забыть Арсения и уехать в Москву?— Ксюша начала отрицать и вертеть головой. На свои слова Антон лишь цокнул языком и положил свою руку поверх руки Арсения,— Я не хочу ничего говорить, просто не трогай меня, пожалуйста,— Парень жалобно посмотрел прямо ей в глаза. Голос в конце дрогнул, вздохнув через нос, он начал искать где остановился,—«Воланд кивнул Бегемоту, тот очень оживился...»— перечитывая эту строчку в третий, а то и в четвертый раз, Шастун остановился. Глаза бегали между пробелов букв и слов. Он потёр большим пальцем свои усталые глаза. В руках зелёноглазого произведение «Мастер и Маргарита» - вечная классика. Антон старался как мог огородить от плохих мыслей и сконцентрироваться на состоянии Арсения. Выходило плохо, одно лишь воспоминание о былых временах, проведенные в его объятиях, заставляли опускать руки. Или же наоборот? Вера в то, что тебя так же обнимут, те же руки и те же глаза посмотрят на тебя. Это сильный поступок и правильное решение. Пусть Антон читает сколько влезет - самый оптимальный вариант. —Чем мне тебе помочь?— Ксюша перехватила его руки, оставляя книгу в стороне,— я принесу тебе твою пачку антидепрессантов. Давай? Знаю, что осталась ещё половина,— она сжала кулаки до белых костяшек. Антон ослабил ответную хватку и опустил руки на колени. Ладони вспотели, а на очах появились капельки слёз. —Я не чувствую, что они помогают. Мне от них тяжелее,— в горле стоял ком, говорить было трудно. Вспоминая, что первое время они вовсе не помогали, Шастун прочистил горло. —Ты себя медленно убиваешь,— девушка присела на соседнюю койку,— ты даже на этой кровати не спишь, только на этом дряхлом стуле. Не высыпаешься же,— она проверила состояние матраса. Он был мягкий, по сравнению с деревянным стулом. Шастун не мог скрыть, что просто боится остаться один, без Арсения. На душе легче, когда он под присмотром Антона и будто единственное лечение - быть рядом. Койка слишком от него далеко, даже рукой не дотянуться. Это не такие уж мучения, по сравнению, что сейчас переживает его любимый Арсений. Когда парень находился один в их уютном гнёздышке, становилось жутко и не по себе. —Это мелочи жизни, Ксюш. Пожалуйста, оставь меня...— беловолосый до боли закусил нижнюю губу, оставляя после зубов красный след. Появилась гнетущая тишина, Антон сидел спиной и он понять не мог, какое выражение лица после его слов использовала Ксения. Сострадание или же презрение, осознавать, что ее брат так жалостно выглядит? Надеется, что она не обидится и поймет его состояние, и лучше побыть одному, такова натура этого парня и ничего нельзя было поделать. —Ты правда этого хочешь?— Ксюша оборвала тишину своим шёпотом, но для Антона, это был самый громкий звук, так как ответ от него последовал ещё тише и спустя несколько доли секунд,— ты правда этого хочешь?— вторила девушка. —Я не знаю. Едь к Ире, она тебя ждёт,— часы показывали полночь и Антону жутко хотелось спать, но он, не смыкая глаз, следил за Арсением, прерываясь на чтение вслух,— пожалуйста,— промямлил на последнем дыхании, закрывая лицо книгой. —Я привезу завтра твои таблетки, попробуй немного попить, может, твоя тоска и боль... Пройдут,— она сместила брови к переносице и облизала свои сухие губы. За окном слабый ветерок с нотками апрельской ночи. Не желаете испробовать? Ксюша со скрипом встала с койки и поднесла свои губы к его макушке, оставляя поцелуй, закрывая за собой дверь. Антон с облегчением выдохнул и взялся обеими руками за голову. Колени были расставлены по бокам, его всего трясло. Хоть разговор выдался безумно коротким, для Шастуна это казалось вечным разговором, с элементами пыток эмоционального давления. Окно было настежь закрыто, однако по спине пробежали мурашки от холода, хотя он был тепло одет и больница обогревала помещения.

***

Мраморный полумесяц постепенно поднимался на небосвод, когда Серёжа заходил в маленькую дверцу, находящуюся в тёмном переулке. Намокший плащ был застёгнут до упора, прикрывая шею. Металлическая подвеска временно прервала музыку, переливаясь мелодичным звоном. Парень вошёл в светлое заведение и присел на стул, что был рядом с барной стойкой. —Эй, Официант!– достаточно громко сказал Матвиенко, поправив плащ. Руки расположились на пустой, слабо освещённой стойке. Бармен, отдыхающий от готовки напитков, встрепенулся и подошёл к человеку, позвавшему его. —Здравствуйте, уже выбрали напиток?– спокойным, басистым голосом проговорил работник бара, скрестив руки за спиной. —Мне «Медовый ликёр», пожалуйста,– уже тише изрёк Серёжа. Парнишка, что стоял за стойкой, ловко и быстро достал из кармана фартука толстый блокнот с ручкой. Открыв её, бармен записал слова посетителя. —Заказ принят. Ожидайте в ближайшие 10-15 минут,– невозмутимо произнёс парень, положив блокнот в нагрудное углубление на рубашке. Ничего не ответив, Матвиенко, сидящий за столом, отвёл взгляд на настенные часы. По времени и за окном было довольно темно. Уличные фонари загорелись, освещая кипящую жизнью улицу. Звуки снаружи хорошо приглушались успокаивающей, джазовой музыкой, играющей из колонок. Тяжёлый день подошёл к концу и пропустить пару бокалов не помешало бы. Распустив короткий хвост, надев резинку на запястье, парень немного поправил волосы, что хаотично болтались, частично закрывая обзор. —Спасибо за заказ, Ваш напиток на стойке, приходите ещё,– монотонно произнёс официант, ставя стакан и бутылку на стол. —Спасибо,– вымолвив, парень взял бутыль и немного налил в стакан, наполнив его практически до краёв. Поставив поллитровку на барный столик, парень взял в руки стакан и вылил его себе в рот залпом. Сладковатый привкус на языке не заставил ждать. Немного горьковатый вкус взбодрил уставшего парня. Уже поблёскивающий взгляд уставился в маленькое окно, в котором сверкали огни машин и шумели люди, заходившие в переулок. Серебряный лик луны всё возвышался над землёй, погружая ту в глубокую ночь. Взгляд Серёжи был уставлен в экран телефона. Их отношения с Димой зашли в тупик. Вроде, так все хорошо было, а потом стало совсем сложно. Они постоянно ссорятся по мелочам, не понимают друг друга совершенно. Матвиенко кажется, что они стоят на одном месте и нужно что-то делать. Позов упёрся в учебу и в университете часто пропадает. —Извините, здесь свободно?— прозвучал женский голос над ухом Серёжи. Парень оторвал взгляд от телефона. Перед ним стояла юная леди, одетая в чёрное платье и с клатчем в руках. —Нет, присаживайтесь,— улыбнулся ей Матвиенко Усевшись на стул, молодая особа зацепила взгляд на маленьком буклете со списком напитков. —Вас чем-нибудь угостить?— это звучало больше как утверждение, нежели вопрос. Девушка смущенно улыбнулась и стала рассматривать Серёжу. —Извините!– тихо проговорив, парень немного приподнял руку, чтобы официант обратил внимание на него. Мужчина подошёл к ним, уже держа в руках записную книжку. —Что угодно Вам?– немного тихим тоном произнёс работник, доставая ручку. -Можно, пожалуйста, Тёмный ром: «Puntacana Club» для дамы?– произнес Серёжа в пол голоса, указывая пальцем на буклет. —Как Вам угодно,– монотонно произнёс работник бара, записывая название напитка. Молодая барышня, сложив маленькую книжку и положив её в подставку, стала кокетничать с Матвиенко. —Меня зовут Юлия,— девушка протянула парню руку. Хрупкая ладонь юной леди оказалась в его. Матвиенко коснулся губами нежной светлой кожи в качестве приветствия. —Сергей, приятно познакомиться,— девушка засмущалась и убрала руку. —Ваш заказ,– подошедший бармен с бутылкой и стаканом, сразу на себя обратил внимание. —Спасибо,– тихо произнесла барышня, а парень протянул купюру, оплачивая заказ. Работник удалился к другому краю стойки. Поднеся ко рту, девушка немного выпила. Горьковатый, тёплый вкус шоколада резко очутился на языке, немного взбодрив и согрев юную леди. Отведя взгляд на Серёжу, барышня улыбнулась.

***

Серёжа сегодня на нервах. Девушка, с которой он вчера познакомился, согласилась заехать к нему сегодня. Юлия оказалась очень милой и доброй, она рассказывала о себе и внимательно слушала нелепые шутки Матвиенко, тихонько хихикая. Серёжу она зацепила своей простотой и красотой. Она не вульгарная, как большинство девушек в барах, а открытая и интересная личность, голос и смех которой, парень готов слушать вечно. Только осталось одно но... Дима. Они все ещё вместе и это будет считаться изменой. Матвиенко знает, что Позов любит его до кончиков пальцев во что бы то не стало. Серёжа надеется на то, что Димка сегодня, как всегда, задержится и он ничего не заподозрит. Парень даже пару по такому поводу прогулял и сейчас сидит дома в ожидании прекрасной дамы. Встреча запланирована на час. Юлия - девушка пунктуальная, поэтому ровно по времени в дверь позвонили. Серёжа, на крыльях любви, побежал открывать. —Здравствуй,— улыбнулся он, приглашая девушку войти. —Привет, Серёж,— улыбнулась она в ответ. Матвиенко помог Юле снять кофту, провёл в кухню, усадил за стол и налил бокал вина. На столе стояла фруктовая нарезка, два бокала и бутылка красного полусладкого, так как девушка вчера проболталась о том, что это её любимое вино. —Так мило, что ты запомнил,—Юлия невесомо дотронулась до его руки, а у парня аж мурашки по телу забегали. Серёжа лишь улыбнулся, невзначай припоминая интересные истории. Девушка смеялась и изредка дотрагивалась до руки парня. —Знаешь, Серёж, ты такой милый,— кокетливо улыбнулась девушка,— ты мне очень нравишься. Беловолосая встала из-за стола и направилась к Матвиенко, протянула парню руку, чтобы тот встал. С осторожностью Юлия запустила свою руку в длинные волосы Серёжи. Парень притянул девушку за талию и прижал к себе. Ее шея стала покрываться мокрыми поцелуями, от чего та изредка постанывала. Мужчина поднял девушку, схватившись руками за ягодицы и направился в спальню. Секунда и девушка уже на кровати. Забросив её руки наверх, крепко сжав запястья, парень прижался своим пахом к заду брюнетки. Девушка вздрогнула, но не подала виду, а лишь издала протяжный стон. Одежда летит на пол с неистовой скоростью. Серёжа прикусил сухую губу, сжав потные ладони. Парень был совсем близко, впритык, обжигая затылок девушки горячим дыханием. Юлия ощутила, как член того встал колом, упираясь ей в тугой зад. Эрекция смогла произвести впечатление, брови удивлённо взметнулись вверх. —Серёж, пожалуйста...— девушка снова застонала от поцелуев, что стали покрывать ее спину. Она извивалась под парнем, как змея. Девушка вцепился в широкие плечи Матвиенко, желая одного– раствориться в упоительных ощущениях. Их прервал скрип двери. —С-серёжа...?— заикаясь произнес Дима,— что происходит? Матвиенко молниеносно надел на себя халат, валяющийся на полу, а Юлия ойкнула и накрылась одеялом. —Это не то, о чем ты подумал,—выдавил из себя мужчина. —Убирайся от сюда!— закричал Дима, от чего Серёжа опешил. В воздухе пролетел шторм из всего, что попадалось под руки разгневанного, будто способного на великий грех, парня, что сейчас напрочь отказывался слушать лжеца. —Послушай меня, Дим! Я правда не хотел! Я честен перед тобой, выслушай! Крики доносились по всей квартире. —Уходи! Уходи! Уходи! Он явно не спешил успокоиться и подпустить к себе молодого или бывшего молодого человека еще хоть на метр. Переходя в другую комнату громкими и тяжелыми шагами, Позов взял свой телефон, быстрым нажатием дрожащих пальцев, не с первого раза попадая на главный экран. Возвращаясь со своего места и ударяя по руками приблизившегося парня, тот показательно повернул ему экран, с таймером на минуту, что с каждой секундой всё уменьшался, пока Серёжа стоял в ступоре. —У тебя есть время оправдаться до конца таймера! Активно, но неловко жестикулируя руками, парень пытался подобрать нужные слова, что выходило с трудом, с ошибками и оговорками. —Я не виноват! У нас с той… Шалашовкой ничего не было, правда! Ты моя самая главная и сильная любовь! Я не..—закончить столь вдохновляющую речь тот неуспевает до исхода времени, получая звонкую пощёчину, которая, видимо, вскоре таковой не будет, потому что его терпение далеко не железное. —Единственное в чем та виновата, да и то перед собой, это в том, что связалась с таким козлом, как ты! Серёжа больше не пытался оправдаться, он лишь попросил прощение у убегающей Юлии, собрал по-максимуму вещей и ушёл. Дима даже прощаться не стал, захлопнул дверь и направился к шкафчику в кухне за припрятанными пачкой сигарет и бутылкой водки.

***

Серёжа хотел чего-то нового. Он никогда не сидел на одном месте и пробовал всё, что предлагали, главное, чтобы это было интересно ему. Старался ухватиться за каждое приключение, которое попадалось на его пути. Встречаясь с многими людьми, которые были как пустышки - ни на что не годящимся, знал лишь один сценарий. Им плевать на то, что он делает, с кем делает. Тоже самое и Серёжа - ему плевать. Мужчина не учел одну вещь, повлияющию на его похождения - люди бывают разные и характеры у них не одинаковые. Одни будут в тряпочку молчать, а другие терпеть не будут. Ему просто везло на "одинаковых". Из колеи его выбил крайний партнёр - Дима. Он на днях приехал обратно в Питер, на поезде. Возможно, вычеркнет из головы это имя из четырёх букв, а может и... —Ксюх, ну как мне быть?— Серёжа пустил слезу. Его лицо было красное и оно утыкалось носом в стол. На диване валялись старые баночки пива и от других алкогольных напитков. Вся одежда пропиталась вонючим запахом спирта. От него веяло за километр, но Ксюша упёрто держалась, пока у неё не заслезились глаза. —Для начала, перестань пить. Уже неделю не выходишь из дома!— Она забрала со стола новую бутылку. Матвиенко перешёл на дорогие, например как: виски, коньяк, ликёр,— откуда у тебя столько? На этот вопрос Серёжа не захотел отвечать. Он лишь забрал бутылку из рук девушки, когда ее телефон завибрировал и на заставке появилось знакомое лицо - Ира. Ксюша:—Приветик, любимая! Ира:—Вечереет, ты где? Ксения мельком глянула на Матвиенко: Ксюша:— Что? Я? Серёжа вдруг поднял голову. Мужчина услышал вопрос. Его глаза были расширены и он начал показывать крест руками. Он указывал на бутылки и воротил носом, отодвигал. Ему не хотелось больше никого напрягать своими проблемами, а людей видеть и подавно. И в себе разочаровался, и на людей разозлился. Ксюша:— я с Серёжей сижу, смотрим телевизор. Матвиенко снова благополучно опустил голову. В трубке громко выдохнули. Ира:—Ты скоро? Девушка снова замялась, не зная, оставлять ли одного Серёжу, или все же уйти. Ксюша:—Мы тут одно дело решаем... Возможно останусь до утра... Ты не скуч... Серёжа зацепил локтём бутылку и она с грохотом разбилась об плитку. Ксюша:—Позже спишемся, не могу говорить! Ира:— Ксюш, всё хорошо? Ксюша! Ксения нервно бросила трубку, в попытках убрать руки мужчины от стекла.

***

Девушка пришла домой под утренние лучи солнца. Ира не спала, всё думала о том, где же может быть так долго её возлюбленная, что так упёрто не рассказывает происходящее. Последнее время, не только эта неделя, они будто начинают друг другу надоедать. Нет, не подумайте, Ира любит Ксюшу, Ксюша любит Иру, но происходит отстранённость, и это не из-за событий, связанные с Арсением или состоянием Серёжи. Что-то Кузнецову гложило. Странное состояние и видно, как Шастун младшая начинает уставать от постоянных перепалок, даже на фоне бытовых дел. Прожив полтора года, они друг другу, как считала девушка - просто приелись. И с каждым днём, всё больше усугубляли их отношения, до чего дошло, что даже самые обычные вещи становились невыносимыми. Сна не было ни в одном глазу, а мысли - лишь ухудшали ее состояние, уже неделю такое происходит. Ксюша даже толком ничего не написала. Когда был их разговор, на этом про неё известия пропали и остаётся лишь ждать. А может, вообще не придет? К счастью, такой исход событий, она отмела, когда открыли входную дверь и на пороге стояла грустная Ксюша. —Почему ты не в кровати?— привета она от нее не слышала, а этот вопрос задаётся ежедневно. —Я всё думаю, что происходит,—Ксюша сняла джинсовку и кинула в шкаф,— все очень странно и... —Мы могли бы поговорить утром, не обязательно ждать меня всю ночь,— она тихо зевнула и принялась медленно раздеваться, чтобы лечь спать. —Ксюш, давай поговорим. Мне кажется, в наших с тобой отношениях,— девушка сделала небольшую паузу, смотря как Ксюша ожидает продолжение речи,— появилась некая недосказанность. Девушка поджала губы и вернула взгляд на входную дверь, пряча свое лицо. —Мы высасываем друг у друга энергию, как вампиры, будто надоели,— она облокотился об угол стены, занеся руки под спину. —Я люблю тебя, ты меня,— Ксюша взяла обе её руки в свои,— разве могут быть какие-то сомнения? —Знаешь, всю эту неделю, что тебя рядом не было, я много думала о нас и как дальше быть...— пальцы медленно освобождаются от ее хватки —Ир, ты что удумала? —Я не могу так, Ксюш. Мы друг другу надоели,— глаза девушки забегали по лицу, она собиралась что-то ответить, но её нахально перебили,— не отрицай этого факта. Мы любим друг друга, но попросту не можем найти компромисс,— Ксюша открыла рот, не решаясь ничего сказать, отстраняясь от нее. Девушка подняла глаза вверх, сейчас она не хочет показывать, что плачет, чтобы не вызвать слёз у Иры, которой тоже нелегко дается это решение. Проморгав, насухо вытереть с помощью кофты, Ксения уверенно посмотрела на Кузнецову. —Хорошо,— вот чем они с Антоном похожи. Когда наступает сложный момент, когда нужно вставить своё слово, переубедить, может - просто соглашаться с вердиктом,— как скажешь. Что ты хочешь сделать? —Нам нужно время. Отдохнуть друг от друга,— ногтями, она вцепилась в футболку. Недолгая тишина. —Ты хочешь взять паузу?— каменное лицо, вдруг становится жалостливым выражением. —Наверное, Ксюш, я не знаю,— она прошлась по комнате, держась одной рукой за стену,— разве не видишь, что я тебя держу, и ты меня держишь?— Слеза скатилась на пол, под светом светильника, у Иры заблестели глаза,— в то время, когда хочу быть с тобой дома, ты хочешь на улицу. Я попросту тебя не вижу. —Почему ты со мной не говорила? Все терпела, чтобы вылилось в такую большую кучу? —Я пыталась, поверь мне, с самых первых наших с тобой казусов,— Кузнецова рвано задышала и отвернулась к окну,— и даже этого ты не замечала,— она обняла себя за плечи, прикрывая глаза. Ксюша прикусила внутреннюю сторону щеки, руки были скрещенными и она не могла сдвинуться с места. Эмоции внутри нее зашкаливали и хотелось орать на всю квартиру. Как быстро все произошло, девушка даже не успела отреагировать на слова Иры. Казалось, всё хорошо, однако она не спрашивала, как чувствует себя Кузнецова. Замотавшись помогать другим, спасать Серёжу и следить за состоянием Антона, она не уделила должного внимания Ире. —Я тебя услышала,— она забрала свою джинсовку и пулей вылетела на улицу, не желая тут быть. Сквозь окно, Ира смотрела как фигура все дальше и дальше отдалялась. Она бежит из этого места. Ксюша не хочет, чтобы Кузнецова видела, что ей плохо, не показывать, что давит на жалость. Сейчас ей надо быть одной. Ещё одно сходство Антона и Ксюши. Засунув холодные пальцы в карманы, она выудила оттуда пачку новых сигарет и подожгла одну, поднося к губам. Кузнецова увидела красную искорку, тогда она все поняла: «Ксюша курит»— звоном пронеслось в голове. Она выключила светильник и закрыла глаза, не решаясь пройти и даже закрыть за Ксюшей дверь. Не сейчас. Никогда.

***

Антон сидел возле больничной койки и гладил руку Арсения. Парень переводит взгляд на окно. Догорает очередной день. Солнце медленно опускается к горизонту. Оно уже не такое обжигающее и слепящее, как было днем, а мягко пригревает теплыми вечерними лучами. Природа замирает, почти не слышны гул машин и гомон людских голосов, становится все тише и тише. Диск солнца окрашивается в ярко-оранжевый цвет и становится тем больше, чем ближе опускается к земле. На небе много облаков, они расцвечены всевозможными красками заката - от ярко-желтой до приглушенно фиолетовой. Когда солнце касается нижним краем кромки горизонта, начинаются вечерние сумерки. На другом, противоположном от солнца, крае неба проступает блеклый серп луны. —Красиво, да?— спрашивает Антон, сжимая руку Арса. А в ответ опять тишина. Шастун вздыхает, берет плед и устраивается на привычном ему месте возле Арсения. А вернее, на сером, чуть потёртом стуле. Конечно, Антон иногда ездит спать домой, но ему там страшно и одиноко. Парень осматривает их комнату, которая кажется уже чужой, и в голове вспыхивает уйму воспоминаний. Ему от этого больно. А рядом с Арсом он чувствует себя дома, чувствует себя под защитой. Антон берет книгу с полки и укрывается пледом. Арсений любит читать, поэтому Шастун читает ему вслух, как когда-то читал ему он. Дверь распахивается и в палату забегает заплаканная Ксюша. Антон срывается с места и прижимает сестру к себе. Прижав к груди, парень поглаживал ее по голове, а девушка всхлипывает и цепляется за его кофту ручками, будто она сейчас куда-то упадёт. —Ксюш, что случилось?—Антон отстранился первым, вытер большим пальцем слёзы с щёк сестры и усадил ее в кресло. —Антош,— запинаясь, начала она,— родители.. —Что? Что родители?— парень взял ее за плечи и обеспокоено забегал по лицу. —Их больше нет,— дрожа, выдавила она. В глазах у Антона потемнело, а ноги задрожали. Тело дрожало, но не от холода, а от осознания того, что он потерял родителей. Какими бы они не были, они часть его самого. Только сейчас парень понял, как был не прав. Он должен был остаться, должен был помочь. А он их бросил и не приходил, и не звонил. Отец всегда его недолюбливал, но детство с ним он никогда не забудет. Шастун должен был остаться хотя бы ради матери. —Соседка позвонила, сказала, что похороны завтра в восемь,— хрипло сказала сестра, прижимаясь к брату. Антон как будто и не слышал. Он обводил взглядом комнату, пытаясь понять, где он и что с ним. Все как в тумане, как во сне. Проснёшься и не было ничего. —Поехали домой, тебе нужно поспать,—Ксюша аккуратно взяла лицо парня в свои ладошки. —Где Ира?—ничего не подозревая, спросил Антон. —Мы расстались, потом поговорим,—вытирая нос локтем, ответила Ксюша. Шастун лишь кивнул.

***

Домой ехать не хотелось. На душе пусто, а атмосфера квартиры только добьёт парня. Уже говорилось, что Ксюша видит Антона лучше всех и то, что парень бледный, как мертвец, пугало ее. По прибытии, Ксю достала из кармана пальто ключи, открыла дверь, затянула в квартиру Антона и побежала на кухню готовить чай. Шастун очухался через несколько минут, разулся и поплёлся в спальню. Парень укрылся пледом с головой и поджал под себя ноги. Кажется, Антон немного задремал и его разбудила Ксюша с чашкой ромашкового чая. —Спасибо,— Шастун улыбнулся и потрепал сестру по волосам. —Антош,— Ксю опустила взгляд в пол,— я тебе не все рассказала. Антон вопросительно взглянул на неё, отпивая горячий напиток. —Они не просто погибли,— девушку немного потряхивало, и Шастун взял ее за руку, устало улыбнувшись. — Отец снова напился, мама не выдержала и накричала на него, тогда он толкнул ее и мама ударилась головой об угол стола, а папа оставил ее так, на полу, ушёл к друзьям и умер через несколько часов в больнице от передоза наркотическими веществами. Антон впал в ступор. Парень, в неверии, отрицательно качал головой и жадно глотал воздух. Такое чувство, словно его оглушили, погрузили под воду. Ксюша нервно сглотнула ком, что стоял в горле и положила голову на плечо брата. Это слишком тяжело морально. Слишком тяжело, чтобы осознать, можно только строить догадки о том, что и как было. Шастуну опять кажется, что он в дерьме по самые уши. Парню тяжело, и он боится не справиться. Арсения снова нет рядом. С ним Антону не страшно. С ним у Антона нет проблем.

***

На следующий день лил мелкий дождь. Люди, облачённые в чёрное одеяние, стояли, опустив головы вниз. Ксюша держала Антона за руку, а тот крепко сжимал ее. Внезапно, человек из толпы вышел и остановился рядом с гробом, что стоял около выкопанной ямы. Достав из тёмного пиджака листочек, парень начал читать с него. —Майя была удивительным человеком с непростой и интересной судьбой, иногда принимающей самые неожиданные обороты…— было прекрасно слышно, как его голос дрожит, а руки мелко трясутся. —Андрей всегда говорил, что у человека есть 3 вещи, которые делают его таковым, это - работа, друзья, семья. И вот сегодня мы собрались, дабы попрощаться с ними,– мужчина, закончив свою прощальную речь, отошёл от гроба и направился к своей жене. Та практически ничего не видела из-за слёз, непрерывно льющихся из глаз. Держа за голову сынишку и медленно поглаживая его по волосам в целях успокоить, молодая мать прикрыла рот рукой. На похоронах присутствовали все - их друзья, соседи, коллеги - все были огорчены утратой, что безусловно оставит дыру, зияющую в их сердцах. Антон и Ксюша не проронили не слезинки, они просто стояли вместе, поддерживая друг друга только своим присутствием. Речи о соболезновании небольшим гулом проносились сквозь шум дождя и шаги по намокшему асфальту. —Забивайте, ждать больше нельзя,– тихо проговорил мужчина в возрасте сторожам. Те лишь кивнули. Один, взяв молоток и несколько гвоздей, стал постепенно закрывать крышку гроба, вбивая в неё гвозди. Антон обнимал сестру, прикрыв ей глаза, а сам же страдал не меньше. Друзья покойников просто стояли, проливая горькие слёзы на землю. Вбив последний гвоздь, один из сторожей кивнул коллеге и взявшись с обеих сторон за один из гробов, они положили его в яму, а затем повторили те же действия со вторым. Достав лопаты сторожи начали закапывать гробы с покойниками, пока дождь над кладбищем усиливал свой темп.

***

Серёжа снова курит на балконе и пишет очередное сообщение Диме. Шансов на прощение у него нет, но попытаться стоит. Матвиенко вчера попросил Антона позвонить Позову, но все что парень сказал это: «Дима:— Здаров, Шаст, если ты по поводу Серёжи, то пошли его от моего лица. Я занят сейчас, потом поболтаем.» Матвиенко тушит сигарету о край балкона и возвращается в номер. Он останавливается напротив зеркала и вглядывается в себя. —Почему ты такой ужасный? Опять тишина и этот душераздирающий взгляд. Внутри него что-то треснуло, как хрупкая ваза, наполненная водой и уже мёртвыми, засохшими цветами. Постоянная злость внутри к самому себе пылающим костром отражалась в глазах, запуская страх по венам. Парень набирает номер бывшего парня, обещая, что это последний раз и, если тот не возьмёт, то он исчезнет из его жизни навсегда. Дима:— Серёж, ты заебал. Матвиенко как кипятком облило. Он взял трубку. Он говорит с ним. Он снова слышит его. Серёжа:— Дим, пожалуйста, давай поговорим. Дима:— А мы разве не говорим? Серёжа:— Прости меня, пожалуйста, я был не прав, дай мне ещё один шанс. Дима:— Прекрати, я не хочу об этом говорить. Серёжа:— Давай начнём все сначала? Дима:— Серёж, я тебя больше не люблю, прости. Эти слова, стрелой попали в самое сердце. Жизнь потеряла для него смысл, существовать было больше незачем. Серёжа:— Мы же можем быть друзьями? Дима:— Можем, но не думаю, что это хорошая идея. Серёжа:— Если хочешь, то я исчезну. Дима:— Это твоё решение. Серёжа:— Ладно. Прости меня, пока. Дима:— Так правда будет лучше. Пока, Серёж. Сегодня самый хуевый день. Матвиенко откидывается на кресле и хватается руками за голову. Если Дима хочет, то он исчезнет. Как бы сильно он его не любил и сколько бы не извинялся за свой поступок, он проебался. Позов больше не его. Они больше не будут гулять вместе, не будут смотреть ужасы и смеяться с них, не будут заказывать одну пиццу на двоих, а потом спорить, кому последний кусок. Серёжа больше не услышит его смех, не увидит его улыбку и… «—Я тебя больше не люблю.» …И он это заслужил.

***

Антон просыпается от того, что его будит Ксюша, крича на ухо и отвешивая удары по щекам. —Ушастый! Мы на вокзал опаздываем! Шастун пробурчал что-то и перевернулся на другой бок. —Как опаздываем?!—парень подорвался с кровати, но тут же упал на пол, запутавшись в покрывале. —Одевайся, а я пока такси вызову,—рассмеялась Ксюша, направляясь в кухню.

***

На вокзале полно людей, начиная от старичков с пакетами, заканчивая школьниками, который, видимо, ехали в путешествие с классом. Женский голос объявлял о прибытии поезда на одну из платформ, а точнее на пятую, к десяти утра. В огромной толпе, возле платформы, Ксюша и Антон наконец-то нашли Серёжу. Парень совсем на себя не похож, как будто постарел. Хвостик неаккуратно завязан и развивается на ветру, синяки и мешки под глазами, борода совсем длинная выросла. —Может, останешься? Все вместе не пропадём,—похлопал друга по плечу Шаст. —Нет, брат, начну с чистого листа,—улыбнулся Матвиенко. Ксюша сдерживала слёзы, прикусывая губу. Серёжа ей дорог, не как друг, а как второй старший брат. Он с ней и по душам под сигаретку на балконе говорил, и в приставку играть научил, и рассказал, что пиво с водкой лучше не мешать. Классный он, но головой не думает. Потерял самое дорогое и убегает. —Я буду скучать,—шморгает носом девушка. —Не реви, мелкая,—Серёжа по-братски потрепал ее волосы и обнял за плечи. Женский голос объявил о пребывания поезда и Матвиенко стал шариться в карманах в поисках документов и билета. Когда транспорт прибыл, парень повернулся к друзьям, улыбнулся и по щеке покатилась слеза. Вот и все. Они могут больше и не увидится. А столько много вместе прошли. Как яблоки у соседа пиздили, потом от его собаки убегали, как на заброшке чуть Антона не забыли, а потом Майя их отчитала за то, что поздно пришли, как на ночевках друг у друга были. Все это останется здесь, в уже законченном листе его жизни. Серёжа крепко обнимает Антона, потом прижимает к себе уже плачущую Ксюшу и заходит в поезд, помахивая рукой на прощание. Матвиенко отодвинул дверь. Недовольный взгляд будущего попутчика метнулся на фигуру вошедшего, но тут же вернулся в какую-то неопределённую точку. Скромные, быстрые шаги направились к нижней койке с левого края. —Извиняй, парень, это место занято,– голос заставил немного дёрнуться. —Извини,– Серёжа пожал плечами, обернулся и указал на верхнюю кровать,— Эта не занята? – вполне громко спросил он. —Нет. Извини, если показался грубым. Я Артём, тебя как звать? – мужчина повернулся и протянул руку. Приблизившись к соседу, парень пожал ее. —Серёжа. Ничего страшного, – отпустив руку мужчины, Матвиенко скинул рюкзак с плеч и положил его на кровать. В момент, парень залез на койку и достал из кофты телефон. Поезд тронулся, за окном любимый Питер сменился деревьями, а впереди новая жизнь.

***

Ксюша откидывает телефон в сторону. Под последним непрочитанным сообщением время отправки: 12:23. Прошло уже несколько часов, Ксю несколько раз заходила в сеть, но сообщения для Иры всё ещё оставались непрочитанными. К горлу предательски подбираются слезы, выливаются наружу, обжигая кожу и падая огромными каплями на пол. —Ксюх,—Антон приоткрывает дверь в комнату,—может, покушаешь? Девушка отрицательно машет головой. Шастун вздыхает и присаживается на колени, обхватывая ее ладони. —Все будет хорошо,—он улыбается, вытирает ее слёзы и целует сестру в макушку, выходя из комнаты. Девушка положила голову на свои руки, окутанные тёплым свитером и перевела тоскливый взгляд на жизнь за окном. Собрав волю в кулак, она переодевается, хватает рюкзак и перекидывает его через плечо. Антон что-то готовил, когда Ксюша появилась на кухне. —Тош, я к родителям,—шморгая носом, сказала девушка. Шастун, понимая ее, как никто другой, лишь кивнул. Сестра поцеловала его в щеку и покинула квартиру. Девушка шагает по улице, заткнув уши наушниками. Она делает глоток энергетика, внутри всё сжимается. Может быть, от сильногазированного напитка, а может, от подавленных эмоций, что сейчас были готовы выйти наружу. К горлу подбирается ком слез, который Ксюша тут же запивает газировкой и опускает голову. Она стоит перед мраморной плитой, на которой выгравировано имена и фамилия вместе с годами жизни. Могильная плита ее родителей. А на лице такая же могильная безэмоциональность. Но внутри... Внутри всё бушует, рушится что-то дорогое и важное, падает вниз, откуда больше никогда не поднимется. Вся жизнь рухнула. Глаза, столь безжизненные и ничего не выражающие, одновременно выражают столько, что, взглянув в них, хочется заплакать. Но внешне больше ничего не выдаёт ее скорби, кроме полных боли и отчаяния очей. Горячая боль утраты сжигает душу дотла, оставляя лишь обугленные угольки, которые готовы вот-вот рассыпаться в пепел и разлететься по ветру в голове, который раньше был мыслями. —Привет, мам,—Ксюша улыбается и присаживается возле могилы матери,—вас нет уже неделю,—она закусывает губу, сдерживая эмоции,—у нас все хорошо, не переживай. По щекам скатываются прозрачные солёные капли, Ксю шмыгает носом и вытирает глаза. Настал тот момент, когда все запрятанные чувства покажут себя во всей красе, превратятся в опухшие красные от слез глаза и выкуренную пачку сигарет. —Я так скучаю, мам, прости меня, пожалуйста,—девушка закрывает лицо руками и тихо всхлипывает. Внезапно, со спины ее обхватывают чужие руки и целуют в макушку. —Малыш, иди ко мне. Ира помогает Ксюше встать и крепко прижимает ее к себе. Осторожно, будто с опаской, Кузнецова запустила свои длинные пальцы в волосы своей девушки. —Прости меня, пожалуйста,—она перебирала каждую прядку ее волос, массируя кожу головы, утешая и даруя возможность наконец расслабиться,—нам нужно было поговорить, а не ссориться. Ира прижала горячую ладонь к щеке Ксюши, и девушку немедленно покинул всякий страх. Ксю подняла голову, приоткрыла губы, и девушка коснулась их своими - легко, как пёрышком. Воспоминание, призрак поцелуя... Сначала прикосновение губ Кузнецовой было лёгким и Ксюша, даже не противясь, вдруг сделалась податливой и покорной. Она прильнула к груди Иры, обвила руками ее шею, потянулась к ней всем телом, как подсолнух тянется к свету. Руки девушки сомкнулись вокруг неё, пальцы запутались в волосах, и в один краткий миг поцелуй превратился из нежного в яростный - так маленькая искра в одно мгновение вспыхивает жарким пламенем. —Пойдём домой,—сквозь слёзы улыбнулась Ксюша. —Пойдём,—вытирая лицо девушки большим пальцем, ответила Ира.

***

Антон вдруг понял, что дни без Арсения - самые худшие. За месяца, которые провел вместе с ним, самые для него родные, и тогда он впервые почувствовал, что означает любить. Это такое странное чувство, когда ты дрожишь от его слов, а в области груди раскрывается перед ним душа. Ведь любовь даже никакая не химия, а нечто иное. Ведь можно описать так: ты съел конфету, которую так давно хотел. Родители не разрешали, но потом, спустя немыслимое количество мольбы, тебе разрешают. С довольным и красным лицом от слёз, становишься на табуретку и берешь не одну конфету, а несколько, на запас. Внутри тебя разгорается счастье, ты наконец-то почувствовал желанный вкус во рту и вздохнул с облегчением, вспоминая, что на такой случай, взял несколько. А можно так: в Богом забытой деревушке, прошёлся лёгкий дождь, который намочил зелёную траву в конце весны. Запах зелени забивался в нос, больше вдыхая и наслаждаясь. Темнеет и солнце садится за горизонт. Смотря на такую картину, на душе приходит умиротворение. Наступают детские воспоминания, как потешно бегал по скошенной траве босыми ногами. Это некое чувство, при котором человек становится лучше, в основном только душевно. Даже неразделённая любовь имеет место для существования, всё же, какой никакой опыт. А для Антона, Арсений стал неоспоримой частью его самого: счастье и грусть, слёзы и улыбка. Вдохновение и уныние, уверенность и сомнение. Страх и мужественность, интерес и возбуждение. А на самом деле, любовь - настоящая гонка или же, как некоторые называют это чувство, «Закон джунглей», а как он гласит «Побеждает сильнейший». Настоящая гонка с миллионами соперников или огромный лабиринт с одним узким выходом. Короче, пришли к выводу, что легче не любить и быть не любимым. —Мой любимый Арсюша,— Антон держал мужчину за большой палец. Как-то по-детски глупо, но в тоже время, такой душевный,— моё море голубых глаз и отрада для ушей. Книги, которые он ему читал, складывал в тумбочку. Закончив ещё с одной, верхняя полка забилась от тонны бумаг и тяжело закрывалась. —Мой нежный и прекрасный Арсений,— Антон проглотив таблетку из новой коробочки, любезно принесенной Ксюшей,— знаешь, одна мысль, что ты встанешь, даёт мне сил. Хоть прошел год, я готов ждать ещё один, а затем и другой. Может, не была б эта надежда— умер прямо на твоих руках...— нервный смешок и парень отворачивает глаза, пытаясь снова не заплакать,— эти таблетки, не могут мне нормально давать дышать,— Шастун кусает губу и смотрит на заросшего Арсения. Так непривычно смотреть на него с такой бородой, но ему она идёт... Форточка захлопнулась от сильного ветра, и Антон сжав простынь, которая укрывала Арсения, закрыл своё лицо. Вдруг, чья-то крепкая рука, схватила его за затылок, и держала, пока ветер не стих. Через ткань сильно застучало сердце, и эта рука начала дрожать пробегая по русым волосам. Они схватились за самый край волос и вдавили ближе в одеяло. Антон боялся поднять глаза и посмотреть, что происходит, но окончательно это сделал, когда аппарат записчал. Арсений шумно выдохнул и тихо промычал. На звуки прибежала медсестра, и увидела, как человек, который провалялся в коме целый год, не идя на поправку, будто глотнув свежего воздуха начал постепенно приходить в себя. Попов раскрыл глаза насколько мог, вздохнул полной грудью. —Малыш,— Сквозь всю технику и провода, максимально наклонился и невесомо поцеловал в губы, однако у него потемнело в глазах. Попов медленно стекал вниз. Слабость от кончиков пальцев и до макушки, ужасно хотелось спать. —О боги! Это чудо! Я позвоню врачу!— сейчас был уже час ночи, Антон по привычке остался на ночь, переночевать на стуле рядом с ним. Медсестра куда-то убежала и в палате они остались вдвоем. Тишину оборвал хрипящий голос лежащего. —Малыш, я не знаю, что это за девушка! Прости меня, пожалуйста!— с последних сил из глаз потекли слезы и брюнет снова упал на подушки, теперь, стараясь не закрыть ни на долю секунды, чтобы снова не провалится в глубокий сон,— ответь мне, пожалуйста! Не говори, что я снова сплю!— мужчина перехватил руку и сжал, только большой палец. Слегка надавив на него, по нему прошёлся электрический ток. —Прости меня,— Антон уткнулся в одеяло, оставляя после себя мокрое пятно,— прости меня, это я во всём виноват! Арсений!— он громко взревел, и тогда движение повторилось. Рука была на макушке, а на лице голубоглазого застыла улыбка и, не выдержав усталости, снова закрыл глаза. Антон прильнул к Арсению, что заключил его в свои слабые, измученные объятия. Сейчас Попов казался таким хрупким, словно хрустальный сосуд, в любой момент готовый разбиться вдребезги. Шастун замолчал, застыв в ожидании и в удивительно чутких объятиях, будто вскруживших ему голову приливом новых, неизведанных ощущений, что отдавались приятным теплом по телу. —Антош, я очень хочу спать и тебя поцеловать. Ещё раз, пожалуйста, сделай это. Светловолосый не верил своим ушам и глазам. Его смысл жизни, его мечта... Вот он, перед тобой. Такой беспомощный, просящий о твоём лишь поцелуе. Антон наклонился, и оставил мокрый след на губах Арсения и тут же почувствовал размеренные дыхание и слезу, стекающую по щеке. Парень вытер её своим пальцем и долго вглядывался в эту слезинку на фаланге: —Живой...— достав телефон из кармана, он написал короткое сообщение, которое было тут же прочитано: Антон Шастун: 01:52 Арс открыл глаза.

***

Антон собирает вещи за двоих, чтобы Арсений не напрягался. Они вместе с компанией Ирой и Ксюшей едут в Москву. Нужно развеяться и, наконец-то, отдохнуть, а то стены уже давят. —Антон, достаточно вещей,—Арс протянул руку Шастуну, прося о помощи встать. После комы, ему нужно практически заново учиться ходить, тем более, сколько переломов костей было. Пролежав больше года в коме, у него, мягко говоря, атрофировались ноги, к счастью, курс реабилитации практически закончен. Антон помог встать со стула и надел ему пару белых кроссовок. Ранний поезд, поэтому и ранний подъем. Все хотели спать, только Арсений уже был готов уехать вместе со своим парнем. Он попытался, не нагибая колени достать сумку, но Антон перехватил ее и закинул на свое плечо. —Будь аккуратен, порог,— не выпуская его руку из своей, помог переодолеть барьер и закрыть за ним двери. Вручая связку ключей в другую, зеленоглазый предоставил ему закрыть их квартиру. Арсений с выдохом просунул ключ в замочную скважину и повернул два раза. Положив в карман кофты ключ, Арс улыбнулся и облокотился щекой об плечо парня.

***

Выходные в Москве выдались просто замечательными. Оксана была очень рада видеть Антона и чуть не задушила его крепкими объятиями. Шастун на самом деле счастлив, что она расцветает с каждым днём, находясь рядом с Лешей. Димка за это время ещё больше похудел и на лице появилась щетина. Парень смог пережить расставание с Серёжей и нашёл новую любовь. Девушку зовут Катя, Антону она показалась очень милой и теперь он спокоен за друга. Лёша и Нурлан, как обычно, опоздали. Сабуров по-братски обнял Шастуна, а Лёша практически накинулся на парня. В общем и целом, у них все хорошо. Ксюша ослепляла радостной улыбкой, держа за руку Иру. Все налаживается, она видит друзей, любимая девушка и счастливый брат рядом, что может быть лучше. А когда Щербаков предложил Ксюше работу в редакции, девушка ещё больше засияла. Ребята решили устроить вечеринку в доме у Сурковых. Оксана сама предложила, так как Антон, Арсений, Ксюша и Ира пропустили их с Лешей свадьбу, и она хочет как-то наверстать упущенное. Тёмно-синие и розовые полоски света, вливались друг в друга создавая фиолетовый, который слепил даже через закрытые веки. Алкоголь в крови бушевал, давая свободу действиям и мыслям. Ребята много танцевали, по телу шли волны жара, затем холода, а на лице царила лучезарная улыбка. Подняв руки вверх, они продолжали двигаться в такт музыке. Чьи то крепкие, холодные руки легли на разгорячённую талию, заставляя танцующего Антона немного вздрогнуть. В нос ударил едкий запах дорогого мужского парфюма, вскруживая и без того пустую голову. — Не могу больше просто смотреть на тебя,– произнёс Арсений, обжигая горячим дыханием шею, по которой тут же побежал табун мурашек. Его руки начали подниматься выше, а губы вцепились в шею. Антон ощущала лишь его присутствие. Он прижимался к парню всем телом, ведь его слишком мало, как и воздуха в лёгких. На следующий день ребята решили отправиться в лес. Пожарить шашлыки с Лёшей, поиграть в волейбол с Нурланом и поиграть на гитаре с Щербаковым. Друзья находят подходящую поляну, на которой до них уже кто-то был. Бревна разложены вокруг места, оставшегося от прошлого костра. Антон и Ксюша собирают веточки, Нурлан и Алексей готовят мясо для шашлыка, Арсений и Дима помогали настроить гитару Леши, а Ира, Катя и Оксана обсуждали что-то, сидя на брёвнах. Антон заходит слишком далеко в лес, немного оторвавшись от Ксюши. Казалось, улыбка на лице парня освещала все и всех. Долгожданный прохладный ветерок стал обдувать его тело. Взяв в зубы сигарету, Антон засунул руку в карман худи, доставая зажигалку. Вдох. Ещё один. Дым с лёгкой хрипотой в горле проник в лёгкие, заставляя тело парня расслабиться под действием никотина. —Тош, пошли уже,—Ксюша появляется из-за дерева и немного пугает парня, от чего тот вздрагивает. —Не пугай так,—девушка улыбается. Языки пламени меняются постоянно. Меняется их форма и яркость, пламя переливается всеми оттенками золотого сияния. Иногда в пламени можно на мгновение разглядеть силуэты животных, людей, мифических существ. Но огонь красив не только внешне. Он напоминает саму жизнь, ведь огонь, словно живое существо, то возрождается из маленького уголька, то снова успокаивается. —Это будет самый вкусный шашлык в вашей жизни,—подняв палец вверх, возгласил Нурлан. —Охотно верится,—Оксана засмеялась, кладя голову на плечо Леше. Большое оранжевое солнце прощально пылает, медленно скрываясь из вида. Сначала кажется, что оно движется очень медленно, пробегая лучами по ветвям деревьев, отбрасывая причудливые тени, а потом резко ныряет за горизонт. В этот раз небо и маленькие редкие облака окрашены в нежные ванильные оттенки. Вокруг царит тишина, только слабый ветерок играет листьями. Лёша взял чёрный чехол, переложив его к себе на колени и расстегнув застёжу. Из под "крышки" чехла показалась часть корпуса, за ним уже можно увидеть и гриф. Взяв акустику в руки, парень потянулся в передний карман чехла за медиатором и каподастром. Когда всё упомянутое ранее находилось рядом с парнем, тот проверил настрой колков, немного поправил их, потом зажал капо на втором ладу, взял с ковра медиатор, зажав того между большим и указательным пальцами, слегка замахнувшись, а после проведя по всем струнам треугольником. Спустя несколько минут ударов по струнам туда сюда, Щербаков стал что то мычать под нос, а после тихо петь песню, при этом продолжая играть вверх-вниз-вверх, зажимая нужные аккорды. Что может быть лучше любви? Самая чистая, честная и настоящая. Лица Антона и Арсения разделяли всего 10 сантиметров, пока Лёша что-то играл на фоне. Шастун тихо дышал, роясь в его глазах, будто пытаясь прочитать эмоции. Внезапно, он резко приблизился, дотронулся большим пальцем щеки и нежно накрыл его губы своими. Он целовал его так страстно, так желанно, что хоровод из бабочек кружил по всему телу, отдаваясь слабостью в ногах и руках. Руки на его шее и их разгорячённые тела. Если бы не нехватка воздуха, казалось, их было не остановить. —Мальчики, полегче,—захихикала Ксюша, от чего получила пинок от Димки. Волшебный градиент от желтоватого до ярко-красного цвета заставляет дыхание остановиться на мгновение. Горячий воздух ласковыми прикосновениями ложится на лицо, заставляя Антона расплыться в улыбки, умостив голову на коленях Арсения. Огонь уже погас, но алые угольки всё ещё стараются отдать как можно больше тепла. Стоит только подуть ветру, как в воздух поднимается множество искр, а те мгновенно вспыхивают, словно пламя снова хочет разгореться, а когда ветер ненадолго стихает – погасают. Некоторые уже насовсем. Холод пробирает до костей. Сгущаются сумерки, а после на тёмном небе рассыпается горсть сверкающих звёзд. Из-за верхушек елей выплыл фарфоровый полумесяц, освещая поблескивающий снег. Ребята собираются и, под громкий хохот, уезжают домой. Ира и Ксюша решили остаться в Москве, сейчас они у Оксаны и Лёши, потом поедут забрать вещи и снимут квартиру недалеко от редакции. Антон с Арсом остановились в отеле и завтра им пора уезжать. Арсений спокойно сидел в огромном кожаном кресле и всецело погрузился в книгу, лежавшую на его коленях, пока Шастун принимал душ. Медленно перелистывая страницы влажными пальцами, его мысли по-прежнему были далеки от реальности. Буквы дрожали и расплывались, слова, казалось бы, ни о чём, но воображение рисовало ясную картину. В какой-то момент мужчина начинает читать вслух, тихо, почти шёпотом, словно хотел запомнить философские строки, несущие глубокий посыл. Его шею вдруг накрывают чужие и тёплые руки. Антон проводит носом по его щеке, оставляя на ней немного капель. —Я так счастлив, Арс,—парень шепчет Арсу на ухо, на что тот невесомо целует его в щеку. —Мне нужно кое-что тебе сказать,—Попов откладывает книгу, встаёт с кресла и берет руку Антона в свою. —Все в порядке?—парень кивает и Шастун немного расслабляется. —Я должен был сказать это ещё у тебя на дне рождении. Антон, ты мне дорог и я тебя очень сильно люблю,— Арсений лезет рукой в карман брюк, вынимает оттуда бархатную коробочку, открывает ее и Шастун видит в ней два кольца,—У нас в стране это не разрешено, но хочу подарить это тебе в знак моих безграничных чувств к тебе. —Арс, они чудесны,—приблизившись к лицу своего парня, Антон с осторожностью прильнул к его губам. Незаметно для самого себя, Шастун покрылся алым румянцем, будто только что разгоревшийся костёр. Арсений отстранился первым и прижал Антона к себе. —Знаешь, мы могли бы поехать в Италию, там браки разрешены,—улыбнулся Попов. —Правда?—Шастун отпрянул от Арсения и удивлённо посмотрел на него. —Если ты согласен,—Антон радостно закивал головой. —Я согласен!—Попов надел кольцо на свой палец, потом взял ладонь парня и одел такое же украшение на него. —Это ещё не все,—Арсений улыбнулся и вложил в ладонь Антона коробочку. В ней лежала записка, Шастун провертел ее в руках и посмотрел на парня. —Я не умею писать стихи, и вообще он больше прозаический, но вдруг тебе понравится,—Антон расплылся в улыбке, поцеловал Арсений в уголок губ и развернул бумажку.

Моя любовь к тебе нежна, Лишь с тобой готов я быть всегда. Ни то ли солнце, ни то ли небо, Ни то ли буря, мгла и тьма! Околдовал меня, О муза, я влюблен в тебя! А слышишь стук наших сердец? Готов поклясться: я раб души, И раб желаний исполнять. А может это чья-то злая шутка? А может это все иллюзия, сплошной обман? Вручаю себя, как жертвоприношение Богам. Моя ты: радость, моя грусть, Моя тоска и утешение. Скажи уйти— и я уйду Скажи умри— и я умру! Как верный, будущий супруг: Став на колени, обещаю— подставить крепкое плечо, помочь, и трудности пройти. А если оплошаю, то ты прости, не злись на дурака. Антон, любимый мой, родной, Готов ли ты, со мною быть? Готов любить меня, ценить? Уедем в тёплые края, Сыграем свадьбу, а потом: Всё что захочешь, но лишь со мной...