Будь рядом, когда я проснусь

Редко кто-то уходит вовремя. Тэхён слушал разбивающиеся о капот машины капли и пытался успокоить загнанное сердце, откинувшись на спинку сиденья. Сбежать стоило еще год назад, когда от его возлюбленного только-только начали поступать тревожные звоночки. Когда уже бывший парень влепил Тэхёну подзатыльник широкой крепкой ладонью, после добавив «Да не драматизируй. Ты парень, что тебе будет?». Надо было распрощаться с ним еще в тот раз, а не теперь, когда Тэхёна чуть не подожгли вместе с домом из ревности. Он и не заметил, как зашелся в рыданиях. Машину остановил на окраине маленького городка, за спиной мирно спал частный сектор домов, впереди шумел лес. Последний фонарь стоял метрах в ста пятидесяти позади, так что местность Тэхён разглядеть мог плохо. Сколько сейчас времени? Час ночи? Три? В свете фар удавалось увидеть лишь кусок дороги и скапливающуюся на обочине лужу, превращающую дорожную пыль в грязь. — Боже, боже, боже, — Тэхён поспешно стирает слезы с щек, но не выдерживает и снова содрогается в рыданиях, хватаясь за потрепанный временем руль. Он взял с собой только телефон, документы и ключи. Даже деньги оставил дома, где его бывший, чудом запертый в спальне, орал на весь дом, что подожжет все вместе с собой, и Тэхёна никогда не найдут. Страшно. Хотя бы телефон с собой. Связь есть. Только кому звонить? — Чонгук? — секретарь был не самым лучшим вариантом, но молодой и послушный парень, Чон Чонгук, был у него первым в списке контактов. — Господин Ким, — секретарь явно спал. — Господин Ким, вы плачете? Тэхён прекращал плакать на время, но, когда Чонгук задал этот вопрос, расплакался с новой силой. По большей части от безысходности. От чувства беззащитности, от страха. — Извини, что поздно, — свой голос парень не узнавал. — Очень поздно. Но мне нужна помощь, — Тэхён знал, что Чону наверняка нет до него никакого дела. — Можно приехать? — они друг другу почти никто. На том конце слышно, как Чонгук мнется, слышен скрип кровати, шуршание, щелчок выключателя. Ким ловит каждый звук так жадно, будто от этого зависит его жизнь. В прочем, отчасти это правда. Это новая действительность, потому что домой он вернуться не может. Тэхён слышит дождь в телефонной трубке. Чонгук открыл окно? — Чонгук? — тихо зовет он, постукивая пальцами по приборной панели. Бензина не так много, но на дорогу туда хватит. — Да, господин Ким, — парень будто заново просыпается. — Конечно приезжайте. Вы не ранены? Приготовить аптечку? — Нет, не нужно, — Тэхён цепляется взглядом за синяки на запястьях, которые обычно скрыты рукавами рубашки. — Спасибо. Я приеду через…через полчаса, — он переводит дыхание и добавляет. — Спасибо, — а после бросает трубку. Чонгук — хороший парень. Ким почти не чувствует вины за то, что беспокоит его так поздно, потому что сейчас ему действительно плохо. Сейчас хочется разогнаться и полететь с обрыва, но Тэхён понимает, что в таком случае его побег напрасен. А еще парень безумно хочет спать. Его постепенно вырубает за рулем, но напряженное тело возвращает в сознательное состояние. Это ужасно. Это как мучиться, но не умирать. Доехать до дома Чонгука получается, не наткнувшись на дорожный патруль. Чудом, как и многое за сегодня. У того в окне горит свет, но не большой, а скорее от лампы. Это выглядит так уютно, что на глаза снова наворачиваются слезы. Достоин ли Тэхён быть рядом с подобным местом? С местом, от которого веет теплом, безопасностью. Кажется, Чон слышал, как подъехала машина, потому что выбегает под дождь в футболке и домашних штанах. Благо, с зонтом. — Господин Ким? — он стучит в окно пассажирского сиденья, и парень поворачивает голову. — Господин Ким, зайдите в дом! — Чонгук пытается перекричать ливень, пытается пробиться голосом через стекло. Тэхён кивает. Ему надо выйти. Сквозь залитое водой стекло не видно его слез, которые показывать своему секретарю не хочется. Почему-то Ким уверен, что в любом случае скоро заплачет снова, но все равно быстро вытирает их тыльной стороной ладони. Выходит из машины прямо под шквал дождя. Его волосы намокают за считанные секунды, ровно как и плечи, где белая футболка с чуть рваным воротом прилипает к коже. Тэхён ставит автомобиль на сигнализацию, и тут же рядом оказывается обежавший вокруг Чонгук, прикрывая уже мокрую макушку зонтом. Спасибо ему за это. Не спрашивая, Чон обнимает парня за плечи свободной рукой и ведет в дом, а тот послушно следует за ним, ничего не говоря и, тем более, не спрашивая. Чонгук запросто мог не взять трубку. Мог сказать, что хочет спать. Что на Тэхёна ему плевать с высокой башни. Но он не сделал этого, за что второй чувствовал одновременно благодарность и стыд. Как часто эти два чувства перекликаются друг с другом. — Господин Ким… — Тэхён, — просит парень, когда оказывается внутри. — Просто Тэхён. Хотя бы сейчас, — голос слабый, тело дрожит, хотя на работе Ким всегда держится ровно и, можно сказать, величественно. Сейчас совсем не то. Сейчас он похож на побитого котенка. — Тэхён, — повторяет Чонгук, явно смущенный этим переходом. — Что случилось? Парень поднимает на него взгляд и нервно улыбается. Сначала слова совсем не идут, Ким вытягивает их из себя самого по капельке, но в какой-то момент, когда оба сидят на диване в теплой гостиной, и Чон подает ему плед, чтобы согреться и успокоиться, Тэхёна прорывает. И он рассказывает своему секретарю абсолютно все. Со знакомства, с первого запрета, первого удара до того, как когда-то любимый человек схватил Кима за волосы и попытался поджечь их лишь за то, что тех коснулась незнакомая девушка вчера в торговом центре. Прошло часов шесть, а кажется, что несколько лет. По ходу рассказа глаза Чонгука все расширялись и расширялись, пока не стали похожи на блюдце. Ему наверняка было жаль Тэхёна. Он наверняка и не догадывался, что происходит с его начальником, когда тот покидает офис. Наверняка и не думал, что у господина Ким может быть что-то не так. — Госп… Тэхён, — вздыхает парень, а на глазах у него слезы, что даже смешно. Так проникся трагичной историей о дураке, который не смог вовремя заподозрить неладное. — Тебе бы поесть и выспаться. Вставай, — Чонгук помогает Киму подняться, хотя тот бы справился и сам. — Сейчас я разогрею ужин, а потом постелю тебе здесь. Подожди, хорошо? Не уходи. Тэхён кивает с грустной улыбкой. Интересно, куда это он может пойти? Парень сказал ему встать, даже помог, поэтому Ким стоит посреди комнаты, осматриваясь и прислушиваясь к звуку открытого холодильника, к микроволновке. До него доносится запах еды, и Тэхён понимает, насколько все это время был голоден. Когда он ел в последний раз? Чонгук всегда был таким обходительным, или это слезы старшего на него так подействовали. — Ешь, — Ким вздрагивает, потому что не заметил, как парень появился в комнате. — И не бойся. Он не придет сюда, адреса не знает, да и ливень такой. Никто не захочет гулять в ливень. Чон очевидно чувствует себя неловко, Тэхён видит это, но ничего не говорит. Он сует в рот ложку горячего куриного супа, и по щекам снова текут слезы, которые ни один из парней не спешит вытирать. Откуда-то Чонгук достает одеяло и подушку, а после забирает у Кима пустую тарелку, кивая на диван. А парень слишком устал, чтобы спорить. Слишком устал, чтобы говорить «да нет, я, пожалуй, пойду». Сейчас ему правда некуда. Завтра можно попытаться дозвониться до родителей, уехать к ним, в город еще более маленький, чем этот. Но сейчас сон — единственное желание Тэхёна, которому он не собирается сопротивляться. — Я буду в соседней комнате, — тихо говорит секретарь и тушит свет. — Спасибо, — снова благодарит Ким. В ответ ему тишина, и это даже хорошо. Он зарывается в тяжелое прохладное одеяло, топит лицо в подушке и думает, что вот-вот снова заплачет, только слез у него уже нет. Время спать. Поплачет он позже.