Око за око

      2070 год, Берлин.       В комнате с голыми стальными стенами, которые выглядели так, будто только что были отлиты на заводе и спаяны вместе без швов, находился мужчина с темной кожей, которая присуща выходцам с Ближнего Востока. Сидел он на металлическом стуле, за таким же столом, которые казались единым целым. Выделялась его одежда в виде сине-красной куртки, голубых джинсов и некогда черной, а в данной момент серой футболки со следами стирки, грязи и пыли. В Берлине так уже давно не одеваются. После изобретения гидрофобных пропиток и мимикрирующей ткани одежда перестала выцветать и пачкаться. Взамен этому по истечении гарантийного срока она в один день просто разваливалась. В ином случае производителям было бы невыгодно делать одежду, которую можно носить десятилетиями. Впрочем, были и такие модели, но стоили они как хороший автомобиль среднего класса. Дверь в комнату открылась, и испуганно озирающийся араб сосредоточил все внимание на вошедшем. Это был немец в дорогом черном деловом костюме, лет тридцати на вид. В руках у него была папка, которую он положил на стол, и сел напротив на такой же металлический стул. Причем не показывая никаких намеков на то, что ему холодно или неудобно.       — من أنت, أين أنا ؟, — спросил араб.       — Ох, приехали в нашу страну и даже не удосужились выучить перед этим язык. Переводчик! — воскликнул на немецком мужчина и тут же голос араба стал понятен.       — Где я? Я требую адвоката! — видевший адвокатов только в фильмах, араб все же чего-то требовал.       — Я ваш адвокат, и пришел огласить вам приговор автоматизированной системы наказания. Меня зовут Йозеф Штайнер.       — Что? Я требую судью и присяжных!       — Вы не в праве требовать хоть что-то после изнасилования и убийства двух гражданок Германии, при этом нелегально находясь на территории страны.       — Тогда депортируйте меня! Я знаю ваши законы! — араб перестал истерить, ухмыльнувшись. — Или посадите меня в вашу тюрьму с приставкой, спортзалом, компьютером и проститутками раз в неделю!       — Боюсь, ваши сведения устарели, Абдулла Эл-Садид. Видите ли, наши тюрьмы были переполнены, а система перевоспитания в отношении представителей стран Востока признана неэффективной. Более того, на нее тратились деньги наших налогоплательщиков, которые были этим недовольны. Депортация также не была признана рабочим методом, так как вы же обратно потом вернетесь в нашу страну или в одну из стран Евросоюза. Поэтому в прошлом году был принят закон «Око за око», по которому осужденные, в зависимости от состава преступления, гражданства и своей степени раскаяния приговариваются к заключению и наказанию в виртуальной реальности. Вы, как нелегально пребывающий на территории Евросоюза и нашей страны, не испытывающий ни капли раскаяния и сожаления и совершивший тяжкое преступление, приговариваетесь к высшему наказанию. Пятидесяти циклам нахождения в виртуальной реальности, — улыбчивое лицо мужчины посуровело, когда он зачитывал этот приговор.       — Чему равен цикл? — испугался Абдулла, посчитав, что его посадят на пятьдесят лет.       — Дню.       — День? Я с удовольствием отсижу в вашей виртуальной тюрьме! — в голос рассмеялся араб.       Что такое пятьдесят дней? Он отсидит их, и в этот раз будет осторожнее. Не допустит, чтобы его жертвы кричали, предупреждая всех в округе.       — Кажется, вы не понимаете, и я обязан объяснить, в чем заключается наказание. Мы сняли посмертные слепки мозга ваших жертв, и искусственный интеллект создал полноценную, неотличимую от реальности симуляцию всех страданий, как психических, так и физических, испытанных ими по вашей вине. В течение пятидесяти дней вы будете постоянно, без отдыха, испытывать на себе все, что испытали они. Будет чудом, если после этого вы останетесь в своем рассудке. В любом случае, после исполнения наказания вы или ваше тело будет отправлено на родину, прощайте.       Мужчина встал, а преступник, осознав наконец-то сказанное, набросился с кулаками на адвоката. Вот только он просто пролетел сквозь его тело, будто тот был бесплотным. Йозеф впервые за все время разговора улыбнулся искренне:       — Вы только что увеличили свой срок на два дня.       После этого комната и адвокат пропали, а араб оказался в непривычном для себя обнаженном женском теле. Над ним с ножом нависало его собственное лицо, искаженное злой похотью…