- А… между нами что-то было?!

Деньги. Много денег.       Приятно, когда на твоем банковском счету множатся нули. Их много, слишком много для одинокого мужчины, который живет жизнью затворника, но хватает, чтобы согреть его душу. Они просто есть, и этого достаточно. О большем и мечтать не стоит.       Однако, даже гении склонны к слабости. Маленькая грязная фантазия, из-за которой бессовестно следишь за чужой жизнью через камеры и телефоны. Позорная фантазия, которая каждый вечер купается голышом в своем бассейне, щеголяя после без одежды по дому. О-о, лишь бы была возможность самому прикоснуться к этой слабости, хоть на секунду. Почувствовать тепло тела и упругость мышц под кожей. Но фантазии они на то и фантазии, что им свойственно оставаться забытым позором на салфетке.       Он слишком стар для подобных вещей. Ну, может не слишком, но уже точно не молод. Просто невозможно отказать себе в удовольствии прикоснуться к себе во время телефонного разговора, медленно двигать рукой по члену, ровным голосом рассказывая, как взлетит чей-то пакет акций. И, услышав тихое, но теплое: “Ладно, я понял. Сделаю в лучшем виде”, сбросить звонок и позорно спустить себе в ладонь, запачкав брюки. И так снова и снова, пока нолики, точно облака, клубятся на банковском счете.       Тяжело дышать, когда вокруг тебя взвесь из пыли. Рука привычно тянется за ингалятором, но не находит его на положенном месте. Горло сдавливает спазм, глаза слезятся, и очки жалким жестом летят на пол. Дерьмо. Почему так не вовремя. Комната плывет перед глазами, пока рука пытается нащупать ебучий ингалятор на столе.       - Твою… мать…       - Эй, мэн, ты в порядке?       И вот оно. Чужое тепло ощущается через прикосновение к руке. Ингалятор ложится в губы, не без чужой помощи. И вот, дыхание возвращается в норму, комната приобретает прежнюю четкость, а чужой взгляд полон волнения. Он смотрит прямо в душу, туда, где прячется маленькая грязная фантазия. Дерьмо.       - Да. Да, я… я в порядке. Спасибо.       Очки возвращаются на переносицу, ингалятор на стол, а в голову ясность. Чужое тепло не покидает плеча, и эта близость обжигает кожу. И хоть нужная помощь оказана, рука другого человека не спешит покидать свое место. Ха! Свое место… Место этой руки - на заднице какой-нибудь молоденькой блондинки или грудастой стриптизерши, она должна сжимать руль машины, или рукоять винтовки, а не плечо старого инвалида-извращенца.       - Не пугай так, мужик. Это вообще не круто.       Да, не круто. Также не круто, как твердеющий член в штанах. Также, как открытые вкладки с камерами слежения на компьютере. Также не круто, как желание прикоснуться к чужой руке в ответ, чтобы все-таки почувствовать чужое тепло без преград и осуждений. Это отличная возможность, ведь ему плохо. Он может удачно спихнуть все на слабость после приступа или на обычную благодарность. Любой вариант рабочий. У Лестера других не бывает.       Чтобы сорвать куш, нужно идти на риск, даже если это может закончится фатально. И если все в их команде - ебучие смертники, то чем он хуже?       - Прости уж, что я такой больной старик.       Лестер усмехается, и касается чужой руки своей. Крест-накрест. Похлопывает раз, другой, а после все-таки прикасается всей ладонью. О, это даже лучше, чем можно вообразить. Чужая ладонь горячая, точно впитала в себя весь жар Лос Сантоса, а кожа мягкая и нежная.       - Ха! Не больнее Тревора, это точно.       А его будто вовсе не смущает чужое прикосновение. Он сильнее сжимает плечо в неосознанном жесте поддержки, не представляя, какую бурю это вызывает внутри у собеседника. Но Лестер не покажет слабости. Приступа было предостаточно.       - Что ты тут делаешь? Что-то случилось?       Франклин качает головой и поглаживает большим пальцем плечо, задевая ключицу. Жест полон нежности, от которой Лестер давится воздухом, неловко кашляя. Еще немного, и его возбуждение станет слишком очевидным. Он должен прекратить этот контакт, должен отвернуться. Он должен…       - Ты же сам приглашал в гости. Ну, после той попойки. Помнишь?       - Нет…       - Неудивительно. Ты пил тогда, как не в себя, мэн. Клянусь, мы даже с Ламаром так сильно не нажирались, как тогда с тобой.       Франклин смеется, и Лестеру становится страшно. После Палето Бэй они и правда пили. Много пили. Вдвоем, потому что Майкл уехал к своей зазнобе. Причем не важно - к Тревору, или Аманде. Память услужливо подкинула воспоминание, как он пьяный и счастливый, отдает Ф дубликат ключей от дома, обнимает его и говорит, что будет рад его видеть в любое время, что он не против повторить этот вечер, и… стоп.       Лестер испуганно смотрит Франклину в глаза, но там лишь спокойствие. Странное спокойствие. В них что-то сродни вселенской мудрости, будто мальчику не двадцать пять, а больше тысячи лет.       - Я… Франклин, я говорил тогда что-то странное?       - Например? Что-то страннее, чем слежка за моим домом?       - Просто мониторю непрошенных гостей.       - Разумеется, чувак.       Франклин смеется, и Лестер ищет выход из положения. Любая тема подойдет, не важно, что. Спросить про Майка, последнее убийство, торговлю на бирже. Что угодно, надо просто перевести тему…       - Ты мне не рад? Дерьмо. Ебаное дерьмище!       - Что за вопрос? Конечно рад. Просто… ты немного не вовремя.       - Я заметил.       Франклин опускает взгляд, а за ним и ладонь, с плеча на бедро, так - что большой палец едва касается промежности. Лестер сглатывает и испуганно пялится на его руку.       - Что ты…       - Я так и понял, что ты ничего не помнишь.       - Что я должен… Ох!       Франклин гладит ногу Лестера, наклоняясь так близко, что через вырез рубашки можно рассмотреть его грудь, ту самую, которую он рассматривал через камеры слежения дома. Черт.       - Расслабься, Лес. Ты слишком много думаешь. И вообще… ты мог просто позвонить.       - Что… о чем ты…       Ладонь накрывает член через одежду, и Лестер в панике хватает её своей рукой усиливая давление. Ебучая ошибка. Фатальный просчет. Франклин улыбается и, наклоняясь, касается губами его уха. И - о, боже! - губы его еще горячее чем рука.       - Я о том, мэн, что подглядывать за другими нехорошо, и, после того, что между нами было - ты мог просто позвонить мне.       - А… между нами что-то было?!       Голос дрожит и срывается, становясь позорно высоким. Чужие руки расстегивают ремень, вытаскивают пуговицу из петли и тянут молнию вниз. Медленно. Достаточно медленно. Лестер смотрит вниз, на контраст своей и чужой руки. Память приветливо подкидывает похожий кадр из прошлого, когда он также смотрел на движения рук. Только положение было иное - горизонтальное. Дерьмо. У них и правда что-то было. Это как же надо было ужраться, чтобы забыть подобное.       - Да, мэн, и, должен сказать, тебе понравилось.       Лестер стонет, когда пальцы касаются его члена. Удивительный контраст температур сохраняется даже здесь - холодное и горячее. Он вжимается в кресло, закрывая глаза. Вся ситуация, весь разговор, все это - похоже на поехавший бред, который мог привидеться разве что Тревору, когда он в очередной раз надышался бензином.       Но чужая ладонь снимает его член, губы касаются шеи и скул, чужое дыхание ощущается слишком близко и реально. Это уже не грязная фантазия, это еще более грязная и отвратительная реальность, которая заставляет задыхаться от ощущений.       Франклин скользит второй рукой за спину Лестера, прижимая того ближе к себе, буквально отрывая его от кресла. Мужчина вцепляется в чужие плечи, чувствуя жар тела под тканью. Больная нога отзывается тупой болью из-за неудобного положения, и эта боль заставляет мужчину тихо всхлипнуть, это приятная боль.       - Франклин… Боже, я…       - Да. Я знаю.       Пальцы скользят вдоль спины, касаясь воротника рубашки и пробираясь глубже, к позвоночнику. Ногти царапают кожу, такую же нежную, как и на руках. Франклин низко рычит и неосознанно качает тазом в такт движениям руки. Лестер охает и кончает, чувствуя, как напрягается собственное тело. Франклин медленно опускает мужчину обратно на стул, и, прежде чем кто-либо из них успевает сказать хоть слово, целует мужчину. Лестер не к месту думает, что парень целуется также, как и стреляет - попадает в цель при любом раскладе.       Лестер слышит, как расстегивается молния, но он не в силах открыть глаза. Только когда тепло ладони покидает его член он смотрит, и… лучше бы он не смотрел. Франклин доводит себя до оргазма испачканной рукой всего в несколько резких движений. Лестер зачарованно смотрит, как смешивается его собственная сперма с чужой. И он признается себе, что ничего красивее в жизни не видел. Белое на черном. И это настолько же отвратительно, насколько и потрясающе.       Они молчат еще какое-то время, прежде чем Франклин поднимается и быстро целует мужчину в щеку. Лестер смотрит на его спину, скрывающуюся в коридоре, слушает шум воды и думает. Думает, что готов отдать этому парню каждый ноль со своего счета. Все равно их больше, чем облаков на небе.