We Have Lost Our Colors

Электронные часы пропищали двенадцать ночи ровно, что означает начало смены. Худощавая рука в чёрной перчатке потянулась к часам. Тонкие длинные пальцы нажали на кнопку, выключая раздражающий для ушей писк. Тускло мигающая лампочка издала потрескивание и пару раз мигнула, на считанные секунды погрузив помещение офиса охраны в темноту. Этот офис–ничтожно маленькая частичка спасение обречённых душ тех, кто связан с этим местом. Прямо или косвенно–не имеет значения. Гиблое место. А осознание этого факта становится с каждым годом работы в этом заведении чётче. Через открытые металлические двери дует холодный освежающий ветерок. Хотя бы это может немного взбодрить помутневший рассудок того,кто находится на смене–телефонного парня. Шатен сидит в чёрном офисном кресле согнувшись над объяснительной и множеством отчётов об аниматрониках. Левая рука размеренно двигалась по листу бумаги, выводя буквы чёрной гелевой ручкой. Послышался металлический скрежет где-то далеко за пределами офиса. Мужчина в розовой рубашке сжал в руках ручку и со стуком отложил её в сторону. Голова приподнялась, а глаза оторвались от пожелтевшей бумаги и уставились сначала на один, а после, медленно переведя взгляд, Скотт посмотрел на второй монитор компьютера 80-х годов. Хотя, это даже не похоже было на компьютер. Скорее, на несколько чёрных коробок с пузатым экраном. С левой стороны был такой один большой, а с правой стороны два поменьше, которые стоят друг на друге. Раздаётся тихий вздох, правая рука скользнула по столу и включила один из мониторов с по правую сторону от мужчины. Красная лампочка камеры сверкнула в тёмном углу. Трансляция главного зала на монитор компьютера началась. Чёрные глаза менеджера прищурились, дабы разглядеть то, что показывала ему камера через монитор компьютера. Ничего нового. Троица аниматроников так и стояла на сцене. Но их головы были повёрнуты прямо в сторону камеры. Глаза–белые точки, такие же стеклянные, но чем-то отдалённо напоминающее живые. Слабо розинутые пасти кролика, медведя и курицы напрягали. Брови слегка приподнялись. Неужели очередная ночь закончится тем, что ему придётся бегать по этому офису, как загнанное в угл животное на скотобойне? Или...он не услышит даже знакомый раздражающий писк электронных часов? Второй вариант куда больше описывает всю его ситуацию на эту ночь. Это последняя его смена здесь, он знал это. Как бы он не пытался уйти с этого места–оно его держит. Он не может уйти от сюда. Пальцы переключают камеру, изображение которой уже как минут пять с громким шумом прервали помехи. Пиратская бухта. Шатен смотрит на фиолетовые занавески, где прячется Фокси. Он медленно отводит руку в сторону и с каким-то интересом смотрит на слегка раздвинутую в сторону фиолетовую ткань с белыми звёздами, откуда выглядывала лисья морда и светил его единственный глаз янтарного цвета. Эта "картина" вызывает у него множество чувств. Тепло, радость, жуткую вину и печаль,от которой хочется ухватиться за голову и спросить у себя: "Почему это случилось?" Но...всё в голове такое мутное. Инструктор отводит взгляд и запуская свои пальцы в волосы, слегка сжимает их. Он ничего не помнит. Почему у него такие странные чувства? Из транса со множеством вопросов и попытками понять, кто или что вызывает такие чувства, его выводит лёгкое, холодное и...призрачное касание за его руку. Мужчина в розовой рубашке резко отдёргивает свою левую руку от чёрного подлокотника офисного кресла. Голова резко повернулась, а чёрные глаза уставились на пустоту рядом с ним. Парень берётся своей второй рукой за место касание к первой и слегка потирает её. Раздаётся очередной глухой стук и скрежет металла, уже по правую сторону в коридоре. Шатен вздрагивает и оттолкнувшись ногой, подъезжает к двери, закрывая её. Гид нажимает на другую кнопку,подсвечивая коридор. Тень аниматроника упала на стену и за стеклом, было видно, как эта тварь стоит,будто дожидаясь, когда она снова увидит офис. Он выдыхает и подъезжает к столу обратно,облакачивается на спинку кресла и опускает свою голову,кажется,успокоившись. Помещение наполнилось обволакивающей уши тишиной, которая прерывалась потрескиванием лампочки над Коутеном и гудением старого вентилятора, который доживал, наверное, уже последний год своей жизни. Касание... Фантомное ощущение холода накрыло его руку, как ладонь маленького ребёнка. Глаза инструктора широко раскрылись. Он точно чувствует, как на его руке лежит что-то холодное и настойчиво касается, будто пытаясь заставить обратить внимание и взять за руку, как испуганный ребёнок.. Голова медленно поднимается и замечая небольшой диктофон, Коутен, будто стряхнув чужую руку со своей, берёт это маленькое устройство. Он везде таскал с собой этот диктофончик. На каждую смену. Дабы записать будущему охраннику то, что желательно делать и как выжить тут. Дверь по левую сторону закрывается с громким хлопком. Глаза посмотрели на электронные часы. На них нет ещё даже двух ночи, но он уже сидит с закрытыми дверями и обстановка начинает наколяться. Гид делает разворот, отворачиваясь полностью от мониторов камер. Подперев голову пальцами руки, инструктор переводит свой взгляд с одного детского рисунка на другой, будто пытаясь схватиться взглядом за то, что будет иметь более интересный вид, чем мониторы с трансляцией помещений или металлических дверей. Скотт останавливает свой взгляд на небольшой и довольно старой музыкальной шкатулке. В офисе становится душно, он слабо сглатывает и оттягивает воротник рубашки. В голову лезут воспоминания об инциденте детского праздника. Уже прошло двадцать, а может даже и больше двадцати пяти лет с того времени, но почему он не может не перестать винить себя? Он знает где тела детей. Он прекрасно понимает, Кто сделал это с ними. Кошмары снятся ему регулярно. Он не может спать из-за них. Коутену приходят отрывки воспоминаний того дня, когда он открыл одну из дверей, где два ребёнка играли в прятки, но...он увидел то, что ему не следовало. В голову приходит одно из самых ярких воспоминание о том, как Уильяма скрутили копы через несколько дней. Скотт был рад этому. Он долгое время помнил то, что произошло с его сыновьями из-за Афтона, просыпался каждый день с чувством вины, что не уберёг их и потерял бдительность в тот день. Это опустошило его. Но все его воспоминания о тех переживаниях разбились, словно фарфоровая статуэтка, после очередной ночной смены. Смена, которая для него стала почти последней. Это стёрло воспоминания о семье полностью. Он забыл абсолютно всё,кроме как размытых образов. Но недавно,шатен нашёл несколько своих записных книжек и мужчина вспомнил всё. Он вспомнил то, что не хотел вспоминать никогда. Тошнит. Сидя в душном офисе и покрывшись испариной, Коутен проглатывает очередной ком в горле. Он начал слышать шёпот и в очередной раз касание к его руке. Это выводит на панику. Что б он был проклят в тот день и сейчас. Эти воспоминания, которые ему уж точно никак не понадобятся, лезут из всех щелей, как тараканы. Будто напоминая о его крайне грубых ошибках прошлого. –Почему ты не хочешь играть с нами? –Хей. –Хей,дядя Скотт. –Поиграйте с нами. –Мы достанем тебя. –Хей. –Не прячься,мы такие же как ты. Шёпот прервался, когда в металлическую дверь раздалось три удара от лиса-пирата. Скотт тяжело вздохнул. Он ненавидит это всем своим сердцем. Они поймают его во второй раз и снова засунут в костюм, но в этот раз инструктор просто так не избежит своей смерти, как в прошлый раз. Тёмные глаза наконец-то смотрят на диктофон в руке. В голове сформировался последний в его жизни "диалог" с охранником. Хриплый вдох. Раздаётся щелчок от кнопки диктофона.