"Собачка" Вару

Погоня была короткой, но отчаянной. Ару, сердце которого колотилось где-то в горле, почувствовал железную хватку на своем плече, прежде чем его с силой швырнули на землю. Пыль въелась в легкие, а надежда — вытекала из него, как кровь из ссадины на щеке. О его поимке доложили правителю немедленно, и тот явился с такой скоростью, что у придворных зародилось смутное подозрение: а не ждал ли король-вождь этого момента с нетерпением? Дверь в подземелье отворилась беззвучно, впустив высокую, статную фигуру. Наблюдатель, дремавший на табурете, вскочил так резко, что табурет с грохотом опрокинулся. —Приветствую, король-вождь! Вару, одетый в безупречные одежды, лишь слегка кивнул, его внимание всецело принадлежало узнику. Легкая, почти дружеская улыбка играла на его губах. Он неспешной походкой подошел к массивным прутьям камеры. Ару, прикованный цепью к сырой каменной стене, встретил его взгляд. В его зеленых глазах пылала немая ненависть, смешанная с животным страхом. Цепи коротко звякнули, когда он инстинктивно попытался отодвинуться. — Ну вот, — голос Вару был бархатным и обволакивающим, как яд. — Игра в кошки-мышки окончена. Так это ты наш маленький перебежчик? Пташка, возжелавшая воли? — Говорит мне лгун, обманувший весь народ... — прошипел Ару, с ненавистью глядя на очки правителя. — Если хотите убить, убивайте. Не томите. Вару не моргнул глазом. Он сделал вид, что задумался, постучав пальцем по пруту. —Убить? Какая расточительность. Нет, милый мой, ты мне еще нужен. Ару непонимающе хмурился. Зачем? В качестве очередного экспоната для его извращенной коллекции? — Доставить его ко мне. Немедленно, — бросил Вару старшему надзирателю через плечо и, развернувшись, вышел, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и леденящий душу страх. — Будет выполнено! — тот почти вытянулся в струнку. В кабинет правителя, больше похожий на логово хищника с его темным деревом, трофеями на стенах и огромным окном, выходящим на идеальный Варуленд, Ару втолкнули силой. Он споткнулся о порог и рухнул на колени перед массивным дубовым столом. Цепи болезненно впились в запястья. — Король-вождь, предатель доставлен! — отрапортовал слуга, стараясь не смотреть на дрожащего пленника. Вару, который что-то писал, тут же отложил перо и встал. Его глаза блестели азартом. —Замечательно! Оставь нас. Как только дверь захлопнулась, в кабинете воцарилась гробовая тишина. Ару, все еще стоя на коленях, уставился в узоры на роскошном персидском ковре, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Вару медленно обошел его кругом, словно рассматривая диковинное животное, затем внезапно присел на корточки прямо перед ним. — Ну что же ты не радуешься, Ару? — он наклонился так близко, что Ару почувствовал его дыхание на своей коже. — Ты у нас первый, кому удалось так далеко зайти. Это достижение! — Иди к чёрту... — выдохнул Ару, сжимая кулаки. Улыбка на лице Вару не дрогнула, но в его глазах что-то вспыхнуло. Молниеносным, отточенным движением он схватил руку Ару, сжал его пальцы и с нечеловеческой силой начал выгибать их к тыльной стороне ладони. Раздался оглушительный,влажный хруст. Крик Ару, полный неподдельной агонии, разорвал тишину. Вару отпустил его, и Ару, рыдая, схватился за искалеченную руку, изо всех сил стараясь не закричать снова, прикусив губу до крови. — Ну надо же, — с притворным огорчением покачал головой Вару. — Я по-хорошему, по-дружески, а ты... такой невоспитанный. — Ублюдок... — прошептал Ару, слезы сами катились из его глаз, смешиваясь с потом на лице. — Мало? — Вару снова усмехнулся и поправил прядь своих кудрявых волос. — Сбежал из "рая", снял очки, попытался открыть другим их счастливую ложь... Я подарил тебе жизнь, когда мог подарить смерть, а ты продолжаешь огрызаться. Неблагодарность — ужасный порок. Ару молчал, уткнувшись лбом в ковер, его плечи судорожно вздрагивали. Вару снова взял его за подбородок и грубо заставил поднять голову. Он с интересом разглядывал искаженное болью и страхом лицо. — Давай сломаем пальцы и на другой руке? Для симметрии. И для того, чтобы в будущем ты тщательнее подбирал слова. – с усмешкой сказал Вару. В этот момент Ару все понял. Он был не человеком, не противником — он был игрушкой. Мячиком в руках капризного и всемогущего ребенка. Вару встал, одним движением подняв Ару за волосы. Тот закричал, пытаясь вырваться, но оковы лишь глубже впились в плоть поврежденной руки. Не удержав равновесия, он полетел через пол кабинета и с глухим стуком ударился виском о угол стола. В ушах зазвенело, а из свежей раны на затылке по спине потекла теплая струйка крови. — Ну и что теперь, Ару? — голос Вару звучал почти игриво. — Опять будешь дерзить? Или, может, твой язычок уже поумнел? Страх, острый и парализующий, наконец полностью охватил Ару. Он попытался отползти, но Вару был уже рядом. Снова — железная хватка в волосах, снова — удар головой о твердый угол. На этот раз Ару не сдержался и закричал, закричал отчаянно и безнадежно, взывая к помощи, которую никто и не думал ему оказывать. Его подняли и с силой швырнули обратно на ковер. Цепи звякнули жалобно. — Так что же, ты все-таки хочешь жить? — Вару стоял над ним, заслоняя свет от люстры. — Да! — выкрикнул Ару, захлебываясь слезами и яростью. — Но лучше умереть, чем жить обмане! — О, храбрые слова! — Вару с притворным восторгом всплеснул руками, а затем так же внезапно опустился сверху на тело Ару, придавив его всем своим весом. Его колени впились в бока пленника. — Ты мне нравишься. Такой грязный, ничтожный... и такой отвратительно живучий. Прямо руки чешутся... Холодные, сильные пальцы обхватили его горло. Сначала — просто ощущение давления, а потом... потом мир сузился до одной цели — глотнуть хоть немного воздуха. Ару затрепетал, его ногти впились в руки Вару, но это было словно комар кусает статую. Вару лишь усилил хватку, вдавливая его в пол, его лицо склонилось низко-низко. — Так ты говоришь, что не хочешь жить? — прошипел он, и в его голосе звенела неподдельная, ликующая жестокость. Темные пятна поплыли перед глазами Ару. Инстинкт самосохранения пересилил гордость. —Х-хочу... — прохрипел он, чувствуя, как сознание начинает уплывать. Хватка мгновенно ослабла. Вару отпустил его, и Ару рухнул на ковер, судорожно, с хрипами и рыданиями глотая воздух. Каждый вдох был жгучим и болезненным, но таким сладким. — Вот и славно, — Вару ласково провел рукой по его шее, по уже проступающим синякам. — Хороший мальчик. Умница. Сознание Ару медленно возвращалось, а с ним — леденящее осознание своего положения. Сопротивляться бесполезно. Нужно выживать. Нужно притвориться, подождать, придумать план. — Но за доброту, — голос Вару вновь стал задумчивым и насмешливым, — всегда нужно платить. Должок за твою жизнь... например, твоей свободой. Отныне ты моя собачка. — Ч-что?.. — Ару поднял на него мутный от слез взгляд, надеясь, что ослышался. — Собачка, — повторил Вару, наслаждаясь моментом. Он взял в руку звено цепи, ведущее к ошейнику Ару, и коротко дернул, заставляя того вздрогнуть. — Будешь выполнять команды. Будешь служить. Будешь преданно смотреть в глаза. Понял? Вару держал цепь, чувствуя ее холодный металл, и смотрел, как в глазах его новой игрушки последние проблески надежды сменяются животным, примитивным страхом. Ару прошептал про себя то, о чем уже жалел всем существом: «Лучше бы он меня придушил...» Но было поздно. Игра только начиналась.