Аттракцион

      Про этот аттракцион Сашка слышал уже в сто первый раз. О нём говорили все кому не лень. С горящими глазами и взахлёб. Ну, с одной стороны в этом не было ничего удивительного: в их маленьком захолустном городке было слишком мало развлечений для того, чтобы приезд передвижного парка аттракционов прошёл незамеченным.       Хотя ничего в нём необычного вроде не было. Ну батут, ну карусели трёх видов и неизменная комната страха. А, да, ещё террариум с полудохлым питоном и вялыми тритонами. Но как оказалось — было кое-что не как всегда.       Был ещё один шатёр, который стоял от остальных аттракционов наособицу. Вот он несколько выпадал из привычного представления об обычности. Видимо, всё-таки у директора этого парка были какие-никакие, а фантазия и креативность мышления.       Над входом в шатёр из когда-то малинового плюша, изрядно побитого молью, висела интригующая вывеска: «Ничто». Надпись была сделана ядовито-зелёной краской, фосфоресцирующей в темноте, да ещё и готическим шрифтом. Чуть ниже курсивом и более мелко было написано: «И никуда».       Как сказала соседка Машка, строящая из себя интеллектуалку:       — Инфернально смотрится!       Билеты на аттракцион раскупали как горячие пирожки, благо их продавали очень ограниченное количество. Сколько — никто толком не знал. Кто-то говорил, что десять, кто-то — тридцать. А кто-то вообще утверждал, что не более пяти на одни сутки. Через несколько дней на аттракцион была уже предварительная запись. Некто ушлый даже организовал продажу поддельных билетов втридорога.       Но, пожалуй, самое интригующее в этой истории было то, что никто толком не знал, что находится за старыми пыльными занавесками. Те счастливчики, кому удалось побывать в шатре, выходили оттуда со странными, словно перевёрнутыми лицами. Впадали в крайнюю степень задумчивости и упорно молчали о том, что же там видели.       Среди друзей-приятелей Сашки тех, кому удалось посетить загадочный аттракцион, не было. Даже у приятелей приятелей — не было.       Сашка с другом Мишкой развили бурную деятельность, чтобы собрать хоть какую-нибудь информацию. Конечно, логичнее было самим сходить, парни даже записались в очередь, но когда она дойдёт до них, та очередь! А вот любопытство не давало покоя. Жгло изнутри, залезало под кожу и зудело там настырными муравьями.       Удалось узнать, что на аттракционе точно побывал какой-то то ли Петька, то ли Вовка с Набережной улицы. Ни Сашка, ни Мишка его лично не знали, но через знакомых знакомых, через сестру двоюродного брата Мишкиного бывшего одноклассника им удалось разыскать этого то ли Петьку, то ли Вовку, а на деле — Юрку.       Этот Юрка оказался чернявым мосластым парнем в потрепанной штормовке с надписью на спине «ДРСУ-3» и разбитых кроссовках. Для жаркого июля даже как-то странно немного было.       Говорил он с Мишкой и Сашкой очень неохотно, старался не смотреть им в глаза и поминутно сплёвывал и цыкал зубом.       — Чё-чё… через плечо! Сходите да узнайте. Если вам не слабо, конечно, — Юрка внимательнейшим образом рассматривал мятую пачку из-под сигает, валяющуюся возле облезлой лавочки, где они все трое и уселись, чтобы спокойно поговорить. Хотя разговор никак не складывался.       Мишка тоже сплюнул себе под ноги и с вызовом спросил:       — А почему слабо? Там страшное что-то, что ли?       И тут Юрка в первый раз поднял взгляд на парней. Цепко и насмешливо осмотрел их с ног до головы и задумчиво протянул:       — Ну… Это кому как. Кому страшно, кому смешно. А кому-то — вообще ничего!       И заржал как придурок. Потом встал с лавочки и, не прощаясь, зашагал к дому. И только отойдя на пару шагов, бросил через плечо:       — Вы это… если не уверены, так и не ходите. Всякое может произойти.       И снова поглядел на парней. Взгляд был тяжёлый и какой-то глумливый. Словно по заказу, на яркое солнышко набежала неизвестно откуда взявшаяся тучка, резко дунул холодный ветер, и вдоль позвоночника Сашки пробежали гурьбой крупные, величиной с лесного муравья, мурашки.       Но уже через несколько секунд тучка растаяла, словно её и не было, и небо снова дохнуло на парней летним зноем.       — Выеживается грёбаный чудак, — Мишка зло смотрел вслед Юрке, — слово в простоте сказать не может. Пошли отсюда, Сань. Сами сходим и всё узнаем.       Сашка вздохнул. Билеты у них были аж на пятницу, а сегодня только понедельник. Разговор с Юркой-чудаком любопытства не умерил. Лишь подбросил хвороста в огонь нетерпения.       Промаявшись целый день от безделья, Сашка пришёл домой и тут же получил втык от матери. Травы кроликам не накосил, жуков колорадских не собрал, а шляется только неизвестно где. Поди, опять курили с Мишкой за сараями.       Сашка вяло огрызнулся, не по пятнадцать же лет им с Мишкой, школу вот уже как два года назад закончил, девятилетку и второй курс в колледже механизаторов отучился. Вообще, зря они с Мишкой на дорогу не рванули, как другие пацаны. В этом году «Автодор» тянул трассу через их леса, денег платил немерено, но и вкалывать приходилось по полной. Правда, Мишке ещё восемнадцати не исполнилось, потому они и не пошли устраиваться. Впрочем, ребята говорили, там документы особо-то и не спрашивали.       Сашка накосил травы, полил огород и всё думал и думал… Что же там такого особенного в том шатре, что ни от кого толков не добьёшься? Или Сашке просто не везло и ему попадались одни чудаки на букву «м»?       Вечером он сходил посидеть «на лавочке», послушать последние новости, но был рассеянный и хмурый, из головы не шли слова Юрки про «всякое может произойти». На душе было как-то муторно и неприятно, а за сердце дёргала неясная, но уже ощутимая тревога, грозящая перерасти в настоящий страх.

***

      Зря Сашка переживал, что неделя будет тянуться как экзамен по обществознанию. Он и сам не заметил, как подошла пятница. И вот они с Мишкой уже шагали к знакомому бордовому шатру.       Сашка шёл и удивлялся: конец рабочей недели, а на улицах — пустота. Как вымерли все. И музыка не орёт из окна соседа. А ведь обычно у того до ругани с бабками у подъезда дело доходило. Кто кого переорёт. Да и самих бабок что-то не видно. Ну да ладно, нет и нет. Им же спокойнее с Мишкой. Некому орать и ругаться. А то ненароком можно и самим огрести, если бабкам под горячую руку попасться.       А Мишка словно и не замечал ничего не обычного, шёл себе, болтал о всякой ерунде, мороженое облизывал. Надо было и Сашке мороженку купить, а то такая жара и духота — пот по спине градом буквально!       Сашка поискал взглядом продавщицу мороженого, обычно она недалеко от входа в парк сидела, под большим жёлтым зонтиком. Но сегодня почему-то и продавщицы на месте не было. В душе шевельнулось странное неприятное чувство. Словно уже всё это было. Только когда?       Сашка задумался и не заметил, как они оказались у самого шатра. Он повертел головой, но и тут было странно пусто. Ни очереди, ни контролёра на входе. Заходи кто хочешь. Но желающих, кроме них с Мишкой, не было.       Они остановились у входа. Полуоткрытые портьеры слегка колыхались, и за ними было странно темно. И тянуло холодом. Сашку резко пробил озноб. Захотелось обхватить плечи руками и как следует растереть кожу, чтобы хоть чуть-чуть согреться.       Сашка потянулся было, чтобы отодвинуть алую занавеску на входе, но в последний момент отдёрнул руку. Стало как-то темнее, и подул ветер, закручивающий пыль на пустой площадке перед аттракционом.       — Что за чертовщина, — пробормотал Сашка себе под нос и тут же получил ощутимый толчок между лопатками.       Он удивленно оглянулся и увидел рядом с собой клоуна. Откуда тот здесь взялся — было абсолютно непонятно. Как и непонятно, куда делся Мишка. Ведь только что рядом стоял. А уже и нет.       А клоун тем временем скорчил рожу, от которой стало совсем не по себе. Впрочем, наверное, потому, что Сашка их вообще не любил, этих клоунов. Особенно вот таких — с белой мордой и ярким намалёванным ртом. Словно это не клоун, а упырь, крови насосавшийся.       — Чего тебе? — Сашка недовольно сморщился и на всякий случай отошёл на пару шагов от придурошного клоуна.       Но тот словно забыл про Сашку, выхватил из-за пазухи воздушный шарик ядовито-зелёного цвета и радостно поскакал куда-то прочь.       Сашка недоумённо пожал плечами и всё-таки приоткрыл занавес. Холодом из шатра больше не тянуло. Даже наоборот, пахнуло теплом и старой рухлядью, как на чердаке дедова дома, куда они с Мишкой лазили в детстве. На чердаке было сумрачно, только в щели между стыками листов шифера пробивались тонкие пыльные лучи солнца.       Поколебавшись ещё несколько секунд, Сашка решительно шагнул вперёд. Изнутри шатёр оказался неожиданно больше, чем снаружи. Сашка оказался в длинном коридоре, подсвеченном неясным голубоватым светом невидимых ламп.       Где-то впереди и слева раздался громкий звук падения, приглушённый вскрик и следом за ним громкое чавканье.       Сашка нерешительно потоптался на месте и двинулся в сторону странных звуков. Он отдёрнул ещё одну занавеску, на этот раз — пронзительно-алую, и замер. Посреди огромной комнаты стояла старая эмалированная ванна, вся в ржавых подтёках и сколах. Над ней скрючилась смутно знакомая фигура в линялой штормовке с надписью на спине: «ДРСУ-3». А в самой ванне… Сашка сглотнул вязкую горькую слюну. В самой ванне лежал разделанный человеческий труп. Рядом с ванной валялась рубашка в синюю клетку, совсем как та, что была на Мишке, когда они шли сюда.       Фигура в линялой штормовке замерла, услышав Сашкины шаги, и перестала чавкать. Медленно, очень медленно голова с чёрными взлохмаченными волосами повернулась, и Сашка заорал от ужаса: на него смотрел Юрка, в руках он держал обкусанный кусок руки со свисающими сухожилиями, а с длинных искривлённых клыков тянулась нитка кровавой слюны… Резко запахло требухой и железом.       Сашка подскочил в кровати и ошалело заоглядывался по сторонам. За окном было ещё темно. Он глянул на светящееся табло электронного будильника и вздохнул: только два часа ночи. Ещё спать да спать. А тут такие кошмары снятся!       А всё Юрка этот, чудак, виноват, напустил туману! Сашка сходил на кухню попить воды и снова улёгся в жаркую постель, со страхом думая, что вот сейчас кошмар продолжится, но остаток ночи прошёл совсем без сновидений.

***

      Как ни тянулась неделя, но наконец-то наступила пятница. Сашка шагал рядом с Мишкой по тенистой стороне улицы и с удовольствием глядел на стайки ребятишек, снующих тут и там, на девчонок с загорелыми ногами, которые не скрывали летние цветастые сарафаны. Даже на бабушек, сидящих на лавочке и зорко следящих за мимо проходящими «проститутками и наркоманами», смотрел почти с умилением.       Хорошо всё же, что тот кошмар оказался только сном!       Они с Мишкой купили мороженое у знакомой мороженицы и зашагали дальше, туда, где играла весёлая музыка и шумела толпа, переходя от одного аттракциона к другому. Но Сашка и Мишка шли целенаправленно — к шатру со странной надписью: «Ничто».       Вдруг откуда-то сбоку вынырнул клоун с выбеленным лицом и огромным намалёванным ртом. У Сашки от неприятных предчувствий заныло под ложечкой. И тут клоун выхватил неизвестно откуда ярко-зелёный воздушный шарик! Сашка вздрогнул и поспешно оглянулся на Мишку.       — Пошли уже! А то шляются тут всякие…       Они с Мишкой нырнули за пыльную занавеску и оказались в полутёмном коридорчике. Пахло тут очень странно: приторно и сладко. Сашка даже не сразу понял — чем. Потом дошло — это пудра, помада, ну и всякая ерунда, которой девчонки пользуются.       В коридорчик выходило несколько дверей, и почему-то на них были таблички с женскими именами: «Стелла», «Лолита»… Вдруг одна из дверей отворилась настежь. Сашка даже не успел прочитать, что там было написано, кажется, «Юля» или «Юнона». Из двери высунулась рука, слишком крупная, чтобы быть женской. Хотя… Женщины же разные бывают! И затащила Сашку внутрь.       Сашка ошалело огляделся. Комната была — тоже странной. Стены выкрашены белой краской, или это обои такие? Сашка не понял, потому что отвлёкся на огромную круглую кровать, стоящую прямо посреди комнаты. Кровать была застелена каким-то белым мехом, и восседала на ней девчонка, тоже вся в белом.       Белые чулки в сетку на белом кружевном поясе, белый блестящий корсет (так вроде эта штука называется?), на голове — белые пушистые перья.       Сашка захлопал глазами и даже поперхнулся от неожиданности. Ладони внезапно вспотели, стали липкими и противными. Захотелось вытереть их о штаны.       И было от чего оторопеть. Девчонка была как с тех самых сайтов, которые Сашка смотрел втихую, пока мать не засекла.       Стройные ножки, только ступня как-то великовата, но это даже прикольно! Тёмные пушистые волосы в такой стильной причёске, что на первый взгляд кажутся лохматыми, а на самом деле — так и задумано. Грудь девчонки Сашка не видел, она сидела к нему спиной. Красивой такой спиной. Прямой и ровной. Только вот плечи широковаты…       Девчонка обернулась, и Сашка чуть не заорал от ужаса: на него глядел чудак Юрка. И вовсе на нём не корсет был атласный, а выгоревшая на солнце штормовка с надписью: «ДРСУ-3».       Сашка резко распахнул глаза и уставился на сереющие окна. Скоро рассвет… Блин! Да что это такое! Задолбал уже этот Юрка сниться… Как есть — чудак!

***

      Был вечер пятницы. Жара ещё полностью не спала, но дышать стало гораздо легче. Сашка и Мишка шли к парку аттракционов. Мишка не затыкался ни на минуту. Трещал без умолку то об одном, то перескакивал совсем на другое.       Сашка друга совсем не слушал, шагал, не глядя по сторонам, целиком погрузившись в свои мысли.       — Саньк! А давай по мороженке купим! Вот, тёти Верин лоток стоит! Только она вроде отошла куда-то… Подождём? — Мишка чуть не подпрыгивал от избытка энергии.       Сашка вздрогнул всем телом, как-то затравленно глянул на жёлтый зонтик и помотал головой:       — Не хочу…       — Ты чего такой смурной? — Мишка наконец-то заметил настроение друга и с беспокойством заглянул ему в лицо.       Сашка вздохнул, потёр красные воспалённые глаза. Последние ночи он спал плохо, постоянно опасаясь, что чудак Юрка опять приснится ему в каком-нибудь совсем уж непотребном виде. Впрочем, чего уж непотребней может быть белых чулок и атласного корсета?! Самое паршивое, что Сашка, кажется, возбудился от того сна. От этого на душе было кисло, а в голове роились страшные мысли: а ну как он, Сашка, — педик?! Тогда лучше сразу на себя руки наложить…       — Мишк, — Сашка жалобно заглянул в глаза другу, — ущипни меня, а?       Мишка с удивлением глянул на него, но спорить не стал. Ну, мало ли чего там у друга в голове крутится.       — Мляяя! — Сашка вздрогнул и отпрыгнул от Мишки, почесывая руку и разглядывая алое пятно на предплечье, грозящее стать синяком. — Ну не так сильно же!       Но на душе стало как-то спокойнее. Значит, он не спит, а это уже хорошо. И плевать, что мороженщицы тёти Вали нет на её привычном месте. Ну, может, в туалет отошла!       До парка они добрались без приключений. Сашка напряжённо оглядывался по сторонам, выискивая взглядом грёбаного клоуна с шариком. Но того нигде не было, и тугой комок в животе, поселившийся там с утра, начал потихоньку разжиматься, а дышать стало легче.       Мишка с Сашкой подошли к контролёру и одновременно протянули жёлтые билетики. Тот взял бумажные прямоугольники и на секунду задумался, переводя взгляд с билетов на лица парней.       — А паспорта у вас есть? — в голосе довольно молодого мужика сквозило неприкрытое сомнение.       Мишка с Сашкой недоумённо переглянулись и почти синхронно вытянули книжечки паспортов из поясных сумок. Как знали — с собой взяли.       Мужик пролистал документы, вернул парням и решительно выставил вперёд ладонь, указывая на Мишку:       — До восемнадцати лет — нельзя!       — Почему? — в голосе Мишки было недоумение, обида и злость. — У вас такого на сайте не было сказано!       Но мужик был неумолим.       — Деньги — вернём, — он повернулся к Сашке: — А ты, если хочешь, проходи.       Сашка растерянно поглядел на друга. Любопытство любопытством, но как Мишку тут бросить?!       Мишка обречённо махнул рукой:       — Иди уже. Хоть расскажешь потом, что там на самом деле.       Сашка с колотящимся сердцем шагнул за плюшевую занавеску.       Несколько секунд он ничего не видел, пока глаза привыкали к сумраку шатра после солнечного дня. А потом понял, что находится в небольшом помещении, посреди которого на возвышении было — нечто. Или же то самое «Ничто»?       Сашка подошёл поближе, обошёл это по периметру, пытаясь понять, что же перед ним. Протянул руку и потрогал тёмную гладкую поверхность. Кажется, это было из камня.       Продолговатое и смутно знакомое Сашке. Оно было похоже на кокон насекомого и на пирог одновременно. С одной стороны у него были складки и какие-то выпуклости. Тюльпан, что ли? Вот крохотный пестик торчит между лепестками…       Сашка погладил их рукой и вдруг отскочил как ошпаренный. Он понял, на что это похоже! Он это видел у матери в медицинском атласе акушерки!       Он сглотнул и затравленно огляделся по сторонам.       Откуда-то сбоку раздался спокойный и какой-то бесполый голос:       — Видел? Так и ступай отсюда!       — Я… Вы… Я всем расскажу! Вы — мошенники! — Сашка захлебнулся от возмущения и вдруг осёкся, вспомнив, как проклятый чудак Юрка сказал им: «Кому страшно, кому смешно. А кому-то — вообще ничего!»       А вдруг это только Сашке — ничего?! А другим даже очень и чего…       Он беспомощно посмотрел в угол, откуда только что кто-то с ним говорил.       — А что я видел?       В углу хохотнули:       — Ничто, как на вывеске и написано. Могу послать — никуда.       Сашка выскочил с другой стороны шатра и, поминутно оглядываясь, не увязался ли за ним Мишка, поспешно зашагал домой. Он сегодня же соберёт вещи и уедет с батей на дорогу. Дружба дружбой, а деньги ему нужны. И вообще! Пусть Мишка ждёт, когда ему восемнадцать исполнится. Тогда и узнает… Или не узнает!       Сашка зло скривил губы и сплюнул. А пока Сашке с ним говорить не о чем!