Подарок на Рождество

—Надюш, просыпайся. Нам пора ехать в садик—ласково Шаст проводил широкой ладонью, по светлой голове дочери, которая поворочалась от касания, но распахнула глаза и впервые за долгое время увидела рядом папу, который не собирается в попыхах на работу. Антон просто вмиг расплылся от того, насколько быстро загорелись глаза напротив и не смог удержаться от желания похвалить Надю на руки и прижать у груди, что есть силы. —Пап, у меня сегодня…—тихо шептала на ухо девочка, хватаясь ручками за кривые локоны на голове отца. Он настолько сильно любил это маленькое солнце, что позволял оттягивать волосы до боли или зажимать его пальцы до посинения, вся в него—сильная. —Я знаю, и платье купил, но сначала завтрак—промурлыкал Антон, выпуская дочь на волю, что бы она побежала как можно скорее готовиться к трапезе. Повар из Шастуна своеобразный, но уроки в ютубе не единоразово позволяли его желудку и дочери не скрутиться в язве и питаться более чем полезно и вкусно. Но сегодня день далеко не самый обычный и хотелось порадовать Надю необычными оладьями с джемом, который дожидался своего времени в холодильнике. Когда они все же уселись за стол оба и девочка заплеталась в словах от того, насколько быстро пыталась проглотить каждый кусочек изысканного блюда, а Шаст не уставал вытирать ее щеки от пятен сладости и сыпаться с ее наивной реакции на заботу. —Папочка, платье такое…—маленькие ручки потянулись к широким плечам отца, который ласково застегивал молнию на малюсенькой спинке дочери. Антон был готов подарить ей целый мир, лишь бы она всегда улыбалась вот так. До скорби она напоминала Иру, которая так же явственно расплакалась, когда узнала о том, что они ждут малыша. Шастун был самым счастливым, когда поднял на руки невесомую ,кажется, девушку утыкаясь носом в ее щеку, вдыхая аромат собственного счастья. Быть может, дело далеко не в чувстве любви, если бы не беременность-они бы наверняка разошлись, не понимая друг друга, Ира хотела быть свободной и независимой, Антон желал тепла и не готов был делить свою тишину ещё с кем-либо. Кузнецова поступила ужасно не с ним, он понимает ее чувства к другому, но никогда не простит то, что она оставила его один на один с комочком, схожего на человека на руках… Шаст был настолько зелёный в свои то 26, что не знал, как сделать так, что бы Надя просто жила и не умерла от нехватки еды. Он всему учился сам, потом помогла Суркова и жизнь налаживалась, но истошные распросы всех вокруг о его состоянии или советы всех сватовская свете… Антон просто не выносил своего одиночества, но до чёртиков боялся впустить кого-то, что бы позволить вскрыть острым скальпелем старый надрез. —Оденемся и быстро в машину, главное не простыть перед праздником—засмеялся Шаст собственной череде мыслей, представляя как он ловит падающего с Лестницы Диму. Позов ненавидел вешать эти дурацкие гирлянды, но не позволял себе разрешить пойти на риск женскому полу, а Арсения… Антон бы не прочь словить чужой зад в свои крепкие руки, но пускать Попова на высоту… Он просто взглядом испепелял Диму, вынуждая лезть наверх. —Здравствуй солнышко, прекрасно выглядишь—скалился во все 32 Поповский, держа в руках небольшого зайку для Нади, которая побоялась заглянуть в глаза незнакомцу. —Так! Все в машину, там поговорим. Арсюш, открой ей дверь и посади, я пока заведу тачку—так громко проговорил Шаст, не успевая и поздороваться с коллегой, который выглядел сегодня как обычно-отменно. Но вместо привычного пальто на нем была дутая куртка в перемешку с ярко-оранжевым шарфом, который на ментальном уровне вызывал у Шастуна тепло, толи от цвета, толи от его обладателя. Арсений и глазом не повёл от ласкового сокращения имени, и выполнил просьбу, аккуратно поправляя пышное платье по краям, умащивая ребёнка на Кресле поудобнее. Сам то быстро прикрыл дверь и переметнулся на переднее сидение, рассматривая элегантное пальто начальника, который наконец позволил себе улыбнуться ему и похлопать по плечу в знак приветствия. Странно, но до их сближения Арсению казалось, что Антон был гораздо… Доступнее? —Малыш, это Арсений. Мой коллега и он с нами едет поддерживать тебя на выступлении—посмотрел в глаза дочери Шаст и подмигнул, от чего Арс вовсе расклеился. Антон был в его глазах строгим начальником и предметом обожания, но уж никак не горячим папочкой для милой дочурки. —Просто Арс, солнце—обернулся Попов, протягивая девочке свою ладонь для «пятюни». —Меня Надя зовут—застенчиво улыбнулась она и машина тронулась, выдвигаясь в близкий путь к двухэтажному зданию, куда по тихонькую сходились счастливые пары родителей их детей. Арсению стало не по себе ровно в тот момент, когда курточка слетела с плечей Нади и она побежала за остальными ребятами в их группу, оставляя его с Антоном среди толпы семейных пар, которые словно приклеились друг к другу и с нетерпением ждали, пока им откроют дверь в зал представлений. —Мне ужас как неловко, все семьями и я…—пробубнел себе под нос Попов, стараясь взглянуть в успокаивающие глаза, которые не сходили с него. —А я думал, что ты ничего не боишься. Сборище людей куда приятнее чем мои крики на работе—посмеялся Антон, пытаясь не выдать и своего смущения от ситуации. Он всегда был один и некоторые мамочки пытались подластиться к солидному мужчине, который был в паре с одинокий пачкой сигарет в кармане, сейчас же он ловит на себе лишь презрительные взгляды, которые так и кричат «так ты из этих…», не по себе лишь от того, что это было правдой, а он не может позволить себе прикоснуться к желанному телу—после выступления оставим Надю на сладкий стол и сбежим на перекур, я сам ненавижу такого рода мероприятия, но ради дочери справимся—выдохнул Шаст, приободряя коллегу. —Вынужден признаться, что твои крики куда приятнее этого всего—закалил глаза Арсений, когда пришло время рассаживать по местам в предвкушении чуда. И оно настало ровно в тот момент, когда шёпот родителей по углам сменился детской музыкой и звонкими голосами со сцены. У Попова глаза разбегались от блестящих костюмов детей и их сверкающий в свете прожекторов глаз, они смогли приковать его внимание настолько, что он забыл о том, как неприятно зудит в области груди от колкости его нахождения тут… Он рядом с Шастуном в такой трепетный день, и не мало важно было то, как он высматривал среди всех ребят свою звездочку и тихо похлопывал, когда с ее уст доносился лишь звук. Арсений мимолётно вспоминает образ своей жизни и сопоставляет с картинкой, что видит сейчас. Как бы ему хотелось просыпаться в тёплой постели, рядом с этими широкими плечами около себя и утыкаться лицом в любимую впадинку ключицы, растворяясь в дурманящем аромате Шастуновской кожи. Но он был так далек от такой жизни, что измотанное лицо и тяжёлый взгляд выдавали его с потрохами, стоило людям спуститься ниже… На сцене Надежда остаётся одна и в самом конце зала слышно Тихое «давай, родная», от чего та засияла лишь ярче и начала петь. Шастун не верил своим ушам от того, как же прекрасно поет его собственная дочь, глаза вот-вот выпустят скупую слезу гордости и сердце пропустит удар, когда она резко запинается в словах. Антон переживал так, что колени ходили ходуном, задевая рядом сидящего коллегу, который в кратком жесте позволил начальнику расслабиться, под нежными пальцами на коленной чашечке. —Если бы мне раньше сказали, что у тебя есть дочь. Я бы не поверил—сморщиваясь от едкого дыма табака говорил Арсений, в ходе работы он своевременно привык к подобным ароматам, но все же редко приближался к начальству, которое выдыхает клубки дыма прям перед его носом. —Прости—посмеялся Антон, стряхивая пепел куда-то в сугроб. Зимняя погода давала лишь больше настроения перед праздничной неделей, которая предстоит не самой лёгкой—я обещал пояснить тебе за то, что я тебя пригласил—робко начал Антон, в очередной раз затягиваясь ядом. Арс буд-то включился заново и лишь чётче слушал собеседника—мама Нади улетела после родов с другим мужчиной. Мы не успели пожениться , да и не планировали. Поэтому среди немногих приятных мне людей, рядом со мной ты—подытожил Шастун, скуривая сигарету до фильтра с самой сложной затяжкой, он впервые рассказывает то, что разрушает его изнутри человеку, который был далеко не из того самого округа, который был осведомлён его жизнью ранее. Арс заметно поперхнулся воздухом, перенимая на себя болезненный взгляд. Каково же это, когда тебя оставляют одного с такой ответственностью? Какой силы этот Антон Андреевич Шастун, что не бросил ребёнка на произвол судьбы и самостоятельно ставил дочь на ноги. Кажется все было яснее дня и Шастун просто по сей день носил рюкзак с кирпичами на своей спине, в силу этого и не позволял себе сказать или сделать лишнего в сторону окружающих. Теперь Арсений понимал, почему именно он задержался на этой должности, почему до него все увольнялись и ходили громкие слухи по офису… Теперь Попов был уверен в том, что Антону нужна помощь, о которой сейчас просили его глаза. Но сказка не может длиться вечность и его время подходило к концу, от этого он ужаснулся взглянув на наручные часы начальника, которые точно указывали на время «17:40». —Прости меня, мы поговорим об этом, ладно? Но я должен уехать сейчас, передай Наде, что я влюбился в ее голос—аккуратно улыбнулся Арсений, не ожидая в ответ того же, он бы хотел и он хочет остаться, но долг зовёт… Шастун помнил об отъезде Арсения и не сильно разбился от того, что это оказалось не просто угрозой, но он лишь горько улыбнулся на прощание и потянулся к мобильнику, который издал неприятную вибрацию. 17:42 Димка «Раз по обычным клубам тебя не затащить, я забронировал випку в более отстранённом месте. В полночь встретимся около офиса там недалеко, Надьку к нам завози после утренника, Катя сказала, что нашим мелким на пользу общение с другими спиногрызами:)» Шастун невольно рассмеялся с подачи Позова и отправил смайлик в ответ, соглашаясь на предложение. То, что он открылся Арсению давало надежду на то, что в жизни и правда произошли изменения и можно разрешить себе выдохнуть…