Подарок на Рождество

Антон чуть было не растерялся от того, насколько соблазнительно его ухо обожглось чужим шёпотом и как незаконно близко к нему сейчас был Арс. Антон желал его так сильно, как никого раньше. Его руки сжимали чужие бёдра настолько по собственному, что Попов больше бы не достался никому… Но стоило лишь гадкой мысли о том, что Арсений работает тут не впервые и чужие руки касались его, вынуждали Антона просто сгорать изнутри от ревности. —Дверь?—прошипел Антон, плавясь от очередной волны чужого тела около своей груди. —Закрыл, никто не зайдёт—убедил Арсений, прекращая танец. С Шастуном не хотелось делать это так, как заведено по классике, его просто хотелось касаться. Но его до стыда презрительный взгляд вынуждал Попова не только желать иного, но и смущаться так, словно его будут пороть за очередное непослушание. —Завтра на Работе я снесу твою голову за это все, понял?!—куда грубее выплюнул Антон, стараясь сконцентрироваться только на том, насколько же сексуальным был его коллега в этом образе. Арсений может быть крышесносящим и в обычной одежде, а без неё так вообще… Но эти узкие штаны, которые показывали все прелести тощих ног и особо выпуклые места, эти стрипы, на которых он передвигался куда более грациозно чем обычно, подавая бедро вперёд… Антон не мог не зацепиться за то, что Попов превосходно выглядит в этом всем, но ведь насколько ужасно то, что его таким видят сотни людей, которые желают его лишь на один вечер. —А сейчас?…—виновато прикусил губу Арс, пытаясь слезть с пылающего начальника. —К сожалению у нас тут нет смазки, я не смогу тебя выебать так, что бы ты пожалел о том, что не рассказал мне об этом всем—успокоился Антон, понимая, что его чувства берут верх и он меньше хочет убить Арсения. Но на его попытку отстраниться он отреагировал довольно ясно, хватаясь за чужой зад и притягивая ближе к себе. —А если я скажу, что она есть?—расплылся в Чеширской улыбке Попов, вытаскивая со своего кармана маленький тюбик. —Только не говори, что ты трахаешься за деньги!—возмутился Шаст, но перехвалил тюбик в свои пальцы, откладывая его в сторону, дабы продолжить удовольствия от того, что в его руках нечто приятнее. —Если ты убьешь меня завтра, то все расскажу завтра—закатил глаза Арсений от чего у начальника полностью снесло крышу в его полупьяном омуте. Да к чертям все эти предрассудки, сейчас они оба в том моменте, что бы насладиться компанией друг друга в любой позе на тканевой поверхности дивана. Антон словно в последний раз целовался с коллегой, не думая о том, что делает что-то не так. Все правильно. Арсений цепляется руками за длинную шею Шастуна и сам подлезает ближе, позволяя себе определённую траекторию движений вдоль стояка в чужих штанах. Антон хотел Арсения полностью, поэтому останавливаться на подростковых поцелуях-глупо, он спускался ниже к шее, чувствуя в руках откровенно податливое тело, которое плавиться от любого взаимодействия с ним. Шаст полностью хватает Арса на руки и перекладывает с себя на горизонтальную поверхность, что бы открыть себе пейзажный вид сверху. Глаза Метались вдоль открытой грудной клетки, которая изредка была помечена бордовыми пятнами, которые он поставил минутами ранее в знак «все кто посмотрят на тебя, узнают, что ты занят» и продолжал аккуратные ласки. Когда язык играл в собственную игру с чужими ореолами, длинные пальцы пытались разобраться с молнией на ужасных штанах Арсения, которые сегодня были менее податливыми чем он сам, но спустя пару неудачных попыток Антон в одно движения стянул их вниз вместе с бельём, которое как раз кстати попалось под пальцы. Арсений не выдерживал полного бездействия и собственных стонов, ему самому хотелось сделать хоть что-то для человека, который снес ему голову раньше срока. Он недолго думая применил и свою силу в руках на фоне с обескураженным Шастуном, который вмиг присел на диване, оказываясь впереди стоящего возле него на коленях Арса. Он аккуратно провёл рукой вдоль ноги , словно в танце, и расправился с легкой ширинкой, которая так не кстати удерживала в плену одного из самых огромных достоинств начальника. —Нашёл новый способ меня усмирить?—прошептал сквозь выдох Антон, когда чужие губы коснулись его члена и язык прошёлся вдоль основания. Арсений делал это уверенно, словно учился годами, и Антон успел уловить профессионализм, когда тот без особых усилий и рефлексов впустил чужой член в своё горло так, что Шастун отчётливо чувствовал ошпаривающую температуру. Но нельзя же позволить Антону кончить без основного арсенала, поэтому Арсений максимально медленно и плавно посасывал чужой член, вынуждая начальника громко стонать и просить быть менее кровожадным, ускоряясь. —Ты хотел трахнуть меня так, что бы я пожалел о своей Работе—оскалился Арс, пытаясь отыскать потерянный в пространстве взгляд Шастуна, и нашёл ровно в тот миг, как в нем заиграла новая искорка и его одним движением подняли с колен, для очередного поцелуя, который в этот раз был гораздо глубже и Попов не знал, что способен на такое сам. Но Антон молча и без пререканий уложил мужчину под собой, находя под ним смазку, которую откинул ещё в самом начале. Прохладная жидкость растекалась по пальцам так, что Антон быстро схватился за мысль о том, что слюна бы вполне неплохо помогла ему, но не сегодня. В эту ночь Арсений заслуживал только на бесчувственную похоть, которая сменялась едкими порывами новых ощущений. Когда Антон впервые за свою достаточно продолжительную жизнь вошёл в чужой зад только одним пальцем, ощущая насколько это тесно и прекрасно одновременно, хотел взвыть от этого ощущения. Но своевременный стон Попова под ним соблазнял лишь больше, вынуждая приткнуть его поцелуем и скрыть его голос даже от развращенных стен. Два пальца входили уже куда привычнее, не создавая ощущений новшества, а третий был куда сложнее, ведь насколько бы не был возбуждён коллега под ним, мышцы все ещё адски сжимались внутри. Но не смотря на все эти факты и некоторые всхлипы Арсения, Антон нарыл в собственных карманах презервативы, которые с постоянностью менял, проверяя срок годности в надежде, что однажды они ему пригодятся и этот день настал. Войти в Арсения было знаком того, что это точно повториться—уверенный взгляд Попова давал согласие на это и Антон сделал, что должен был. Конечно же, впервые это всегда нечто неописуемо больное, и Антон хотел было перебрать эти ощущения себе, замечая как Арс выдохнул и позволил себе произнести болезненное «сука». Шастун позволил своей чувственности пробиться сквозь призму похоти и наклонился для кратких поцелуев в шею, что бы если не забрать, так смягчить ощущения. Движения было плавными и расслабляющими, что мучало Шаста, но давало привыкнуть Арсению к неописуемым не одним прилагательным размерам Шастуна. Вскоре боль вовсе утихла и начальник услышал вместо всхлипов желанное «Шаст, быстрее» от коллеги снизу и набирая скорости, трахал его до потери собственного пульса. Антон не на секунду не забывал о нужде кончить у своего партнера, поэтому спустя пару мгновений разрешил Арсу занять такую знакомую позу наездницы и ухватился за его член рукой, надрачиая в том же темпе, что предлагал Попов. Это было просто блядское удовольствие, мало того, что ты чувствуешь, так ты и видишь все происходящее, загоняя себя и партнера в краску от желания и возмущения. Кажется все стало максимально правильным в тот момент, когда прозвучал один крик на двоих и кончить вышло одинаково, секунда в секунду… Антон ощущал, как тело Попова пускает мелкую дрожь от чего он перехватил руками его плечи и прижал к груди, выцеловывая каждый сантиметр его кожи, покрытой родинками… —Я надеюсь, твоя Работа на сегодня окончена?—пытался связно говорить Антон, разглядывая рядом сидящего Арсения, который не особо торопился собрать себя в более приличный вид. —По идее я должен вернуться в зал. Моя смена до пяти утра—тяжело выдохнул Арс, осознавая, что сейчас на таких дрожащих ногах он не затанцует на огромных каблуках, как час тому назад. —Сейчас идёшь и собираешься домой, я вызову такси пока—успокоил Шаст, проводя рукой по чужому плечу. Но он заметил, как глаза океаны поделились с ним тревожным взглядом и он добавил—никаких танцев на сегодня, я поговорю с начальством—он аккуратно подполз к Арсению ближе и нежно коснулся губами немного горячего от температуры вокруг лба. Арсений и вправду успокоился, осознавая, что ни один человек не посмеет тронуть его, если рядом Шастун и только он сейчас мог так спокойно собраться сам и помочь натянуть проклятые штаны, что бы выйти из этой комнаты и отправиться прямиком в мягкую постель, разрешая себе уснуть. —У него смена не окончена, по правилам заведения вы не можете просто так взять и увести с собой нашего сотрудника—устало говорит администратор, пытаясь не выдать своей заебанности от ненавистной ночной смены. —Если я правильно вас понимаю, это стоит определённой суммы? Без проблем, я оплачу—закатил глаза Антон, пытаясь быстрее достать из кармана пальто бумажник. —Вы уверенны в том, что готовы отдать за него столько?—вскинул бровь парень, разглядывая крупные купюры в чужих руках. —Я не уверен в том, что говорю с человеком. Ведь сейчас я вынужден купить его, хотя рабство отменили—вызверился Антон, не думая о том сколько он сейчас отдаст, если бы ему предложили выкупить Арсения целиком из этого ублюдского клуба, он бы не раздумывая сделал это. —Забирайте так, только пусть сам ответит перед директором за своё отсутствие—выплюнул администратор, прежде чем Шастун все же впихнул в его руку пару купюр. —Надеюсь, это уменьшит его и ваше недовольство—быстро проговорил Антон, замечая как у выхода на него смотрит помятый от усталости Арс, вынуждая его быстро покинуть компанию противного администратора и подхватить рукой чужую талию. —Ты уверен, что проснёшься к восьми? Можешь взять отгул—шептал на ухо Антон, прижимая к себе Арсения, который едва слышал бархатный голос сквозь сон. Конечно же они засыпали вместе, Арс не мог отпустить Шаста домой и попросил остаться с ним, не рассчитывая на отказы. И был прав, ведь сейчас он чувствует уже природнившийся запах кожи начальника и касался руками его спины. —Только если меня разбудишь ты—ответил Арсений, машинально целуя Антона в грудь и засыпает окончательно, растворяясь в этом тепле. Шастун вспомнил какого это, когда рядом не пустая постель и он узнал, какого это любить так, что бы позволить кому-то быть рядом настолько близко…