Подарок на Рождество

Все же знают это ощущение Рождественского переполоха и именно сейчас этот хаос ударил по офису. Куча людей, которые шепчутся между собой, вырезая снежинки из детства. Окна были увешаны кучей разноцветных гирлянд, а с потолка свисала яркая мишура, что захватывала дух маленькой Нади, которая приоткрыв рот наблюдала за этим всем. —Принцесса, пойдём. Пора ёлку наряжать, остальное сделали—подхватил ее сзади на руки отец, ёлка стояла около его Кабинета, подносу он пронёс дочь вдоль офиса на руках и поставил рядом со столом Попова. Взгляд прошёлся по аккуратно ударной поверхности и пустоте. Шастун никогда не видел, что бы это рабочее место пустовало-Арс был самым ответственным сотрудником среди всех. —Порой, я думал что мы потрахаемся на этом столе—обжог чужое ухо шепотом Попов, перенимая и на себя лёгкие мурашки от обескураженного взгляда. —Когда нибудь мы сделаем это—ответил шепотом Шастун, пытаясь удержаться и не ухватиться за любимого. Он думал, что сдерживать себя гораздо легче, как это было раньше, но теперь Арс не был запретом, но куча чужих глаз и шипений вынуждали Антона только мечтать уволочь Попова куда-то и зацеловать до смерти. Эта проворная задница была дотошно проворной, стоило начальнику перенести внимание на ёлку и молча помогать маленькой дочери подвесить игрушки к верхушке, как сзади послышалось. —Оля! Нормально? Не низко?—пыхтел Попов, дотягиваясь рукой к потолку. Его тощие ноги уже стояли на высокой лестнице и он сам был похож на паука, который плетётся около стены. —Пойдёт, ты так не крутись, лестница шатается—улыбнулась девушка, возвращаясь к милым разговорам с коллегами. Антон заметно оскалился, переводя взгляд с занятия на этого остолопа. Наверняка, это была попытка привлечь внимание и довольно успешная, но ебать! —Слезай гадёныш!—вскинул бровями начальник, подходя к лестнице. Он уверенно схватился за неё, придерживая в полном состоянии равновесия, но кажется он потерял его сам, когда прямо перед лицом оказалась манящая задница—обезьяна, точно—закатил глаза он, когда Арсений уже стоял на земле около него. —Больше нет, зато смотри как хорошо получилось—загорелся Попов, когда оба взгляда бросились на стену, где вперемешку с яркими лампочками были разные фотокарточки их коллег. Начальник измучался в поисках себя на фотках, но остановился на центральном фото, где он вяло улыбается секретаря, который абсолютно открыто фотографировал его на телефон. —А ты тут где? И почему я в центре?—удивился Шастун, продолжая рассматривать инсталляцию. Все было таким живым впервые, неужели любовь меняет людей и глаза Антона начали замечать, что жизнь вокруг него действительно не остановилась. —Я не напыщенный индюк, всех фоткал я, а себя как то эгоистично было бы—вяло посмеялся Попов, ощущая себя вне коллектива и вне этого в целом—ну а ты главный, значит центральный—Куда более радостно утверждал он. Антон заметил, как голубые глаза прошлись по всем фотографиям заостряясь на его, и в сердце переворачивался целый мир. Попов был полностью поглощён этим и не отводил взгляда, концентрируясь на собственных чувствах внутри. А он вспомнил, как с хохотом вырывался из лап начальника, который грозился уволить его, если не удалит это фото. Так тесно им было впервые и Арсений вспомнил, как тогда покрылся табуном мурашек и пытался сбежать, скрывая внутреннюю лихорадку. —Значит дома сделаем выставку твоих фотографий, надеюсь, ты не против, что я таким искусством со всеми делиться не хочу—шепнул начальник на ухо коллеге, проходясь пальцами вдоль ребра, вызывая мелкую дрожь—не трясись, никто нас не уволит, потому что я сам себе начальство, а твой начальник слишком тебя любит—закатил глаза он, позволяя Арсу расслабиться и устало запрокинуть голову на его плечо. —Я тоже тебя люблю, кстати ты кем оденешься на вечеринку?—быстро оживился Попов, разворачиваясь к собеседнику лицом. В его глазах уже шалили мимолётные разряды, которых пока отнюдь не разделял Шастун. —Маскарад не для меня, оденусь как всегда и не смотри так—фыркнул Антон, разглядывая танцующего перед ним парня. —Так не пойдёт, все в костюмах, значит все и ты тоже—более настойчиво предложил Арсений, пытаясь пережрать в голове варианты подходящего образа—я бы предложил тебе рожки Оленя, но…—хихикнул он и тут же в разговор ввязался детский голос. —Пап, ты Олаф из Эльзы!—радостно лепетала Надя, дёргая за штанину отца. —Олень и снеговик, так вот какого вы обо мне мнения?—наигранно посмеялся Шаст, поднимая дочь к себе на руки. Она быстро бегала глазами с Арса на папу, ожидая очередной перепалки—есть ещё варианты?—раскрыл полностью свои зелёные глаза Антон, уставляясь на семью. —То есть ты не против? —усомнился Попов, подходя ближе к нему. Хотелось дотошно рассмотреть блеф в его глазах. —Вполне, не испепеляй меня взглядом. У меня тут два террориста, которые не дадут спокойно спать если я откажусь—посмеялся Шаст—давай только что-то простое, может из сериала образы возьмём? Друзья например Росс и Чендлер или там Джоуи?—предложил начальник, ожидая реакции. —Идея неплохая, выберем похожую одежду и все. Только. Они же не..—задумался Арс. —Можешь быть Моникой, без проблем. Но мне Джоуи больше нравился—улыбнулся Антон. К ним присоединился Дима где-то сбоку и Шаст позволил себе отвлечься от натиска взглядов. —Я сам на закупку не поеду, ты со мной—Поз указал пальцем на Антона, проводя невидимую линию между ними—Савина просилась к Наде, поэтому завезём твою принцессу погостить. Кто-то из вас вечером ее заберёт—уже его взгляд переместился на ошарашенного Арсения, он наверняка знал о тесноте дружбы начальства, но он предполагал, что Антон не рассказывал о том, что Арс его коллега. —Надюш, ты не против?—переспросил у дочери Шаст, легко подбрасываясь ее на руках. Она заливисто посмеялась и посмотрела на Попова. —Ты меня заберёшь?—умоляюще смотрела она, но стоило только ее ресницам взмахнуть, как Арс не мог устоять и соглашался с любым Капризом этого ребёнка. —Тогда сейчас собираемся и едем, Арс если на этом корпоративе ты будешь, то съезди и купи нам одежду, ты же точно будешь?—на миг усомнился Антон, напоследок разглядывая коллегу. —Обещаю, теперь я такое не пропущу, что бы не случилось—улыбнулся Арс—кинешь смской адрес откуда забирать Надю, не забудь—Попов послал еле заметный воздушный поцелуй и смылся с офиса, натягивая пальто по ходу шага. Изнутри переполняло что-то забытое, такое было едва ли десяток лет назад. Какова бы не была привлекательна его внешность, нутро было куда более сложным и не каждый человек принимал Попова с его заморочками. Сейчас он буквально окрылён тем, что любим и любит, каждый его шаг наполнен легкостью и он не несёт за собой огромный рюкзак проблем. Мороз на улице гармонично вписывался в жар от тела и температуры сбалансировались, возвращая куда более трезвый рассудок. Из омута мыслей его вывела знакомая мелодия мобильника, но в шок вводили давно забытые буквы контакта. «Отец». Одно слово, четыре буквы-а столько душевного зуда внутри и скребущей боли от воспоминаний. Арс уже много лет живет один, в его арсенале за спиной не одна квартира и не один город, изредка он был похож на беженца и таковым он являлся до недавних пор. Его семья была довольно консервативной и отнюдь не принимала такого образа жизни, который Попов вёл с подросткового возраста: учеба была сменена подработкой, а в скоре и вовсе постоянными сменами в баре или официантом днём. Родители мечтали о продолжении династии лучших адвокатов и под их натиском сын таки поступил на юридический , кучу лет тому назад, порой учеба была интересной и его зачётка пополнялась отличными результатами, тешив душу семьи. Но это было всего пару курсов и в дальнейшем его документы ежедневно ютились на столе ректора, на отчисление за прогулы и не аттестацию.. Арсу нравилось быть собой, разливая напитки по бокалам, ему нравилось внимание клиентов, когда он радушно принимал заказы и ему нравилось не зависеть от других, пересчитывая собственный доход в кармане. Тошнотные кабинеты и множество коррупционных конвертов вызывали у него лишь печаль от того, что все что он не предпримет-неправильно и от этого Карьера блестящего юриста была закрыта под тремя замками. Родители после отчисления не хотели видеть сына в доме и без особых колебаний выставили за дверь, тем же вызывая в юном разуме обиду, которая не проходит по сей день. Они созванивались крайне редко и только в те случаи, когда это было необходимо. Арс уважал их и любил, точно любил, но никогда не забудет тот день, когда его вещи были выброшены на лестничную клетку и телефон молчал долгих пару лет… —Сынок, привет. Как ты?—звучал родной голос из динамика телефона. Немного искажённый и со временем огрубевший, но все ещё до мурашек родной и тёплый. —Ты позвонил для того что бы это спросить? Тогда вполне хорошо и я могу отключаться?—противоречил себе Арс. Наверняка, ему бы хотелось сейчас просто сесть перед родителями и спустя столько лет рассказать им о чем болит его травма, но они и не спрашивали. Может быть Арсений простил бы их за содеянное и рассказал о том, что его жизнь повернулась так, что он наконец счастлив, но они не просили… —Я хотел пригласить тебя на праздники к нам домой, пора уже поговорить и наконец забыть о прошлом. Мама очень скучает, Арсюш—прерывисто говорил мужчина, подбирая правильные слова. Казалось бы, за его спиной куча лет и огромный опыт общения с людьми, но с родным сыном, которого он не видел в глаза около пятнадцати лет - он не мог подобрать слов. Опять эта боль, снова что-то переворачивается на душе от этого тихого «Арсюш». Так мама говорила в детстве, когда читала сказку перед сном и целовала в лоб, так и папа говорил, когда ставил сына на коньки во дворе.. Столько тепла и воспоминаний в этом сокращении имени… —Пап, у меня тут… —запнулся Арс, продумывая как уточнить о том, что больше нет возможности сносить все к чертям и бежать в другой город просто так. —Приезжайте вместе, ты же уже не маленький и мы все понимаем, сын. Наши двери открыты для тебя всегда—даже сквозь расстояние слышна эта ухмылка и тишина смешки. Отец осознавал, что с ним по телефону говорит уже такой же взрослый мужчина, и таить что-то нет смысла. —Я чертовски рад это слышать, обещаю перезвонить когда буду точно знать, поинтересуюсь у своих о желании посетить Омск—улыбнулся в трубку Попов. Омск. Единственный город, в который въезд для него был закрыт все эти года и вот, услышав всего одно приглашение от готов лететь Туда или идти пешком, кутаясь в родных объятиях и забывая старые обиды. —На связи, и помни-чем сможем, поможем—подытожил мужчина и повесил трубку, оставляя по себе бесящие гудки. —Замётано…—уже сам себе проговорил Попов и продолжил идти на заледенивших ногах в торговый центр недалеко от офиса. Ещё минутами ранее он не чувствовал заветных «-10» на улице, а сейчас готов душу продать за горячий душ и возвращение его конечностей.