Я побрился и привел к себе старшеклассника

      Резкими, слегка больноватыми движениями встряхивали лежавшее на смятой кровати тело. Адепт крепко спал, иногда даже чмокая, но счастье его продлилось не на долго. Хоть с первого взгляда и кажется, что спал якса мертвым сном, на деле же он пробуждался от каждого малейшего шороха. Но сейчас его будили совсем не звуки, а раздраженный и уставший мужчина.       — Сяо, еп твою мать, вставай уже.       Однако сегодня разлепить глаза было намного сложнее, чем обычно. Хотелось зарыться покрепче в такое особенно теплое по утрам одеялко, подложить руку под подушку и наслаждаться, смаковать. Какой, к чёрту, универ, если есть кровать и дом.       — Я, — парень раскрыл наполовину один глаз, цокая и сглотывая слюну, — я на работе, мне нужно ну…       — Какая работа? Ты опаздываешь, подъем! — повышал голос рассерженный Чжун Ли, хмурясь.       Сяо громко промычал, открывая глаза, словно трезвея. Сидя на постели, он оглянулся и увидел стоящего рядом недовольного батюшку, не крёстного. Ведь если бы возле кровати оказался настоящий священник, то стало бы как минимум жутко после вчерашнего инцидента.       — А который час? — с ясным взглядом, но до сих пор сонным голосом пробубнил якса.       — Без пятнадцати восемь. Тебя подвезти или ты своими силами? — уже спокойно проговорил мужчина.       — Да я сам.       Прошептав после максимально тихое, но такое печальное «ой, блять», адепт отбросил от себя одеяло, утренний холодок прошелся по телу, вызывая мурашки. Он встал с теплой и такой желанной кровати, потянулся.       — Сегодня прохладно, оденься потеплее, — кинул Чжун заботливо и вышел из комнаты. — Я пошел, а то и сам опаздываю. Возьми деньги.       — Хорошо, — ответил Сяо, выдыхая.       «Потеплее, говоришь» — промямлил в мыслях якса. Середина октября, становится все холоднее с каждым днём. Хотя обычно и преобладают теплые деньки с красивыми оранжевыми или алыми закатами. Под стать им, листья деревьев окрашивались ярко-желтым или глубоко-красным, радуя прохожих и детей. Малыши особенно любили пестрые листики, вклеивать их в альбом, высушивать. Или же собирать цветные букеты, а после дарить их родителям. Родители… Сяо завидует нынешним детям, в частности счастливым, огорчён тем, что у него не было как такового детства. И родителей он не помнит. Были ли они вообще у него? Ну, конечно были, биология восьмой класс. Тогда почему они сейчас не с ним? Перед глазами всплыл силуэт высокого мужчины, с мягкими коричневыми волосами и прямо-таки светящимися глазами, стоящего напротив кухонного стола. Он улыбался, глядя на Сяо через плечо. А после подозвал к себе. В нос ударил дурманящий и приятный запах тофу, только-только приготовленного. А может, и не нужны ему эти «родители»? Если они оставили его, значит он им не нужен. Все логично. А Чжун любит Сяо, ценит и заботится о нем. Да, у них не одна кровь, однако… Если приглядеться, то глаза похожи. Такие же янтарные с карим. А впрочем, ему нужно собираться. Сегодня был странный день, не хороший и не плохой, такой же смешанный, как чувства и мысли адепта сегодня. Радовало только то, что нужно отсидеть две пары. Точнее, не отсидеть, а отбегать и отзаниматься. Две физры подряд, как никак.

***

      — Дорогой мой, а чего мы опаздываем? — слышался звонкий голос девушки, строящей на остановке рядом с другими однокурсниками.       — Я проспал, — отдышавшись от часового забега, выдохнул Сяо.       — Препод хотел тебя уже не ждать, ехать так, но я уговорила его. С тебя булочка.       — Хорошо-хорошо, спасибо, — все ещё переводил дыхание якса. — Так а автобус скоро?       — Не. Мы тебя ждали, поэтому пришлось пропустить последний. Но следующий будет через минут пять-десять.       — Я понял.       Слава богу что Ху Тао поговорила с преподавателем. Ведь он ебаный шизик, помешанный на ебучей физре, по другому не сказать. Иногда даже кажется, что у него совсем нет личной жизни, — хотя кому судить, — и других увлечений. Однако если таковы хобби и имеются, то это окажется рыбалка, наверное, что-то связанное с машинами или хоккей. А ведь мужику только перевалило за шестьдесят, он почти не седой, однако вечно ворчит и ебашит свистком по ушам, если ты «не выкладываешься на все сто». Вон, Сяо больше двух тысяч лет, однако как же он хорошо сохранился. И кожа бледна да гладка, и янтарные глаза все ещё искрятся озорными огоньками, хоть и очень редко. Как же он хорош, Господи боже мой.       Но был у этого физрука небольшой плюс. Ну, как у физрука, у студента, быть точнее. Якса благодаря старым изнуряющим тренировкам постоянно поддерживал форму, ему приходилось, никто не спрашивал. Однако он передает прошлому себе огроменное «мерси», ведь сейчас у него с преподом неплохие отношения. Сяо хорошо сдаёт нормативы и экзамены, ходил пару раз на какие-то турниры, что-ли, и забирал золото. За это ему ставили автомат. На этом плюсы заканчивались.       Но любил ли адепт физические упражнения и нагрузки? Не совсем. Иногда было забавно и в некоторой степени успокаивающе пробегать в спортивном, слегка облегающем костюме возле школьного стадиона ранним утром, в часов так шесть, встречая закат с любимым плейлистом, играющим в наушниках. Сяо порой замечал на себе беглые взгляды красивых девушек, от чего бледная кожа покрывалась мурашками, а глаза раскрывались удивлённо и как-то по-глупому влюблено. Было приятно и слегка стыдно, даже не особо ясно, за что именно. Это некое чувство эйфории накрывало его, хоть якса и понимал, что больше в жизни этих девушек не увидит. Однако ради мимолётного ощущения покоя он готов с этим смириться.       Ещё когда Сяо только поступил, будучи на первом курсе, перед ним стоял выбор, какой вид спорта взять для физры: для волейбола он низкий, футбол он не переносит, баскетбол не любит. Ему хотелось выбрать плавание, потому что бассейн находился не так далеко от его дома, но Ху Тао захотела ходить на теннис, в который адепт никогда не играл, и начала не то что уговаривать, а насильно тащить вместе с ней. Сяо слишком хороший друг, что можно не понять с первого взгляда, так что он согласился, хоть и постоянно бурчал по пустякам сначала. Но сейчас выбор тенниса показался ему оптимальным, ведь это даже увлекательно. Ну, хотя бы что-то уметь будет делать. Да и якса в последнее время отращивает волосы, они у него не до жопы, конечно, но почти до плеч, уже неплохо, поэтому на плавании пришлось бы надевать мерзкие шапочки и сушить волосы. Он благодарен Тао, но в жизни об этом не скажет, только если будет бухим.

***

      На огромном стадионе, застеленном мохнатым зелёным ковриком, имитирующим траву, стояли около пятнадцати молодых ребят, разминаясь. Преподавателя не было видно рядом, так что некоторые халтурили, пытались, точне, ведь их любимая староста — Фишль, при любом неправильном движении кричала, как резанная или, не дай боже, звала физрука. Ну а там все по кругу: приходит, говорит, что ты ничего не стоишь и вообще не выживешь в этом мире без физры, дует в свисток и уходит. И так из раза в раз. Удивительно, что Фишль за все четыре года не надоела так делать. Возможно, это приносило ей удовольствие какое-то, ебучая садистка. Но и Сяо, и в принципе всех студентов это поведение дико бесило, особенно по адепта. Почему-то староста решила, что может постоянно лезть к яксе, следить за ним аж до самого дома, грубить с нихуя и пытаться, архонты, подкатывать, что-ли. Сяо далеко не глупый и он достаточно быстро сообразил, что, скорее всего, Фишль проявляет таким образом внимание, пытаясь обратить его и на себя. Влюбилась девочка. Было ли похуй Адепту? Конечно. Но это дико мешало поговорить просто с одногруппниками, спросить, когда зачёт, не говоря уже о девушках. Когда адепт просто пытался подойти к той же Янь Фэй, которая, кстати, являлась полукровкой и часто об этом говорила, то Фишль сразу же появлялась из неоткуда, забирая с собой то Сяо, то девушек. А после бесстыдно уходила куда-то, оставляя всех в недоумении.       Пара подходила к концу, в последние минуты Сяо с Ху Тао вели потный раунд, никак неподходящий к концу. Счёт был ровным, они шли один в один, даже двигались почти одинаково, пиная бедный мячик ракетками. Якса вспотел, скидывая спешно лишнюю одежду, так же поступила и девушка, оставаясь лишь в шортах с майкой. Одногруппницы краснели, глядя на сексуального, такого сконцентрированного адепта. Одногруппники же старались не пялиться на Ху Тао, думая, что она уже состоит в отношениях с парнем, с которым сейчас и играла.       Обычно по понедельникам в такое время приезжают первокурсники, с которыми на второй паре играли наши ребята. Ну, либо же сидели, когда препод уходил куда-то закат. И первокурсники пришли, в том числе и Итер. Увидев его, Сяо слегка растерялся, боясь взглянуть в медовые глаза. Однако не стоит забывать об игре с резвой девчонкой, что продолжалась до сих пор. Адепт мог пропустить мяч, однако вовремя вошёл в ритм, и, ударив ракеткой сильно, но элегантно, одержал победу. Пытаясь отбить крутящийся теннисный мячик, Тао не удержалась на месте и упала на колени, раздирая их до крови. Сяо опомнился и кинулся к девушке почти сразу.       — Ты в порядке? — встревоженно спросил Сяо, помогая Ху Тао встать.       — Почти, — просмеялась девушка.       — Ты дойдешь до физрука?       — Ага, — она болезненно промычала, встав на ноги.       А ведь со стороны они и правда напоминали пару. Только вот ни Сяо, ни Тао никаких чувств друг к другу не испытывали, это и хорошо. Для яксы она была прелестной подругой, хорошим собеседником, слушателем. Только Тао знала самые потаенные секреты адепта. И их обоих это устраивало.       На этом огромном стадионе стояла миниатюрная постройка, в которой находился физрук с аптечкой. Он всегда там сидит, иногда выглядывая в окно, попивая сладкий чай и заедая бутербродом с колбасой. Слава богу, Сяо не голоден, а то сейчас бы обзавидовался. Подойдя к двери, он постучался три раза, а после зашёл.       — Извините, Виктор Георгиевич, тут Ху Тао колени раздерла. Мы играли в теннис, — отчеканил подготовленную речь якса.       — Ну, хотя бы не дурью маились. Показывай давай, — грубо буркнул преподаватель, откладывая на стол чай, дожевывая булку.       — Эй, Сяо, там твой друг пришел, иди к нему, — улыбнулась девушка.       — А ты? — чуть-чуть удивлённо спросил Сяо.       — Ой, да я тут посижу. Вы же не против, Виктор Георгиевич? Я не буду попрошайничать, — хохотнула она.       Мужчина тоже улыбнулся, стараясь не показывать вид, и кивнул. Сяо глянул на Ху Тао, как в последний раз. Она моргнула, махнув рукой, шепнув напоследок «ну все, иди». Адепт так и сделал. Только выйдя из помещения, он глянул на множество скамеек. Первокурсники перемешались с четверокурсниками, походя на дружный класс. Однако сверху, на скамейках, сидел одиноко паренёк. Несложно догадаться, кто это. Сяо было слегка стыдно контактировать с Итером, однако страх же нужно бороть?       Стараясь подойти к сидящему парню как можно тише, якса шел на цыпочках. Он хотел слегка напугать Итера. Подойдя к сидению, где расположился блондин, Сяо медленно опускал руки на его плечи. Резко положив ладони окончательно, он слегка впился в мягонькие плечики Итера ногтями. Тот вздрогнул, поворачиваясь. Увидев Сяо, он запротестовал:       — Ты совсем еблан?!       — Какой ты пугливый, Господи, — отметил адепт, присаживаясь рядышком. — Красавица, могу ли я составить Вам компанию?       — Ты бахнул ноль пять Жигулевского, что-ли? — Итер принюхался. — Да нет, вроде, перегаром не шманит. Солнечный удар?       — Даже пошутить нельзя, — цокнул Сяо. — А если честно, почему один сидишь? Где тот рыжий.       — Да он девок кадрит. Бабник, понимаешь. Оставил меня одного, я и сижу, — выдохнул блондин, а после осекся, — ой, а почему ты здесь?       — Так у меня сегодня две пары физры. Ты… — Сяо тянул, — ты никогда не видел меня по понедельникам?       — А, так мы весь год вместе занимались? Не знал, — слегка истерично посмеялся Итер.       Якса нарочно надулся, отворачиваясь.       — Ну чего ты, зайчик мой! Давай, не обижайся, — блондин улыбался и смеялся звонко, обнимая адепта и кладя голову ему на плечо.       Глядел Сяо всё ещё в сторону и поворачиваться пока не собирался. Такой резкий жест со стороны Итера казался ему забавным только самую малость, в остальном же он смутился, не краснея, но тем не менее смотря со спины удивлённо, выгибая слегка брови. Горло почему-то зачесалось, заставляя сглатывать сухой ком. Слова скакали на языке быстрым вальсом, однако не одно не слетало с губ.       — Не хочешь бухнуть в пятницу? Тарталья занят, а одному… Сам понимаешь.       Спасибо Селестии, Итер заговорил первый. Кашлянув, он попытался ответить:       — Д-да, конечно, — услышав свой заикающийся голос, он продолжил, пытаясь спрятать смущение, — а в квартире или на дворе?       — Ой, зачем эти квартиры. У меня в пятницу три пары, если что могу подождать тебя, и сразу пойдем, на свежем воздухе посидим.       Сяо угукнул, наконец смотря на Итера слегка свысока. Вышло это не нарочно, хоть они и почти одинакового роста, Сяо был все же выше на сантиметров семь. Да, это некрасиво, но его порядком успокаивал этот факт. Некий комплекс по поводу роста был у адепта.       Пятница, значит. Поскорее бы конец недели, выходит.