Издержки профессии

— Я в ванную, — коротко бросил Кайманов, не оборачиваясь. Он знал, что за его спиной стоял мужчина, чьё имя ему неизвестно, и стягивал с шеи шарф, при этом не отрывая глаз от спины Кая. Парень передёрнул плечами, закрывая за собой дверь. Весь вечер его мучило сильное недомогание: то и дело кружилась голова, болели глаза, желудок скручивало от спазмов, порою подступала рвота. Это была не ломка, а, скорее всего, отравление или следствие недосыпа. Но Кайманов не мог себе позволить в этот вечер отлёживаться дома: денег нет абсолютно, а долг за наркотики отдавать надо — диллер, у которого обычно брал товар Кай, ждать больше не намерен. Кайманов неспешно разделся, мысленно пытаясь унять стучащую в висках боль. Если так продолжится и дальше, то он может просто потерять сознание в самый неподходящий момент, и чёрт знает, что тогда будет. Будь этот мужчина постоянным клиентом, то можно было бы не бояться ничего, но этого человека Кай видел впервые и не знал, как тот отреагирует на его недомогание. Ладно, хоть не обратил особого внимания на замотанные бинтами локтевые сгибы Кайманова. Впрочем, мало кто не знал, что Кай — наркоман. Закончив ставший привычным "ванный ритуал", парень встал перед зеркалом, гипнотизируя взглядом одноразовую зубную щетку. В желудке творилось невесть что: скромный ужин просился наружу так явно, что понадеяться на "потерплю" было бы как минимум глупо. Кай потёр грудь, словно это могло унять спазмы, и бросил щетку в раковину — чистка зубов подождет. Сбросив с плеч полотенце, Кайманов сел на колени перед унитазом и скривился, испытывая жуткое отвращение: он всегда ненавидел эту процедуру. Он около минуты разглядывал свои пальцы и только потом, зажмурившись, засунул их в рот по самые гланды. Тут же последовал спазм, который организм мгновенно стал подавлять, не желая выпускать из себя волну рвоты. Кайманов закашлял, выплевывая одну только водянистую слизь. В глазах тут же помутнело, а голова закружилось, понадобилось немного времени прежде, чем Кай смог повторить попытку. Искусственно вызывать рвоту ему приходилось неоднократно: очень часто желудок просто не принимал употребляемую пищу, из-за чего возникала тошнота. Кай почти наверняка знал, что это побочное влияние наркотика, который он начал недавно принимать взамен другого. Но это знание его совсем не утешало. Только после пятой попытки Кайманов наконец смог очистить желудок. Глотка и нос ныли, истерзанные потоком рвоты, но все же стало значительно легче, пускай пришлось не только чистить зубы и полоскать рот, но и промывать ноздри, которые каким-то чудом оказались не забиты рвотной массой. Кайманов завязал полотенце на бёдрах и бросил взгляд в зеркало: глаза полуприкрыты, под ними синяки, кожа бледнее обычного, волосы встрепаны, но на такие мелочи обращать внимание и не стоит. Вздохнув, он открыл дверь и оказался в полутёмной маленькой комнате: у стены напротив стояла двуспальная кровать, а в середине - небольшой столик и два кресла. Рядом с дверью в ванную еще и маленький холодильник — специально для выпивки и закуски. Кайманов, как никто другой, знал, что едва ли не в каждом номере любой гостиницы или лав-отеля в Квартале Светлячков именно такая обстановка, ибо все они в основном сдают номера на сутки, ведь основная масса приходящих людей — проститутки и их клиенты. В кресле, закинув ногу на ногу, сидел мужчина — он уже снял верхнюю одежду и был в одних джинсах и рубахе. Он смотрел на стакан в своей руке, наполненный спиртным, и не сразу заметил, что к нему подошёл Кайманов, но тот и не торопился привлечь к себе внимание. — Садись, — предложил мужчина, указывая на кресло напротив, но Кайманов, то ли из вредности, то ли просто провоцируя, сел на подлокотник кресла, в котором сидел мужчина. — Выпьешь? — он протянул Каю стакан. Даже не поменявшись в лице, парень принял его и, поднеся к носу, принюхался, пытаясь понять, чем его хотят напоить. Коньяк. Кайманов даже удивился: еще ни разу не приходилось ему видеть такое в гостиничном номере, куда пиво-то приносят самое дешёвое. "Будто задабривает", — подумал про себя Кай, мелкими глотками отпивая из стакана. Он даже не вздрогнул, когда мужчина коснулся его спины, а затем, как показалось Каю, немного боязливо пропустил руку по талии. Кайманов поставил недопитый стакан на стол и нехотя пересел на колени к клиенту. Судя по всему, этот человек, если не в первый, то наверняка только во второй раз снимает проститутку и немного смущен, а Кайманову совсем не хочется, чтобы всё растянулось на целую ночь. Разве это, чёрт возьми, так сложно: пришёл, сделал дело и ушёл? — Давай без нежностей. Не люблю, — пробормотал Кайманов, когда мужчина прижал его к себе и начал целовать в шею. — Я люблю. А слово клиента — закон, ведь так? - прошептали в ответ, и Кайманову пришлось просто расслабиться и позволить мужчине продолжить свои манипуляции. В такие моменты Кай обычно абстрагировался от происходящего, стараясь полностью погрузиться в мысли, если, конечно, не требовали инициативы с его стороны, а здесь, похоже, клиенту больше хочется потискать мягкое тело, а не оттрахать его до помутнения в глазах, и ему абсолютно не нужно, чтобы Кайманов как-то себя проявлял. Каю пришлось очнуться тогда, когда его начали осторожно спускать с коленей на пол, тем самым намекая, что должен делать Кайманов дальше. Парень едва смог сдержать недовольную гримасу: буквально сегодня его рот перестал болеть, а тут снова. Позавчера пришлось изрядно поработать из-за того, что клиент оказался сдвинутым на оральном сексе. Кайманов так и не вспомнил, дошло ли до традиционного вообще, так как под конец он был абсолютно обессилен, и делать с ним можно было что угодно. Мужчина протянул руку и провёл пальцами по сухим губам Кая, затем погладил по голове, осторожно надавливая на затылок. Кайманов закрыл глаза, на ощупь расстёгивая штаны мужчины, и буквально тут же у него появилось желание послать клиента.... в ванную. Кай готов был кастрировать каждого мужчину, который зачем-то спрыскивал свой половой орган парфюмом, а затем шёл снимать проституток. Из-за этой чертовщины опять придется принимать противоаллергенное. Подавляя в себе желание пустить в ход свои острые мелкие, как у хорька, зубы, Кайманов, морща нос, открыл рот и постепенно вобрал член до самого основания. В глотке тут же возник спазм, который, впрочем, незаметно подавить было не так уж и трудно — в конце концов, не один день тренировки. Мужчина запустил руку в волосы Кая, несильно надавливая на голову. "Тебе, поди, ни одна местная баба так не делала", — про себя произнес Кайманов, зная, что местные девушки и женщины лёгкого поведения не особо любят оральные ласки, из-за чего порой конфликтуют с клиентами. — Прямо талант, — тяжело дыша, усмехнулся мужчина. — И откуда? "Насосал, блять", — захотелось рыкнуть Кайманову, но — увы — не смог. Кай явно ощутил, как в животе постепенно разрасталась боль, а к горлу опять подступала рвота, но не мог об этом сказать. А мужчина, похоже, и не заметил недомогание Кайманова, он лишь сидел, запрокинув голову и закрыв глаза, и сдавленно стонал. Кай терпел около двух минут и уже даже привык боли, но рвота вдруг подкатила к горлу, и дыхание резко перехватило. Чувствуя, что вот-вот задохнется, Кайманов судорожно забился, пытаясь вырвать голову из мужских рук, которые напряглись, когда парень попытался освободить рот. Ему казалось, что его просто-напросто вывернет наизнанку от безумной боли и рвоты, из-за которой становилось невероятно трудно дышать. Всё-таки вырвавшись, Кай рухнул на пол, пальцами царапая кожу живота, желая вырвать оттуда боль, которая спазмами скручивала его. Из горла вырвался хриплый крик, в глазах жутко помутнело. Кайманов услышал мужской голос, но не различил слов, потому что уже практически потерял сознание, а когда его подняли на руки и куда-то понесли, отключился окончательно.

***

Сначала Кайманов услышал чей-то тихий голос, слышимый словно из-за стекла, потом ощутил, что лежит в кровати, укрытый одеялом. Он почти очнулся, но не спешил открывать глаза, боясь того, что он увидит. Впрочем, он наверняка знал, что до сих пор в гостинице, а голос принадлежит клиенту, который, возможно, с кем-то беседует по телефону. Кай поёрзал под одеялом, не понимая, что ему мешает на руке, и протянул другую, чтобы проверить, но кто-то перехватил его за запястье, и пришлось открыть глаза. Это не гостиничный номер, больше похоже на больничную палату. Полутемно, поэтому обстановку толком не разобрать, лишь видно тянущуюся к руке капельницу и чей-то силуэт, сидящий рядом на кровати. — Не выдергивай, — сказал незнакомец, и Кай попробовал вспомнить, где он слышал этот голос. — У тебя было отравление. Тебе уже сделали промывание — лежи и отдыхай. — А? — не понял парень, чьи глаза постепенно привыкали к полутьме. На кровати сидел его клиент, одетый в белый халат. Так этот мужчина доставил его в больницу? Тогда какого черта он сидит здесь? Ждёт благодарности, что ли? — Ты всегда к себе так небрежен? — спросил мужчина. — А что? Тебе какого лысого чёрта надо? — вместе с сознанием к Каю возвращалась и его дерзость. — Я тебя даже не знаю. — Меня зовут Варлам, — представился мужчина. — Я с недавнего времени врач этой больницы, поэтому тебе так помощь быстро оказали. Хотя тебя здесь и так знают: часто сюда с разрывами и отравлениями поступал, да? — Угум. И всегда пишу расписку, чтоб меня отпустили... И сейчас напишу, — твёрдо заявил Кай, шаря свободной рукой. — Бумагу дай... Варлам вздохнул и осторожно взял Кайманова за запястья. Парень напрягся, недовольно поведя плечами. Всякий раз, когда его должны были оставить в больнице на дневном стационаре, он писал расписку, что претензий не имеет и отказывается от лечения, и с чистой душой шел домой. Что, теперь ему этого не позволят? Позволят, никуда не денутся. — Где ты живешь? — спросил Варлам. — Сам дойду, — отдёрнул его Кай, решив, что его хотят довести до дома. — Дерзишь. Значит, полегчало, — усмехнулся мужчина. — Я видел тебя однажды в Red Macintosh — ты играл на скрипке. - Ну... - кивнул Кай, подозревая, что есть какой-то подвох. — Хорошо играешь. Могу предложить работу, связанную с твоим увлечением. — Больше, чем я на панели зарабатываю, не заплатишь. — Спорим, заплачу. Я приду позже, а ты подумай. И не выдергивай капельницу — не наркота, но легче тебе станет. Варлам похлопал Кайманова по плечу и вышел из палаты. Парень поудобнее устроился на подушке, думая над словами мужчины. Если он хотел предложить Каю работу, то какого чёрта нужно было снимать его в квартале Светлячков? Совместить, так сказать, приятное с полезным? Впрочем, поговорить с Каймановым можно было только в таком случае, просто так подойти и предложить заработать не вышло бы — Кай слишком мнительный, чтобы верить кому попало. За окном затеплилась заря, и Кай перевернулся на другой бок. Он вдруг вспомнил, что у скрипки порвалась струна и её нужно заменить. Интересно, а с такой старой потёртой скрипкой, которая, кажется, вот-вот развалится, пустят на большую сцену?..