Быть человеком

- Позор, какой же позор. Я разочарован. Слова впивались в разум, как кинжалы в плоть и гудели, заглушали все мысли, разрывая их в клочья, набатом звучали в голове, будто бесконечный стук барабанов. Эти слова еще долго не смогут забыться и будут преследовать, истязать, надоедать и глушить всё вокруг острым звоном. Ной был готов к этому, когда приходил сюда. Он сидел на жестком, деревянном стуле. На такой только шкодливых детей сажай, чтоб над поведением своим думали. Ной поерзал, чувствуя, как затекают ноги и решил для себя, что именно поэтому он сидит именно тут, а не на мягком диване, мирно стоявшем в метре от него. Роль шкодливого ребенка досталась именно ему. Девятнадцатилетнему студенту, под два метра ростом. Услышат - не поверят. - Твой учитель отзывался о тебе куда более лестно, - слова продолжили сыпаться сверху, как град. - Не думал, что мне придется проводить с тобой беседу с таким содержанием. Должен ли я читать тебе лекции, а? Что скажешь, Ной? Архивист держал взгляд ровно на лакированных носках собственных сапог, не думая даже поднимать его и миллиметром выше. Он уверен в отсутствии желания встречать злобный, осуждающий взор Рутвена. - Молчишь, - Август не спрашивает, а констатирует факт. Твердо и очень, очень устрашающе. - Стыдно, значит? И снова тишина. Мужчина ударил идеально в точку. У него всегда всё было идеально. Задевать словами он умел вообще отменно. Ною было стыдно, страшно, ужасно неловко. Он натворил уйму неисправимых вещей, создал слишком много проблем и вообще пересек все возможные рамки приличия. Сейчас ему хотелось просто провалиться прямо под этот скрипящий пол и сразу в преисподнюю. Вместе с этим чертовым стулом. Дождь, шумящий за окном и остервенело бьющийся о стекла, не спасал ситуацию, лишь усугубляя ее - он нагнетал очень тревожную обстановку, которая сразу же, словно вирус, разлетелась по кабинету. Ной шумно сглотнул, когда Рутвен вновь заговорил своим низким, басистым голосом: - Отвечай, когда к тебе обращаются, Ной Архивист. - Так точно, - бурчит блондин, понимая голову, но не взгляд. - Я сожалею о случившемся... Его оборвали. - Твои сожаления мне, что колясочнику коньки. Архивист наконец взглянул на него, хлопая глазами. Август потер переносицу, усаживаясь за стол. - Не нужны, понимаешь? Не нужны. Мне действия нужны. Мы тебя сюда работать взяли, а не сжигать здания, Ной! Юноша снова уткнулся в пол глазами, потирая плечи в нервном жесте. Он крупно облажался буквально за один день стажировки в городе - будучи слишком энергичным, упертым и бесстрашным, он без проблем поступил на стража. Стажировка проходила под крылом Августа Рутвена - королевского защитника и профессора математических наук по совместительству. Всё, что от Ноя требовалось - следить за отсутствием людей в Альтусе. Нашел: поймал, привел к начальству, свободен. Что делают с людьми, что стражи ловили, Ной не знал. И не то, чтобы прямо очень хотел узнать. В общих чертах, казалось бы, такие простые обязанности. Да и алгоритм действий такой, что с ним и ребенок малый управится. Ной не управился. Человек, которого он гнал по Альтусу оказался проворным и изворотливым до такой степени, что Архивист отрывался от него с каждой секундой погони и чуть было не упустил из виду, пока не нагнал возле местного рынка с продуктами. Нарушитель был похож на ловкую, быструю змею - извивался, умело лавировал между вампирами, не задев ни одного в плотной толпе. Даже яблоко украл, пока бежал: столкнул его с прилавка рукой и в ту же секунду подхватил другой. Картина жующего на бегу украденный фрукт человека, да еще и с таким беззаботным, самодовольным видом, вводила в ступор и ярость одновременно. Ной, в отличии от своей пронырливой цели, вечно врезался в людей, сносил стенды с едой и только и успевал, что извиняться через каждые несколько метров. Черноволосый парень, за которым он все пытался поспевать, действовал так, будто знал Альтус лучше всех его коренных жителей. Он допустил ошибку только когда свернул на дорогу, где уже неделю раскинулась стройка. Путь там вел в тупик, о чём нарушитель, видимо, не подозревал. Именно там Ной его и прижучил - запыхавшийся, уставший, но довольный донельзя результатами погони. Ему очень хотелось взглянуть в чужие глаза и обнаружить там страх, ну или хотя бы намек на волнение или испуг, но увидел лишь искры любопытства. Юноша швырнул огрызок, что остался от краденного фрукта себе за спину и сам приблизился к Ною. Архивист же неосознанно отстранился, продолжая рассматривать глаза парня, будто впервые видел обладателей голубых глаз. Хотя, фактически так оно и было - голубоглазых вампиров в городе очень мало, да и во всем мире тоже. В их физиологии преобладали желтые, красные, оранжевые, зеленые цвета. Или же фиолетовые, как, например, у Ноя. Таких глаз, как у нарушителя, Архивист никогда не видел - ярко синие, без малейшего намека на серый цвет. Ной будто смотрел в два холодных сапфира, от чего ему было не по себе. - Ванитас, - синеглазый улыбнулся во все зубы, протягивая руку. Ной оторопел. Человек, в чем не было ни малейшего сомнения, так относится к ситуации? Архивист подвис на несколько секунд, размышляя: он столкнулся с идиотом, смельчаком, или же просто человеком, который потерял желание жить? Ванитас вглядывался в его растерянное лицо, а потом убрал руку, не получив ответа. Он все еще улыбался и выглядел невозмутимым. - Что-ж, можешь продолжать притворяться статуей, а я, пожалуй, пойду. В этот момент Ной будто очнулся, хватая Ванитаса за руку, наверное, слишком сильно - юноша зашипел от боли. Вероятно, останутся синяки, но Архивист и не думал разжимать пальцы. - Ты останешься тут, - мотнул головой он, оттаскивая парня от зданий, в сторону участка, где он работал. - Не очень убедительно, цилиндр. Ной замер, расширив глаза. - Цилиндр? - Цилиндр, - подтвердил парень, тыча пальцем в головной убор Ноя. - Тебе как с ним, удобно, чудик? И как ты вообще его не потерял, пока бежал? - Ну, вообще-то..., - Архивист на полном серьезе планирует начать обсуждать с ним шляпы и цилиндры, но вовремя осекается. Мотает головой и хмурит брови. - Так, нет, какие цилиндры? Не пудри мне мозги. Пошли. - Лады, - Ванитас жмет плечами и идет вперед, отчего Ной следом тянется быстрее, чем ему самому хотелось. Он не замечает, как черноволосый убирает свободную руку в карман плаща. - Ты серьезно сейчас, я не понимаю? - вампир поравнялся с парнем в пару размашистых шагов. - Ты осознаешь, что с тобой будет? - Нет. А ты? Ной молчит немного, а потом мотает головой. Юноша криво усмехается и выглядит таким довольным, будто сейчас ничего из ряда вон выходящего не происходило. Он явно был удовлетворен ответом, что только больше выбило Ноя из колеи. Что, черт возьми, с ним не так? - Как видишь, я не планирую сопротивляться тебе, - Ванитас продолжил свой монолог. - Но тебе придется разобраться кое с чем, прежде чем ты сдашь меня своему начальству. Архивист отличался отменной реакцией всю свою сознательную жизнь, но представить, что он будет ранен человеком не мог. Как не мог ожидать от Ванитаса атаки и наличия когтей на его руках. Получив глубокие, рваные царапины, вампир вскрикнул от резкой боли и отскочил в сторону, сжимая плечо и стараясь прекратить кровотечение. Он начал сомневаться, что перед ним стоял человек. Ванитас спокойно отошел от него и остановился на расстоянии вытянутой руки, ловко доставая из кармана металлический предмет небольшого размера. Такого Ной не видел. Он мало чего видел в этой жизни, а из человеческих штук знал совсем немного - база, что ему дал учитель. - Дам тебе выбор, - рассуждает Ванитас, крутя в руке сверкающий под светом фонаря предмет. Секунда, и перед ним разгорается огонь. Слабый, но не настолько, чтобы не суметь поджечь что нибудь в округе. - В этом доме как жил ваш безногий вояка, так и живет, я прав? Ной пошатнулся - боль в плече и осознание его положения в ситуации подкосили его ноги и уверенность в себе настолько, что захотелось сбежать прямо сейчас и спрятаться так, чтобы не нашел никто. Не нашел и не предъявил ему ничего за хаос, убийство и невыполнение долга. Он несомненно понимал, о каком вояке шла речь - вампир, проживший в разы больше самого Ноя и участвующий в огромном количестве сражений. Он потерял ногу от руки человека несколько столетий назад и полностью ограничил свои движения, сидя теперь дома днями на пролет и вылезая на костылях лишь по праздникам и выходным. Сбежать из горящего дома он совершенно точно не сможет. Ной хорошо это понимал, но не мог заставить себя сдвинуться с места. Это не человек. Это самое настоящее чудовище. Ванитас выждал немного времени и, сделав назад лишь пару шагов, поднес огонь аккурат к деревянной стене дома. Архивист стоял и смотрел на то, как пламя разрастается, подобно сорняку: ползет по стене, режет глаза, трещит, звеня в ушах назойливо и оглушительно, пробирается в дом и продолжает расти. Вместе с ним рос ужас в глазах Ноя и улыбка на лице Ванитаса. - Предпочтешь меня? - он спрашивает насмешливо, издеваясь. Протягивает к парню руки. Для него это игра. - Тогда где наручники, милорд? Архивист стоит на месте, не сводя с огня взгляд. Он растерян, напуган и совершенно не понимает, как поступить. Мнется на месте еще недолго, а потом срывается и огибает дом, пробираясь к двери. Ванитас смотрит ему в след и недоуменно чешет затылок. - А я то думал, будет интереснее, - разочарованно бормочет он, неспешным шагом проходя мимо горящего здания. Выход отсюда в нескольких метрах и парню не составляет труда преодолеть это расстояние в считанные секунды. Ной до сих пор помнит, как ловко он слился с толпой и исчез в ней же под шумиху народа, собравшегося посмотреть на горящее здание. - В свое оправдание скажу, что дом не я поджег, - парень пытался исправить ситуацию. Он правда пытался сделать ее хоть немного выгоднее ему, но то, что он натворил вряд ли можно перевернуть в пользу. - Допустим, - Рутвен сложил руки в замок на столе. Его любимый жест, когда мужчина был зол. Очень, очень зол. - А насчет Ветуса? Что насчет него?! - Ванитаса, - тихо поправил Ной, теребя край цилиндра. В кабинете оставлять его на голове было пыткой. Он, к слову, уже и на цилиндр то не походил: весь в зале, местами прожженный, местами грязный. Ной купит новый, как только выйдет. И этот будет одиннадцатый по счету. Пальто, сапоги, брюки, перчатки и все, что не подлежало восстановлению все еще томилось на парне, что уже готов был рыдать вслух от осознания суммы, что он отдаст за новый гардероб. - Да хоть Вантуса! Плевал я! - взорвался Август, стукнув массивными ладонями по столу. На пол с грохотом упала статуэтка, стоящая на краю. Оба проводили ее утомленными взглядами, после чего Рутвен убрал руки на колени. - Ты упустил его потому, что полез в горящее здание за Филдом, я прав? Ной лишь кивнул в ответ, продолжая изучать взглядом то, что осталось от керамической девушки. Жаль, она так нравилась Архивисту - изящная, аккуратная, она украшала этот кабинет, а теперь лежит осколками на его полу. Навевает мысли о неизбежном конце. Ной мотает головой. Еще о кончине фигруки переживать и скорбить не хватает. - "Ты ее еще похорони с оркестром", - мысленно издевается над собой любимым юноша, пытаясь сконцентрироваться на Рутвене. Тот, к слову, уже несколько минут что-то буйно рассказывал, а потом и вовсе сорвался на крик: - Какого черта в твою тупую башку не соизволила прийти мысль о том, что сегодня чертова суббота, а Филд на чертовой площади торчит все выходные дни!? - мужчина на этот раз даже с места вскочил. Стул, который был занят им мгновение назад, откатился в сторону, будто умел бояться и врезался в стену. Секунда тишины, и со стены падает картина. Ной морщится. Он всегда говорил, что она висит на соплях. Теперь она покоится рядом со статуэткой. Август молчит, пылающим от гнева взглядом сверля то картину, то юношу перед ним, а затем выпрямляется и прикрикивает: - Повесь обратно! - Да! - Не да, а так точно! - Так точно! Архивист вскакивает и в мгновение ока оказывается у стены, подхватывая картину и осторожно возвращая ее на место. Угрюмый, пугающий взгляд чувствуется даже спиной, и Ной не хочет разворачиваться назад. Поэтому стоит и придирчиво поправляет картину, будто бы она неаккуратно висит, пока Рутвен продолжает источать негативные флюиды и метать их в юношу. - Так, это невозможно, сядь на место. Ной послушно садится, да так ровно, что не будь Август в таком настроении, он бы посмеялся и велел ученику расслабиться. Но вместо этого мужчина встает, выходит из-за стола и встает у окна, демонстрируя Ною лишь свою массивную спину и широкие плечи. При взгляде на него, Архивист лишь сильнее напрягается, ожидая вердикта. Рутвен всегда выносит их вот так, загадочно стоя у оконной рамы, по обыкновению с сигарой в руках. Но сейчас ее почему-то не оказалось. - Ты серьезно облажался, Ной Архивист. Твой брат Луи показывал более удовлетворяющие город и правительство результаты. А ты, - он прервался, чтобы задвинуть шторы мощным движением руки и развернулся к парню лицом. - Ты, работая тут один день, устроил переполох на рынке, сшиб всех его посетителей, допустил поджег и не сумел поймать нарушителя. И, как следует из твоего рассказа, виновника всего этого. Проще выражаясь, человека вандала. Королева в ярости. Мужчина хлопает ему, но в этих движениях Ной четко видит сарказм и нескрытое недовольство. Рутвен добивает парня, роняя холодное, ядовитое "молодец", и Ной обреченно роняет голову на грудь, будто принимая поражение. Хотя его он принял сегодня уже трижды: когда увидел огонь в руках Ванитаса, когда не обнаружил в пылающем здании Филда, и сейчас, прямо в этот самый момент, когда понял, что его шансы остаться в этот городе в роли стража ничтожно малы. Август без труда замечает это отчаяние и подходит к нему, кладя руку на плечо. - Отправим тебя в Париж, - спустя минуту безмолвной поддержки или ее подобия (он старался), произносит Август. Ной вздрагивает и медленно поднимает голову, не веря услышанному. - В Париж? - Именно. Будешь жить и работать там. Иначе тебя устранят. Преимущественно за то, что ты упустил человека. Тяжесть от руки пропадает, и Ной ведет плечом, обдумывая сказанное Рутвеном. Париж не должен был слишком сильно отличаться от Альтуса. По крайней мере, Ной надеялся на это, ведь дальше своего города он никогда в жизни не бывал.