Люблю тебя, малыш

Евгения не могла проникнуть в деревню с Дурным знамением и купить печенья, а смерть дорогого ей стоила - так что она исходила целый свет ради какао-бобов, чтобы посетить Незер и приручить полупрозрачного ангела. Эллей не возразил. -Ой, а ты светишься! - воскликнула Евгения, когда они вышли из портала ночью. - Здорово! Вы с Глэром подружитесь. - Он вертелся возле кровати, когда Евгения пыталась уснуть в условиях шумного мультиплеера, и выпорхнул с ней на улицу утром, отпрянул от мигающего крипера. -Я чуть тебя не убила, прости-и... Она поставила заготовленный нотный блок, и Эллей покружился, улыбнулся. "Ты такой лапочка..." У входной двери сидела и гавкала собака; Евгения спустила её, и она в прыжке набросилась на Эллея - приревновала. Испуганные взрывом попугаи подождали, пока Евгения отремонтирует клумбу, и уселись ей на плечо. Эллей судорожно танцевал при звуках нот и мчался от собаки, которая не подавала виду, что злится, но рычала при каждом осторожном звоне ангела. -А ну... - Евгения вручила ему сахарный тростник, и он понёсся за дом, туда, где ни разу не был. По наитию забрёл на ферму и отобрал у водоворота все его обломки, пока они не занырнули в воронку. -Умница. Тогда пойдём путешествовать? - она тапнула по нотному блоку, Эллей на радостях выкинул полстака веток и зажмурился, и задрожал его воздушный белый нимб. - Да, пойдём. Эллей побаивался Верхнего мира и его чудес, не знал тех предметов, за которыми его отправляла Евгения, но исполнял поручения, потому что беззаветно влюбился в девушку. Несмотря на собаку, на конкурентов-попугаев, - влюбился. Благо, она не бросала незерит в лавовое озеро - он окунулся бы и за незеритом. Он волок за Евгенией семена и стремглав летел далеко вперёд, где она ломала мечом траву или где неуместно журчала вода. "Да себе же возьми, ну! Эллейка!" Она играла с его именем, называла то Эллейкой, то Лелем, то Лёлькой, то Лялей. Однажды сорвалась на Аллаха, но тут же осеклась. Ей грело душу, как он заботливо подносил ей никчёмные семена, умилялся нотам или сторожил её палатку, освещая поляну, да только он постоянно лез под кирку или вражескую стрелу. "Не мешай, пж!" - Евгения бросалась мусором и отвлекала его, но не успевала вырубить и булыжника, Эллей очень спешил её обрадовать. Она не щадила ангела-хранителя и посылала за утонувшей подстреленной рыбой; он быстро захлёбывался и пищал, но, превозмогая боль, медленно тащился по дну, выныривал с полной охапкой дропа, послушно относил к водружённому у палатки нотному блоку, мурчал под нестройную музыку, а Евгения скрепя сердце хвалила его. -Не передо мной же вертись, а? Апорт, - и направила его прочёсывать берег реки на предмет тростника - она обожала торты, - а сама засмотрелась на деревушку. Недоступное ей место... "А ну..." - она сложила на верстаке мотыгу, перевела кости на муку, наспех вырастила пшеницу. Собака запрыгнула на пашню и отряхнулась от воды. "Отдай тростник, весь! Вы-гру-жай. Слетай, собери по фермам пшеничку - прямо у жителей из-под носа". Эллей замер на месте, аккуратно помахал резными, будто пушистыми крылышками. У Евгении появилось время, чтобы осмотреть его призрачную текстуру получше. Он выглядел голубоватым облаком с поверхностными, ничуть не леденящими огромными белыми глазами - и таким милым... Но обнять его не позволяла механика Майнкрафта, - только вылечить его зельем из припасённого арбуза. "Ты мой тупенький..." - Евгения подкралась к деревне за четыре чанка от едва мерцающего колокола, и Эллей встрепенулся, погнался за урожаем. Сломя голову пригнал к компостеру, но мена уже закончилась и жители любились промеж себя. Эллей не понял, чем они занимаются и почему кругом витают сердечки. Обратил на себя пристальное внимание и сорвал процесс, но не покинул их со стыдом. Подождал немного - и не успел отнять у фермера веник, когда его клали в компостер, и возненавидел себя, загрустил. Что он сообщит Евгении? Парил с пшеницей в руках и тыкал ей в самый нос жителям, побирался по всему околотку, тёрся о блоки сена и плескался на огороде, рылся в несчастном компостере. В момент следующего соития, ближе к вечеру, добром перекидывались уже у колокола, на виду у жаждущей Евгении, но Эллей в это время, влетев в хижину за ребёнком, не мог выбраться из-за двери, протяжно попискивал и бесновался, чувствуя объект стремления за полчанка. Кувыркался у стеклянных панелей и порога, пока лучник не собрался спать в этом доме и не отворил выход. Эллей не испугался гнева подруги, но притормозил, - пшеницы он уже до утра не добудет. Деревня опустела. Замычали первые зомби, загрохотал голем, и Эллей в страхе полетел обратно, сшиб запоздалую пчелу - и она незначительно отравила его. Вернулся, раненый и боязливый, невольно пошикивающий на каждого крипера, когда Евгения уже лежала плашмя под кожаным тентом, рядом с факелом и бурчащей собакой. Вдруг она проснулась. Эллей отдал ей веник и закрыл глаза, пикнул, поднялся на два блока. Слова: "Вот на площади же валялись стаки целые! а распинался, рохля", казалось, отобрали у него ещё три единицы жизни. На другой день его послали "за чем-нибудь", хоть Евгения разбила свою грядку на три блока, чего ей вполне хватало для хлеба. Она подползла к деревне со свежеполученным козьим рогом, чтобы дать подсказку глупому подопечному, и отгородила самой себе закуток, чтобы не выскочить в опасную зону. Попугаи сбивали её, мельтешили перед подзорной трубой, так что она заработала ачивку - бестолковую, на её взгляд. Эллей стелился по тропинкам, сновал за детьми, путался в подолах, а за ним безвредно гонялись кошки; он по-прежнему проводил время зря. Остановился на окраине перед големом, держащим мак в руке, и залюбовался на него, Евгения подпрыгнула от негодования и затрубила. Звук точь в точь как в начале рейда. Она даже оглянулась; боссбара нет. Посидела ещё, и тут собака ощерилась, затрещало какое-то оружие за спиной. "Ха-а!" Эллея выдуло за пределы посёлка, стоило одному из разбойников зареветь от удара голой рукой. Собака не допускала, чтобы они трое затянули тетиву до упора, и без конца рычала. В неё пребольно стреляли из зачарованных арбалетов, Евгения, живо выскочив, обороняла себя и её, наворачивала круги, не давала прицелиться... Ей не пришлось убивать лидера, рейд настиг её по факту забытого Дурного знамения. Она попятилась от мародёров, увидела пополняющийся боссбар и вперилась затылком в крайний дом. Захлопали двери. -Эллей! Сюда, спасайся! Она спряталась и дунула ещё раз; жители, похоже, вовсе свихнулись от двойного зловещего рога. Захмыкали и затопали илладжеры, голем начал сражаться за четверых. Собака заскулила у запертой двери, Эллей потерялся в суматохе. Его нарочито не трогали, но и не пускали к подруге. Он только гнался по улицам за жителями и слышал будто бы в нескольких местах привычную ругань Евгении - и не знал, откуда она доносится. Илладжерам точно приносили удовольствие звуки рога, они бежали всё отчаяннее, секли жителей как в последний раз, прикрывали друг друга со спины, нападали на голема. Поборники чистили помещения, выпроваживали трусов и продолжателей рода на улицу, на скорую расправу. Трещали стрелы, одна воткнулась в панель и напугала Евгению. Ей чудилось, что рейд никогда не закончится. Кто-то задел её собаку, и она сломала баррикаду, обнажила топор. "Эй!" Ударила и не дождалась перезарядки, ей заблокировали вход домой, и она понеслась на площадь в полной уверенности, что в закоулке её зажмут быстрее и охотнее. А на лобном месте хоть голем... был только что. Нахлобучила броню, поставила нотный блок, отбилась от поборника и разрядила топор, ей разрядили щит; "Зачем железку переводить?" - говорила она в начале путешествия. "Где этот синий чёрт?!" -Эле-э-эй! - Он явился. - Умру, ты соберёшь стафф, честно? - она скакала вокруг блока, уворачивалась от виндикатора, пока остальные осыпали стрелами и рубили возрождённого стражника деревни. - Соберёшь ведь, а? Мразота!! Она стукнула по блоку, и Эллей затанцевал. Танцевал до тех пор, пока Евгению не спас голем и не грянула новая волна. Набирался боссбар, а Евгения честила ангела на все корки, обвиняла во всех грехах. Из-за него она пострадала в рейде, он оставил её без ужина, так что теперь её здоровье не регенерируется, ради него она достала рог, и прочее. Эллей слушал, порхая, шурша крыльями и качая нимбом, попискивал от сожаления. Принял на свой счёт любые недогляды, смирился с укорами совести - но не откликнулся на зловещий рог и унёсся, лишь когда разоритель посшибал посевы. -Почему третья-то? Я две волны отсидела?! Эллей! К чёрту хлеба, помогай мне! "На пома-а-а-ащь!!" - глухой бы услышал этот визг, всколыхнулся бы Варден за тридцать чанков отсюда. Эллей отважился - и самовольно выбросил пшеницу, сбился с полёта от неприятия своего поступка и, пришёптывая от мерзости, возвратился к Евгении. Она теребила нотный блок, а вызыватель колдовал шеренги челюстей, - выпустил однажды вредин, и ИИ Эллея ёкнул. Стая понеслась с решительным визгом, с маленькими лезвиями наголо, и Эллей не вспомнил себя... Его отбросило назад, на дёрн, вместе с дропом от Евгении. Его самопожертвование ничего не дало. Он остался на земле, и кругом него, двоясь и троясь, завели хоровод зелья, инструменты, щит, камни, железный сет. "Подобрать... я обещал", но вставать не видел и малейшего смысла - да и не мог. Нимб над головой растаял. -Ну, не грусти, герой, - чирикнул кто-то над ним тонким голосом. - На вот, отведай, - его одарили печеньями; раз, два, третье. На четвёртом Эллей вспыхнул и замотал крыльями, его захлестнули свежие силы, и он подскочил, неумело поднялся в воздух. И встретил крайне недоуменную морду Векса, бледного и крошечного. - Что я натворил? Эллей застыл, ощущая приятную, почти невесомую тяжесть нимба - знака принадлежности, и скользнул пустыми глазами по измождённой, жуткой текстуре, пока вредина не подпихнул его и он не последовал хвостиком, как за Евгенией. По таким же монотонным, но узким глазам, широкому оскалу, бровям, истерзанным крыльям. "Голова как у иссушителя... Кто его обидел, почему он так сильно разбит? Ему нужна моя помощь - и он приручил меня". -Ты кто такой? - произнёс на полной скорости досаждатель, не оборачиваясь и разыскивая жителей. -Твои братья... -Кто таков, спрашиваю? - он прокрутился и прожёг Эллея немой угрозой. Тот задрожал. -Эллейка. -Твоя жизнь не ограничена, так не ограничивай мою, - он продолжил лететь по синусоиде, входя в блоки. - Родственник мне? -Не знаю!! - отрапортовал Эллей по стойке смирно, но вовремя насторожился. - Ты воскресший илладжер? -Хм... - завис он в дёрне. - А ты житель убогий? Очарованный служка у игрока. Ладно, поверю. -Нет, Евге... -Завались, прошу тебя, - и проник сквозь стену, чтобы Эллей врезался в неё. Того изводили смешанные чувства, но он неизменно гордился новым статусом. Он облегчит участь досаждателю, чего бы это им ни стоило. Пойдёт за ним, отпустит его, беспокойную душу, на покаяние... Вредина спустился с крыши, выдал: "Я не хочу тебя бить, но будешь мешать - пожалеешь" и повёл его, румяного и счастливого, на ту сторону деревни. - Адский пострелёнок... Я, выходил дело, твоя новая хозяйка? Будь так. -Овладей мной... -Да не вопрос! Последний селянин призывал голема и скрывался в сквозных пещерах, заманивая налётчиков во впадины; они разбивались и зажигали зелёный свет эвокерам на разорителях, толпам разбойников, ведьмам. Ферма перестала существовать, как и зелень на единственном дубе. Вечерело. "Выиграли, нет?! - рявкнул досаждатель сородичам и отвадил их от Эллея: - Схлынули!"; не получил внятного ответа. Задрал питомца на широкую ступенчатую крышу, посадил. -Что-то не видать добряков... Не отнимай время, говори что хотел сказать. Эллей зарделся, потряс крылышками-опахалами, и зазвенел его нимб. -Ты не знал, кто я, но вылечил меня... -Нет, я знал что-то про вас, синих привидений, но не был уверен. - Там, где была уместна трогательная пауза, он тарахтел, волнуясь. - Мы висим где-то в безвременье, но этого не помним. Эвокер, пастырь наш, оживляет, чтобы мы скоро опять умерли и всё забыли. -А к-когда ты умрёшь? -Так, значит, завладеть тобой? Я правильно понял? -Я могу, э-э-э-э, - он шустро глянул на тропинки и зашелестел, - изумруды собрать для тебя. -Ох ты юморист, - засмеялся вредина. Он повалил Леля на доски; тот затрепетал, почти вырвался из резких объятий, но Векс его приструнил. Эллей подчинился. Всё, что угодно его господину, он должен выполнить без пререканий... Он пищал как летучая мышь, встряхивал крыльями, поворачивался то спиной, то глазами к владельцу, сдерживал первобытный ужас и пытался не умереть от шторма противоречивых чувств. От него по центру крыши разливалось сияние,и их игрища могла созерцать вся равнина. Мимо проносились досаждатели и смеялись над неказистым соитием, над бешеной пляской двух голубых призраков, по очереди воспаряющих над цельным неоднородным вихрем время от времени. Векс покрывался багровыми трещинами, и Эллей, задыхаясь, спрашивал, всё ли хорошо. "Лучше не бывает!!" - пыхтел вредина. Эллей выдохнул, разожмурился и увидел бесконечно далёкие звёзды, растущий месяц, услышал радостные вопли илладжеров, засуетился было. "Стой, маленький уборщик..." - и продолжил близкое нападение. Элли стерпливал каждый его порыв, краснел, встречаясь стыдливым взором с ехидными разбойниками и врединами, целиком отдавался безразмерной власти патрона; его нимб входил текстурой в доски, рябил перед глазами досаждателя, мерцал. Руки вцеплялись в тощее тельце Векса, лишь бы не вихляться и не раздражать никого, и Векса это заводило. -Оххо-хо, овладел жителем, посмотрите! Эллей не перечил своему обладателю; приучился вертеться как тому было благоприятно и удобно, отбросил любые оценки наносимой им боли. Лелю по определению не может быть больно! как он смеет!.. Вызыватель бродил в поле зрения, заворожённо поглядывал на вредин; одну пришибло в прямом полёте, и она пошла на снижение. Ударило и по хозяину. Он отпрянул, закряхтел, - наконец взглянул осознанно на служку, что лежал ни жив ни мёртв, всхлипывал и подрагивал от эха импульсов. "Элле- Ай!" - он провалился в крышу, хотел принести что-то от Евгении, но дроп то оставался снаружи за стеной, то падал из-за ранения. Эллей едва очнулся и, кувыркаясь, спустился к нему, как ему велело подсознание. -Чем я могу помочь? - и Векса отшвырнуло под землю. - Это я виноват? -Кх... Это неизбежно. Как подружка твоя подохла. Свободен!.. Я так не хочу прощаться с тобой, знал бы! -Ребята, у нас полундра! Любовники расстаются, поможем! -Что, расстаться? -Олух! Эллей сидел на месте последней встречи с досаждателем, ощущал частички слёз на руках и нервно подбирал их капающими, но они разбивались о траву и пропадали, и Эллей плакал горше, но молча. Векс выплывал из-под блоков и будто спотыкался о мечи, - и вдруг уселся в лодку. И продолжил умирать. Лель не видел сквозь мокрую пелену, как разбойники наперегонки рылись в исчезающем дропе Евгении и как поливали их двоих зельями лечения; "Ты убьёшь их!" - "Они не нежить, дурень! Всё на пользу". - "Почему не нежить-то?" - "Оттого что не горят!!" Последний поборник вытащил из сундука бирку, назвал "." и применил. Досаждателя колотило в агонии, но он не вылетал из гроба и не катался по пространству, пытался что-то произнести - и Эллей ловил каждое его ругательное междометие, каждый хрип. -Нравишься ты мне, малыш... не могу! "Сколько ему ещё?" - произнесли в задних рядах, и вредина свалился замертво. Нимб треснул, и ангел впервые зафыркал как Глэр. Разбойники сложили оружие, заклинатель отвернулся и, пытаясь отвлечься, посмотрел на стаю догорающих досаждателей в небе. Они спикировали неаккуратным, рассыпчатым табуном и обрушились без атаки на Эллея. "Слу-ушай, лампочка, незерская воронка! Удружи, пока за ним не отправился. Не жадничай!" - и мародёры осыпали их лавиной стрел, убили врукопашную. Эллей подлетел, чтобы по нему пребольно прошлась горячая рука, и, обыкновенным образом качая крыльями, не оборачиваясь на единичные останки Евгении, покинул деревню. Отзывалась боль, и он дрожал, вспархивал при рыке мертвецов. Летел всё равно куда мимо стоянки Евгении и её переспелого огорода. Он помнил, как добираться домой, но даже знать этого не хотел. Плыл неравномерно, часто заплетался, сходил с курса и заворачивал, ни о чём не думая и одновременно всё понимая. Отказывался вспоминать владельцев, но не совестился. Ощущал себя чем-то раздробленным и неустойчивым. Стремился к новому хозяину, но и отрекался напрочь от этой системы - и не находил концов-краёв. Остерегался смерти, но она его притягивала, дразнила независимостью и избавлением от нуди. Может, и он, погибнув, скоро очнётся от заклинания? не приведи Джеб. Равнина сменилась лесом, березняком, цветочной поляной, - Эллей перемещался с пустыми руками из биома в биом, ничем не интересуясь и ни на что не засматриваясь, потому что крепко въелся осадок от любопытства. Эллей не распинался за просьбу овладеть, не жалел никого из почивших, - не, не, не. Отрицал всё и соглашался со всем, признавал вину и отвергал её, - и летел. До, ре, ми... Эллея опять сразили щекотливые слёзы. Кто на этот раз? он последовал к источнику звука. Сходу определил, что нотный блок стоит на земле и кто-то совершенно не умеет им пользоваться. Чья-то рука била по блоку, и Эллей нёсся к нему как заведённый, - будто, действительно, всё забыл и ничему не научился, не провожал никого на тот свет за последние три дня. Заприметил с холма: торговец! Стучал, извлекал неуклюжие ноты и улыбался Эллею. Наряженные ламы побоку хмыкали, плевались от высокой травы, и Лель обогнул их за пять блоков. Торговец ударил ещё, и он замурлыкал, закружился. Его приручили... и слёзы сорвались с головы, упали и выбили ноту.