О детях и людях

Кэйко-сенсей: Дорогие родители! Очень рада была работать с Вами и вашими детками! Надеюсь, у вас все будет хорошо и вы не будете скучать по мне. Скоро я добавлю в группу нового воспитателя, вы с ним познакомитесь поближе. Уверена, он Вам понравится! Мебуки-сан: Спасибо большое, Кэйко-сенсей! Очень жаль, что вы от нас уходите ( Ёшино-сан: Нам всем очень жаль, да. А у нас новым воспитатель будет мужчина? Цуме-сан: Ха! Хоть будет с кем Какаши поговорить. А то все бабское королевство Мебуки-сан: Не бабское, а женское, госпожа Инузука. Мне вообще эта идея не нравится. Я слышала, что этот воспитатель весьма неподобающе выглядит для своей профессии. Да и разве мужчина пойдет на такую работу? Он не мог выбрать что-нибудь другое? Почему именно работа с маленькими детьми? Кэйко-сенсей: Я попрошу всех успокоиться. Умино-сан молодой и перспективный! Да, выглядит он тоже как молодежь, но все предыдущие его коллеги отзываются о нем как об ответственном работнике. Не надо распускать никаких порочащих слухов! Мебуки-сан: Да, согласна, я, наверное, немного поспешила с выводами. Но все-таки… Дальше Какаши читать не стал. Эта Мебуки-сан всегда его немного подбешивала, даже удивительно, как у такой душной женщины могла расти такая очаровательная дочь. Госпожа Харуно, видимо, делает все возможное, чтобы у малышки Сакуры уже сейчас начал зарождаться синдром отличника, ведь чего стоит недавнее выступление, когда женщина наорала на свою дочь при всей группе за то, что её рисунок котенка получился хуже, чем у дочки Яманака. Будет неудивительно, если к старшей школе девочка перекрасит волосы в яркий розовый и начнет баловаться запрещенкой (например, биологией и химией). Вообще, быть единственным отцом-одиночкой в группе детского сада было немного утомительно. Все женщины автоматически решили, что отныне можно экономить на рабочих, и теперь любую поломку был обязан починить Какаши, будь то кран в туалете, разбитое окно, протекшая крыша или скрипящая входная дверь. И плевать было, что Какаши работает двадцать четыре на семь, он же мужчина. Конечно, иногда ему помогала Цуме Инузука — женщина поистине громовая, но отношение к нему как к бесплатной рабочей силе не менялось. Ну и что ему можно было сделать в этой ситуации? Не отказывать же. У них, с его приемышом Саске, и так репутация была не самая лучшая — маленький мальчик, очень таинственно лишившийся родителей, усыновленный подопечным родного отца, ни с кем не общавшийся, абсолютно асоциальный. Какаши глубоко вздохнул и перевел взгляд на мальчика, который сейчас хмуро смотрел на кашу, но послушно зачерпывал её ложкой. Да, Саске можно было только соболезновать. Его отец, Фугаку Учиха, капитан полицейского участка, в котором служил и Какаши, был убит вместе женой в их доме несколько лет назад. Саске был тогда еще совсем крохой и вряд ли что-нибудь помнил, но это чувство неполноценности, когда у всех детей в садике есть родные папа и мама, а у тебя лишь странный дядька и восемь собачек, давало о себе знать. В один период, Какаши даже водил его к детскому психологу, но после того, как Саске сам довел психолога до психолога, бросил эту затею. Ну не любит мальчик общество, ну что теперь, заставлять его что ли. Какаши и сам был таким же в детстве, ничего, вырос нормальным человеком, с травмированным приемным ребенком, целой стаей подобранных с улицы собак и коллекцией порно-романов на тумбочке (в самой тумбочке лежали диски с «Сумерками», но почему-то Какаши думал, что держать на виду у всех порно престижнее, чем фильмы про умственно-отсталых вампиров). Маленький Саске уже доел всю манку, послушно поставил тарелку на краешек раковины, поскольку дальше просто не дотягивался, и пошел в ванную чистить зубы. Какаши в это время сидел на стуле, наполовину одетый, пытаясь найти хоть какие-нибудь чистые формальные носки. Сегодня должно приехать начальство, а они почему-то не приветствуют носки с собачками. Спустя еще пару минут, когда Какаши был уже полностью одет и поправлял галстук, чтобы тот не так сильно сжимал шею, Саске вышел из ванной и встал перед Какаши, послушно протягивая ручки вверх, чтобы удобнее было его одевать. Водолазка, штаны, носки, зачесать челку, выйти в коридор, надеть фланелевые штаны, обуть зимние угги с пауками, шапка, куртка, шарф, варежки, обе чтобы были плотно застегнуты липучкой, снег нынче липкий. Сам Какаши быстро надевает пальто и первые попавшиеся ботинки, которые еще не были убиты в хлам, берет Саске за капюшон и выходит с ним из квартиры. До садика пешком идти не более десяти минут, но так как Какаши сегодня опаздывать было нельзя, они погрузились в машину, отчего теперь путь их составлял от силы минуты три. Петляя по улочкам и дворам, Какаши посмотрел на Саске в зеркало. Мальчик смотрел в окно и выводил пальцами узоры на запотевшем стекле. Внимательно приглядевшись, он увидел, что это были не узоры, а слова. Мягко улыбнувшись, Какаши сделал радио потише и обратился к Саске, не отводя взгляд от дороги: — Ты опять у меня на столе копошился? Я вроде просил этого не делать. Саске угрюмо засопел и отдернул руку от стекла. Он сидел в своем маленьком бустерном кресле еще около минуты, а потом тихо протянул: — А как ты узнал? — «Самоубийство» через «а» пишется, — хмыкнул Какаши и выключил поворотник.

***

— Я тебя сам раздевать должен? Саске недовольно шмыгнул носом. — А ну давай быстрее, я уже опаздываю. Саске все с таким же недовольным видом спрятал лицо в капюшоне и отвернулся от мужчины. Какаши на это лишь закатил глаза и, подняв ребенка под мышки, начал насилу снимать с него куртку. — Я домой хочу, — промямлил Саске, всячески отбиваясь от больших рук Хатаке. — А говна на лопате не хочешь? Я тебе уже сколько раз сказал снять штаны с курткой? Хочешь остаться в этом году без подарков? Будь уверен, я нажалуюсь, какой ты противный и непослушный ребенок. — Ты говорил, что ругаться нельзя. — Тебе нельзя, мне можно. — Почему? — Потому. — Это не ответ. — Рот закрой. — Это все еще не ответ. — Я тебя сейчас ударю. — Не ответ. — Так, а теперь послушай меня, — Какаши повысил голос и медленно встал с колен. Его порядком задрали выходки мальчугана, поэтому он крепко схватил его за предплечье, отчего Саске тихо ойкнул. Но только Какаши открыл рот, чтобы прикрикнуть на ребенка, как вдруг чья-то теплая ладонь легла на плечо мужчины. Какаши резко обернулся и также резко осел на рядом стоявшую скамейку. Позади него стоял молодой парень, достаточно смуглый, с потрясающе красивыми темными глазами. Он был одет в горчично-желтый свитер и коричневые брюки, у него были длинные серьги, которые на манер цепочки обвивали все ухо, крепясь на мочке и завитке. Длинные черные дреды были заплетены в высокий пучок, на переносице сидели круглые очки. Во рту у Какаши пересохло, ладони моментально вспотели, а щеки окрасились в маковый цвет. Человек перед ним был прекрасен, поистине прекрасен. — У вас все хорошо? — молодой человек перевел взгляд с Какаши на Саске и обратно. Очевидно, он слышал часть их разговора и положительных впечатлений она не вызвала. Какаши лишь растерянно открывал и закрывал рот, пытаясь что-нибудь сказать, но результата никакого не достиг. Ему помог Саске, который хмуро пробурчал, что все нормально. Мальчик отвернулся наконец к своему шкафчику и принялся стаскивать с себя штаны. Какаши вновь посмотрел на смуглого красавца. Тот убрал руку с его плеча, протер очки подолом свитера и посмотрел на Какаши в ответ. — Я новый воспитатель, Ирука Умино, можно просто Ирука-сенсей. Знаете, у молодых родителей часто возникают недопонимания с детьми, вы можете в любое время обратиться ко мне за помощью, — он укоризненно оглядел Хатаке с головы до пят. «Молодые родители» пронеслось в голове Какаши, и он блаженно улыбнулся. Да Ирука-сенсей был льстецом. — Нет, спасибо, Ирука-сан, у нас все прекрасно, — смог выжать из себя Какаши, — А вы с этой прической так на пальмочку похожи. Саске впервые удивленно, а не хмуро посмотрел на приемного отца. Ирука ничего не ответил, лишь мягко взял мальчика за ладошку, когда тот закончил снимать верхнюю одежду и отвел в комнату к другим детям. Какаши все также продолжал тупо улыбаться, сидя на маленькой детской скамеечке посреди коридора.

***

— Ямато, ты понимаешь, он такой… — Удивительный, поразительный, красивый, прекрасный, волшебный, дьявольский, какими прилагательными ты меня еще удивишь? — напарник Какаши, примерно ровесник самого Хатаке, насмешливо поглядывал на друга. Единственные пару минут, когда он ничего не говорил о новом воспитателе его сына прошли, когда начальство, довольное беглой проверкой их рабочего места, благополучно вышло из кабинета. Всё, после этого Какаши не затыкался ни на минуту, так что теперь Ямато был в курсе, насколько некий господин Умино был потрясающим, как Какаши сильно хочет выйти за него замуж и какие были бы у них красивые детки, если бы они могли размножаться. Полицейскому ничего не оставалось, кроме как прятать улыбку за чашкой с кофе, ведь влюбленного друга обижать не хотелось. — Он просто самый лучший, — Какаши упал на стол, положив голову на руки. — Хотел бы я сейчас быть там вместо Саске… — Чего? — Ямато даже отвлекся от своего сканворда и поставил чашку на стол. — Ну сам подумай. Целый день вместе с ним, — Какаши мечтательно возвел глаза к потолку. — Ага, ты и еще двадцать других детей. Отчеты заполни, романтик. — Иди со своими отчетами. — Я уже сходил, две недели назад всё сдал. Все сдали. Один ты остался. — Ну вот, значит никого не задерживаю. Ямато закатил глаза и покачал головой. Сейчас Какаши навряд ли напишет хоть строчку, даже под угрозой увольнения. Такой уж дурной уродился. Полежав на столе еще пару минут, Какаши резко поднял голову и обратился к Ямато: — Ты все равно не можешь представить, какой он хороший, ты же его не видел. — Горе-то какое. — А я тебе говорю, ты многое упускаешь. — Даже не знаю, как теперь спать буду. — А вообще, хорошо, что ты его не видел. Не хочу сражаться с другом за парня. — Неужели он настолько прекрасен, что сделает из меня гея? — Не поверишь. — Ну тогда точно не знакомь. Со мной тягаться будет непросто. — Хочешь сказать, что из тебя парень лучше, чем из меня? — Ну, я, по крайней мере, не буду говорить в качестве комплимента, что он похож на пальму. — Я же сказал, я волновался. — Ну да, конечно. — Слушай, да ты вообще… — в этот момент гневную тираду Какаши прервал входящий звонок на его телефоне. Номер был неизвестным, поэтому Какаши немного с опаской поднял трубку — мошенников он не выносил на дух. — Какаши-сан? Это Ирука, воспитатель. Не могли бы вы подъехать сейчас? — А… Здравствуйте, да, конечно. А что случилось? Что-то срочное? — Саске подрался.

***

Какаши сидел на стуле, рядом на диванчике сидели два мальчика: один его, другой новенький блондин с синяком на щеке. У Саске в носу была ватка, останавливающая кровь, на костяшке пластырь. Прям уличный бандит, а не четырехлетний ребенок. За учительским столом восседал Ирука-сенсей, что-то быстро писавший у себя в блокноте. Закончив дело, он щелкнул ручкой, положил её аккуратно на край парты, блокнот убрал в ящик стола и повернулся всем корпусом к мальчикам. Те опустили головы вниз, видимо думая, что так они хоть как-то избегут очередной нравоучительной лекции. — Наруто, — тихо проговорил Ирука-сенсей, — это твой первый день в новом коллективе. Ты обещал мне, что все пройдет хорошо. Я очень тобой разочарован. А ты, Саске, — мужчина повернулся к брюнету, — мне говорили, что ты самый воспитанный в группе. Я ожидал от тебя более взрослого поведения. Идите оба в спальню, и чтобы до конца сон-часа я вас не слышал. Мальчики синхронно встали и, не поднимая головы, посеменили к двери, отделявшей основную комнату с партами и игровой зоной от комнаты с кроватями. — Эй, — шепнул Наруто, — Ты знаешь, что такое коллектив? Саске почесал нос кистью и глубоко вздохнул. — Наверное, место, где тебя бьют. — Ого, а почему? — Оно похоже на слово «коллектор». А это человек, на которого постоянно жалуются, что он дерется. Наруто помолчал пару секунд, пока дверь за их спинами не закрылась. — И откуда ты все знаешь? — У Какаши в бумаге прочитал, — с важным видом ответил Саске.

***

Как только за мальчиками закрылась дверь, Ирука повернулся к Какаши. Тот уже несколько минут сидел в астрале, любуясь длинными вороными дредами, аккуратно собранными в прическу, серьгами, которые так шли молодому педагогу. Ирука уже начал что-то говорить, но Какаши ничего не слышал. Он смотрел в прекрасные черные глаза напротив, не в силах оторваться. На вид Ируке-сенсею не было больше двадцати шести. Насколько мог судить Какаши, Наруто был его ребенком, возможно как и Саске, приемный. Эх, это было не очень хорошо, Какаши мечтал только об одном муже, но не с ребенком в придачу, но что было поделать. Может быть, если у Саске появится брат, он станет чуть социальнее. — Какаши-сан, смотрите, нам нужно больше смазки. — Да, согласен, она у меня закончилась еще полгода назад. — Какаши-сан, о чем вы? Вы слушаете? — Погодите… — Какаши вернулся в реальность и ошарашенно посмотрел на Ируку. — Какаши-сан, я вам говорю, что нужно больше радовать Саске, у вас явные проблемы с воспитанием и взаимопониманием. — А… а-а-а, — протянул Какаши и побагровел, — Я, да, кхм, извините, я немного отвлекся. — Какаши-сан… — Ирука снял очки и положил их рядом с ручкой, — Если вы так и продолжите халатно относиться к родительским обязанностям, мне придется обратиться в органы, — он снова хмуро оглядел Какаши с головы до ног и закрыл руками лицо. Помолчав пару минут, Ирука продолжил говорить, не отрывая ладоней от головы: — Я уже извинился перед вами за сегодняшнюю драку. Её инициатором стал Наруто, а так как это мой сын, то я полностью беру ответственность на себя — признаю, не уследил. Но меня особо беспокоит нелюдимость Саске и его нежелание влиться в социум. Сегодня мы играли всей группой в огромное количество игр, чтобы познакомиться, он отказался в них играть. Ни в одну я не смог его завлечь. С утра я слышал ваш разговор и меня напрягает то, как вы с ним общаетесь. Я считаю, вы недостаточно мотивируете его, может даже несколько пугаете. Думаю, что если вы начнете больше интересоваться тем, что нравится вашему ребенку и радовать его, то он сможет в конце концов оттаять. — Почему вы думаете, что у него есть проблемы? Да, он не любит общаться, не любит играть с другими детьми, ну и что? — Какаши-сан, у него нет друзей. Сейчас вам кажется, что это ничего страшного, но именно в садике дети получают необходимую базу, именно здесь они учатся как заводить знакомства, как взаимодействовать с одногодками, учатся идти на компромиссы. Если Саске не получит эту базу сейчас, в будущем это выльется в серьезные проблемы. Школьники далеко не такие безобидные, даже в начальных классах, и Саске с легкостью сможет стать изгоем. Какаши смерил Ируку недовольным взглядом. — Вы не подумайте, — продолжил Умино, — я не говорю, что Саске какой-то неправильный или что-то около того, такая проблема встречается у очень большого процента детей. Я всего лишь говорю, что это надо решать сейчас, пока не стало слишком поздно. Какаши прикрыл глаза и шумно вздохнул. Медленно поднял взгляд на Ируку и неожиданно хлопнул руками по столу, отчего педагог вздрогнул. — Ирука-сенсей, вы абсолютно правы! — воскликнул Какаши. Ирука недоуменно смотрел на него. — Да, определенно, здесь полностью моя вина. Я слишком мало провожу время с Саске, но вот видите, какая есть загвоздка, — Какаши подался вперед и, якобы, случайно придвинул свою ладонь к ладони Ируки, — у бедного мальчика были убиты родители и пропал старший брат. Сомневаюсь, что он много что помнит из того рокового дня, но я боюсь, что отпечаток мог остаться по сей день. Это было неправильно. Это было определенно неправильно прикрываться психологическими травмами своего ребенка, но видя, как округлились глаза Ируки, как он сам того не ведая также подался ближе к Какаши, можно было и нарушить правила. — Я не могу рассказать вам всей истории, это дело еще не закрыто, — заговорчески прошептал Какаши, чисто случайно двигая плечом так, чтобы из нагрудного кармана показался значок, — но я очень надеюсь, что теперь, зная всю ситуацию, вы поможете мне наладить отношения с Са… сыном, — Какаши окончательно осмелел и накрыл руку Умино своей. Ирука ладошку не убрал, а наоборот, наклонился максимально близко к Какаши, практически касаясь его лбом, чем не на шутку его напугал. — Какаши-сан, — с придыханием произнес Ирука-сенсей, заглядывая в темно-серые глаза напротив, — А вам… самому не стыдно? — Ч-что? — промямлил уже полностью смущенный Какаши. — Вы думаете, я не был осведомлен о семейной ситуации Саске? Неужели вы правда надеетесь понравиться мне, рассказав просто ужасающе-трагичную историю бедного мальчика? Вы, простите за выражение, больной? — А-а-а, да нет, я просто… — Вы просто сейчас уберете свою руку, встанете из-за стола и уйдете отсюда. Надеюсь, что больше таких конфузов у нас не случится, — брови Ируки были нахмурены, сам он еле сдерживался от того, чтобы не наорать на горе-папашу и не разбудить детей. — Я… да-да, сейчас вот уже ухожу. Простите за все, я, кхм, да, пойду, — Какаши вскочил из-за стола и быстрым шагом направился к выходу, по пути чуть не споткнувшись о детский стульчик. Миссия «опозориться перед самым красивым мужчиной в его жизни» была успешно выполнена.

***

Прошло пару дней с позора Какаши и все это время с Ирукой-сенсеем они не разговаривали. Обменивались формальными фразами, один раз воспитатель посоветовал купить мальчику специальную кашу для малоежек, так как тот наотрез отказывался есть то, что готовят детсадовские повара. Какаши чувствовал себя максимально плохо и максимально неловко. Все мамы в их чате наперебой хвалили Ируку-сенсея, ведь ему удалось наладить контакт даже с вечным лентяем Шикамару, с которым не мог справиться ни один учитель до этого. Одна Мебуки Харуно все еще ворчала и косо смотрела на Ируку каждый вечер, когда приходила забрать Сакуру. Она все еще не забыла инцидент с дракой двух мальчиков. То, что дети сами стали рваться в садик, стало понятно уже через пару дней их знакомства с сенсеем. Даже Киба, который чуть ли не каждое утро устраивал истерику матери, сейчас прибегал самый первый, чтобы успеть занять место поближе к учителю. Но самое поразительное — это то, что Саске перестал глазеть на всех ненавидящим взглядом и смирно сидел в кругу детей, слушая правила новой игры, которую для них приготовил Ирука. Рядом с ним сидел Наруто, с которым они теперь были чуть ли не лучшими друзьями. Быстро влившись в коллектив, маленький блондинистый ураган все равно предпочитал проводить время с Саске. От такой перемены в характере ребенка Какаши не то чтобы был в шоке, он был просто выбит из колеи. В один выходной день, примерно в середине декабря, то есть спустя две недели, как Ирука перешел к ним в группу, Саске тихо зашел в комнату Какаши, встал на стул и очень серьезно посмотрел на мужчину. — Нам надо в лянцерарский магазин. Какаши убрал в папку документы, с которыми работал, и также серьезно посмотрел на мальчика. — Что такое лянцерарский магазин? — Там нитки продают. — Нитки? — Да. А еще карандаши и ручки. — Может, в канцелярский? — Может и туда. — А зачем тебе в канцелярский магазин? На это Саске лишь закатал рукав водолазки и гордо показал Какаши маленькую синюю фенечку. Она была совсем тоненькая и кривая, но Саске гордился ей, будто это был самый дорогой браслет в его жизни. Какаши взял его руку в свою ладонь, поднес фенечку поближе, повертел и улыбнулся. — Ирука-сенсей научил? — Да. — Какие нитки хоть нужны? Давай сейчас закажем. — Они странно называются. Не помню как, но они заканчиваются на «нэ» или «мэ» — Мулине? — Да. — Ну давай, — Какаши отодвинулся от стола и похлопал себя по колену. Мальчик тут же перескочил со своего стула на ногу отцу и ухватился руками за край стола. Какаши мягко потрепал его по волосам и открыл страницу поиска в ноутбуке. Возможно, Ирука тогда был прав, надо больше обращать внимание на интересы Саске.

***

Нитки пришли на следующий день и, провозившись с ними целый день, даже у Какаши получилось что-то напоминающее зелено-синюю фенечку. Глядя на самодовольное лицо Саске, Какаши не удержался от того, чтобы надеть браслетик себе на левую руку. От того, насколько широко улыбнулся мальчик, Какаши понял, что действие его было правильно. Еще раз он в этом убедился, когда в понедельник, провожая Саске в садик, он поймал удивленный взгляд Ируки-сенсея на своем запястье. Какаши неловко улыбнулся и почесал затылок рукой, мол, ребенок захотел, я не смог отказать. Сразу же после этого Какаши поперхнулся воздухом, так как улыбка, подаренная ему воспитателем была настолько завораживающей и прекрасной, что было поразительно, как Хатаке смог удержаться на ногах. Ирука быстро оглянулся по сторонам, повернулся спиной к детям и закатал рукав свитера. Все его запястье было повязано фенечками всех цветов и оттенков, всех видов техник плетения, размеров и ширины. А чуть выше начинался рукав татуировки. Огромная змея опоясывала все предплечье мужчины, поднимаясь кверху. Дальше разглядеть было нельзя, свитер прикрывал кожу, но там совершенно точно было крыло какой-то птицы, скорее всего ворона, и странные узоры. Рот Какаши моментально наполнился слюной, отчего он шумно сглотнул и сильно покраснел. Интересно, Ирука собрал в себе вообще все фетиши Какаши? Мужчина напротив издал смешок и быстро опустил рукав. Какаши пораженно посмотрел на Ируку и непроизвольно облизал пересохшие губы. — Йормунганд, — будто оправдываясь, произнес сенсей, — я с детства увлекаюсь скандинавской мифологией. Надеюсь, эта маленькая тайна останется между нами, — и с этими словами быстро ушел к детям, оставив морально убитого Какаши в коридоре одного. Мужчина уже хотел было пойти к выходу, как вдруг позади него снова раздались шаги. — Ах, да, — разнесся мелодичный голос Ируки, — забыл вас похвалить. Вы делаете большие успехи в воспитании Саске. Я рад, что вы учли мои советы, — и снова эта ослепляющая улыбка. Теперь вопрос, как Хатаке собирается дойти до работы и продуктивно продолжить свой день, не представляя себе каждую секунду, как самый красивый мужчина в его жизни втрахивает его в постель, стал первым по значимости.

***

Ямато уже в который раз за сегодня закатил глаза и недовольно вздохнул. Выслушивать, что у такого красивого человека, как Ирука, обязан быть такой же красивый детородный орган, было утомительно. Особенно, когда тебя совсем не интересовало, что находится у другого мужика в штанах. Какаши, казалось, совсем не стеснялся, вслух мечтая о том, как воспитатель в детском садике свяжет его и отшлепает. Какаши вообще своих желаний демонстрировать никогда не стеснялся. Но только друзьям. А так как Ямато не повезло однажды быть посвященным в этот маленький круг счастливцев, то ему ничего не оставалось, как внимательно слушать и иногда вставлять душевные «Да-а» и «Ага». Какаши был вполне удовлетворён и этими словесными вставками, поэтому как ни в чем не бывало продолжал вслух размышлять о том, как Ирука будет сексуально ругаться.

***

На следующий день, когда Какаши вновь провожал Саске и здоровался с Ирукой, он заметил, что у последнего перевязана рука. Не успев даже подумать, что он творит, Какаши схватил сенсея за предплечье, отчего тот от неожиданности ойкнул, и профессиональным взглядом осмотрел рану. На след от драки не похоже, на колотую тоже. Возможно резаная или рваная. Какаши решительно посмотрел в глаза педагогу, так что Ирука даже немного стушевался и тихо спросил: — Это сделал близкий человек? — Прошу прощения? — Ирука непонимающе захлопал глазами. В любой другой ситуации Какаши бы отметил, какие длинные и красивые ресницы у парня, но сейчас стоял вопрос его безопасности. — Ранил вас близкий человек? Заявление написали? Знаете, я могу взяться за это дело, мы решим все быстро и он ответит по заслугам… — прервал грозную тираду Какаши заливистый смех. Ирука смеялся, прикрыв рот рукой, его дреды, все также неизменно завязанные в пучок, тряслись с ним в такт. Отсмеявшись, Ирука посмотрел на ошеломленного Какаши, утирая с глаз выступившие слезы. — Какаши-сан, мне очень приятна забота с вашей стороны, но меня никто не ранил. Я вчера хотел сделать Наруто какао и м-м-м… у меня убежало молоко. Я схватил кастрюлю и обжегся. Вот и все. — А-а-а… — разочарованно протянул Хатаке, потупляя взгляд. — А вы всегда так мужественно боретесь за безопасность граждан или это только мне так повезло? — может ему показалось, но в голосе Ируки промелькнул… флирт? Подняв голову, Какаши уже в который раз за полмесяца покраснел. Сенсей смотрел на него с легким прищуром, точно лиса. — Нда, нет, я всегда забочусь о гражданах, но это ведь вы, а с вами нельзя как с другими. То есть я всегда мужественный, но рядом с вами я становлюсь вдвойне мужественнее. То есть в переносном смысле, нет, тестостерон у меня не повышается, но может быть чуть-чуть, а так я всегда на вашей стороне, вы знаете… Боже, что я несу, — начатая громогласная речь сошла на шепот, а последнюю фразу Какаши пробурчал практически себе под нос. Он отвернулся от Ируки, заламывая руки. Позади него раздался еле сдерживаемый смех, отчего Какаши почувствовал себя еще более неловко. — Ну конечно, я вам верю, — Ирука не смог сдержать смешок, — но, позвольте спросить, почему вы решили, что по заслугам должен получить именно он? Почему не она? Какаши ничего не ответил, все также пристыженно смотря в стену. — Или вы на что-то намекаете, Какаши-сан? — смех в голосе Ируки стал уж совсем явным. Да уж, не прошло и двух недель, как надо было обосраться еще раз, конечно, давай Хатаке, ты же так часто встречаешь свой идеал мужчин, разбрасывайся ими направо и налево. — Я намекаю, что я идиот, — хмуро произнес Какаши, подхватывая со скамейки свою шапку, — Простите за беспокойство, — сквозь зубы бросил он напоследок и быстрым шагом направился к выходу. И не заметил Хатаке, как улыбка моментально пропала с лица Ируки, а в глазах появилось беспокойство и сожаление.

***

Вечером Какаши позвонил Ируке с просьбой отпустить Саске во двор одного, так как у мужчины сегодня много дел и он просто опоздает, если пойдет встречать ребенка сам. Разумеется, никаких дел у Хатаке и в помине не было, но видеться с преподавателем сегодня не хотелось от слова совсем. Какаши припарковался у ворот садика и сейчас стоял рядом с машиной, докуривая вторую сигарету. Вредную привычку он так-то бросил в тот момент, когда взял опекунство над Саске, но, как говорится, бывших наркоманов не бывает. Было уже темно, с неба падал мягкий пушистый снег, а ветер легонько качал самые верхушки деревьев. Мороз приятно колол щеки и нос, не скрытые ни шарфом, ни маской. Никотиновый дым обжигал легкие изнутри, собираясь клубком где-то у основания горла. Большой перерыв давал о себе знать, но Какаши не торопился откашливаться. Было что-то отрезвляющее в этом всем. Позади него раздался хруст снега, будто кто-то очень быстро по нему бежал. Какаши сделал последний затяг, бросил окурок под ноги, тут же притоптав его подошвой и обернулся. Ну конечно. Как же могло быть по-другому. Рядом с Саске, который был сегодня необычно активным, медленными шагами шел Ирука, придерживая мальчика за локоть, чтобы тот не поскользнулся на гололеде. Ирука был без куртки, только в одном длинном кардигане. Ни шапки, ни перчаток на нем тоже не наблюдалось. Как только они подошли к машине, Саске через плечо попрощался с учителем и быстро впрыгнул в машину. Какаши и Ирука остались практически наедине. Сенсей долго не поднимал головы, держа руки на груди. Какаши решил хоть раз взять дело с свои руки. — Я же сказал, что Саске можно было отпустить одного. Да и почему вы раздеты? Не май месяц. — Мне не положено, — необычно тихо промямлил Ирука. Не положено было отпускать детей одних или одеваться по погоде он не уточнил, но наконец поднял глаза на Хатаке. — Я хотел бы извиниться за сегодняшнее. Я не хотел над вами смеяться и уж тем более ничего не имел в виду. — Я знаю, Ирука-сенсей. А теперь извините, нам пора ехать. Он развернулся к дверце машины, но тут горячие ладони Ируки вцепились в его ледяную. Какаши показалось, что его прошибло током и он быстро повернул голову назад. Да, так и есть. Ирука держал его обеими руками, смотря ровно ему в глаза. — Ничего вы не знаете. Я правда виноват. И хочу извиниться. А вы мне этого не даете. Я не хочу портить наши отношения, они у нас и так с самого начала не заладились. — Какаши всматривался в глаза Ируки, пытаясь найти там намек на насмешку, но в обсидиановых омутах плескалось лишь безграничное сожаление. Они стояли так, смотря друг другу в глаза еще пару секунд, прежде чем Какаши сжал пальцами горячую руку сенсея и улыбнулся. — Хорошо. Я вас прощаю. И вы не принимайте близко к сердцу мои странности. Ирука счастливо улыбнулся и с облегчением выдохнул, прикрывая глаза. — По рукам, Какаши-сан. И знаете, у вас потрясающая интуиция, — он мягко отпустил руку Хатаке из своих и снова сложил их на груди. Какаши вопросительно на него посмотрел. — У меня правда был некто он, который серьезно ранил меня. Так-то, это и есть главная причина, почему я перевелся сюда. — Он вас не преследует? — голос Какаши приобрел опасные нотки. — Нет-нет. А если и начнет, я знаю, что в этом городе есть очень мужественный и храбрый полицейский, который обязательно придет ко мне на помощь. — Ирука подмигнул и развернулся в сторону садика. Какаши смотрел ему вслед, чувствуя как его щеки вновь пылают. Он сел в машину, вырулил на главную магистраль, решив сегодня прокатить Саске по ночному городу. Мальчишка сидел притихшим, что-то рисуя на стекле. — Если что, то я хочу сестричку, — вдруг произнес он. — М? — Сакура сказала, что её мама сказала, что если держаться за руки с мальчиком, то появятся дети. Вы держались за руки с Ирукой-сенсеем. Я хочу сестру, а не брата. — Мда… — протянул Какаши, поворачивая на центральную улицу. Там, посередине площади стояла огромная новогодняя ель, украшенная золотыми и красными огоньками и игрушками. Саске от восторга аж привстал с кресла, чтобы разглядеть дерево получше. — Можешь сказать Сакуре, что, либо её мама плохо училась в школе, либо её методы воспитания полное говно.

***

Дело двигалось все ближе к Новому году, отношения Какаши с Ирукой мягко и плавно развивались. Ирука заступился за Какаши, когда в общем чате его вызвала на дуэль Мебуки-сан (ну кто же знал, что Саске реально скажет Сакуре, что её мама тупица), переключив все внимание разъярённой женщины на себя. Какаши отправил Ируке в личном сообщении «Спасибо» и, немного подумав, отправил следом смайлик сердечка. Получив в ответ стикер с котиком, посылающий воздушный поцелуй, Какаши убрал телефон в нагрудный карман и до конца рабочего дня не вылезал из своих мыслей.

***

В один вечер, видя, что из группы остались только Саске и Наруто, Какаши тихо предложил Ируке подвезти их до дома, на что получил благодарную улыбку. Мальчики на заднем сидении не упустили возможности наставить друг другу тумаков, но как только Какаши на них крикнул, тут же успокоились, а через две минуты и вовсе заснули. Ирука тихо посмеивался, смотря на них в зеркало, а Какаши пропустил поворот, заглядевшись на улыбку Ируки. На месте они были через полчаса, спасибо вечерним пробкам. Приглушив фары, Какаши отстегнул ремень, чтобы помочь дотащить Наруто до подъезда, но был остановлен чужой рукой. Он поднял голову и замер. Серьги в ушах Ируки причудливо поблескивали в свете уличной рекламы, губы были изогнуты в обольстительной улыбке, а глаза сверкали так ярко, что Какаши показалось, что он сейчас заплачет от их сияния. Поймав на периферии сознания тихое «Можно мне?» и кивнув в ответ, так до конца и не поняв, о чем спрашивал Ирука, он с нарастающей паникой вкупе с удивлением осознал, что губы сенсея сейчас целовали его собственные. Мозг отключился полностью, глаза закрылись сами, а руки притянули Ируку за талию ближе и если бы не подлокотник, то он обязательно усадил бы сенсея себе на колени. Когда они отстранились друг от друга, Какаши не мог перестать смотреть в чужие улыбающиеся глаза. Он поздно понял, что Ирука вновь наклонился, чтобы поцеловать его в висок и прошептать ему на ухо благодарность за поездку, отчего по спине Хатаке побежало стадо мурашек. Ирука последний раз погладил большим пальцем его щеку и вышел из машины. Вытащив Наруто с заднего сидения (мальчик так и не проснулся), он помахал Какаши на прощание и вошел в подъезд. Только когда дверь за ним закрылась, Какаши смог перевести дыхание и откинуться на спинку кресла. Это было слишком для его старого и больного сердца.

***

Окончательно осмелев, Какаши написал в последнюю субботу перед тридцать первым декабря Ируке приглашение пройтись по магазинам без детей, конечно же, только для того, чтобы поискать им подарки. Получив положительный ответ, Какаши набросился на, мягко сказать, прихуевшего Ямато, который еле удержал чашку с кофе, и поцеловал того в щеку. С громким криком, что отныне закончилась его беспросветная холостая жизнь, Какаши хлопнул товарища по плечу и побежал к выходу. Ямато смотрел ему вслед круглыми глазами, утирая рукой место поцелуя и, может быть, немного завидовал. Свидание, как это торжественно называл Какаши у себя в голове, прошло просто восхитительно. Ирука наконец впервые расплел из пучка свои дреды, позволив им лежать на своих плечах и груди, надел рубашку с рукавами три четверти, из-за чего Какаши чуть ли не капал слюнями на пол, не в силах перестать разглядывать темные узоры на бархатной коже. Ирука был потрясающе умен. Какаши, никогда не интересовавшийся историей дальше школьного учебника, под конец их прогулки составил себе целый список ресурсов, где можно было изучать данную тематику. Они мало разговаривали о своем прошлом, больше о настоящем, и Какаши был благодарен за это — ворошить змеиное гнездо в его душе не хотелось, только не сейчас. Наконец, обойдя практически все магазины, начиная от книжных и заканчивая магазинами для сада и огорода, где Ирука прикупил себе семян каких-то красивых цветочков, они с огромными пакетами загружались в машину Хатаке. Он был собой доволен, ведь Ируке не было скучно и он не сбежал от Какаши через десять минут их общения, что было главными задачами на сегодня. Да, для домоседа Какаши этот день был слишком выматывающим, но сейчас, когда Ирука также как и неделю назад держал свои руки у него на щеках и мягко целовал его, он прекрасно понимал, что все это было не напрасно. Так как детей в машине не было, Ирука позволил себе немного больше, сжав рукой волосы Какаши и углубив поцелуй, чем довел Хатаке до жалобного скулежа и плохо скрываемого стояка. Этот день, завершившийся минетом у него в машине, Какаши отметил в календаре красным маркером.

***

— Помнишь, тогда в торговом центре ты сказал, что всегда хотел работать с детьми, а не с людьми, — Какаши отхлебнул от своего кофе. С момента их первого свидания прошла неделя, было тридцатое декабря, пятница. Детский сад уже не работал, все сидели дома и готовились к празднику. Ирука, видимо всей душой ненавидящий сидеть в тесной квартире, позвонил и пригласил Какаши с Саске погулять в местном парке. Там работала горка, а у Наруто как раз была вторая плюшка. Разумеется, такое предложение устроило обоих членов семейства Хатаке и уже через час они стояли в маленькой кафешке, попивая горячие напитки, пока мальчики кидали друг друга в снег и соревновались, кто дальше улетит с горки. — Ну да, — на Ируке, вместо шапки был повязан широкий платок, отчего он выглядел просто очаровательно. Он насыпал себе в стаканчик еще немного корицы и размешал пластмассовой ложечкой. — А дети не люди? — Не говори такие гадости про детей. — А что же они, щенята что ли? — Какаши непонимающе уставился на парня (как же Какаши хотелось сказать «его парень», но пока было слишком рано). — Ну вот скажи мне, зачем ты бегаешь? — Куда бегаю? — Какаши замялся. — Да без разницы. Представь, что бежишь прямо сейчас. Зачем ты это делаешь? — Ну, наверное для того, чтобы куда-то успеть. Или это часть тренировки. — Вот в этом и разница. Какаши все также непонимающе смотрел на Ируку. — Если ты спросишь у взрослого, зачем он бежит, он ответит тебе, что бежит на автобус, на работу, в банк, бежит, чтобы сжечь калории. Если ты спросишь у ребенка, зачем он бежит, он тебе не сможет ответить на этот вопрос. Потому что он ни за чем не бежит. Взрослым очень сложно понять, что можно бежать просто так, без причины. Дети не живут в нашем мире, у них есть свой. Чем чаще ты с ними общаешься, тем лучше это понимаешь. — Почему же родители об этом не говорят? — Потому что родители не общаются со своими детьми. Они с ними разговаривают. Разговаривают и не понимают, что они говорят на разных языках. У нас у всех есть такая проблема — мы подстраиваем неизвестное нам под что-то известное. Когда ребенок говорит что-то непонятное взрослым, они говорят ребенку, что тот дурак. Или маленький. Они переводят то, что сказал ребенок на свой лад и заставляют его думать, что только это и правильно. Последствия таких переводов можно заметить через пять-шесть лет. Именно поэтому работать с детьми в школе и в детском саду — это не одно и то же. Какаши смотрел на Ируку, не отрываясь. Тот фыркнул и отвел взгляд. — Извини, я сейчас какого-то бреда наговорил. — Нет, — Какаши взял Ируку за руку, переплетя их пальцы, — Ты прав. Ирука с благодарностью на него посмотрел и поцеловал в щеку. — Знаешь, Какаши, — мужчина положил свою голову на чужое плечо, его длинные дреды упали на бледную руку, державшую стаканчик, — Я, кажется, тебя люблю. Он перевел взгляд на улицу. Наруто пытался закопать Саске в снежной яме.

***

Какаши крепко схватился рукой за изголовье кровати, со стоном выдыхая. Повязка на его глазах не давала ясно понять, где сейчас находится Ирука, он мог только ориентироваться на легким звук шагов и с какой стороны сейчас его начнут бить. Раздался громкий шлепок, на тощей бледной заднице загорелся алый отпечаток руки, а Какаши вздрогнул всем телом, крепче натягивая веревку на руках. Справа. Ирука сейчас был справа. Дальнейшая серия ударов выбила из Какаши последние зачатки разума. Ему уже было все равно, где сейчас находился Ирука, главное, чтобы он не прекращал свою пытку. О да, насколько Ирука был хорошим педагогом, настолько же он был потрясающим любовником. Последний раз с Какаши буквально струился ручьями пот, будто он пробежал десять километров, а не лежал полтора часа у Ируки в кровати полностью связанный за руки и ноги. Последний шлепок был особенно звонким и сильным, так что Какаши даже не потрудился сдержать стон, больше походивший на вой. Наруто сейчас был на ночевке у Саске, а Какаши на ночевке у Ируки — все честно. Кровать рядом с ногой Хатаке прогнулась и кое-кто очень больно укусил мужчину за мочку уха. Какаши сейчас находился немного в подвешенном состоянии, почти перенеся весь вес на связанные руки, жадно глотая ртом воздух. Ирука наклонился ближе и тихонько что-то прошептал. Тонкое тело Какаши затряслось, будто его выкинули на мороз, а из горла прозвучал приглушенный скулеж. В руке Ируки что-то завибрировало, и Какаши закричал. Ну а что поделать? Каждым плохим мальчикам нужен свой метод воспитания.