Яблочный вкус

      Ещё утром Яблочко совершенно спокойно и беззаботно щипал траву, нагло отпихивая носом маленькие пушистые комочки в сторону, а сейчас он сидел на полу в цзинши одетый в белые ученические одежды Ордена Гусу Лань, наблюдая за движениями Вэй Усяня и всех толпящихся вокруг него учеников. Именно они прибежали на громкий вопль со стороны кроличьей поляны, обнаружив среди копошащихся зверьков сразу трех полностью обнаженных людей. Двое из них были похожи друг на друга, имея почти белоснежные волосы и длинные торчащие уши на макушке, но при этом настроение от них исходило совершенно противоположное: один широко улыбался, смотрел тепло, открыто и даже с каким-то любопытством рассматривал своё новое тело, другой же был совершенно спокоен, словно происходящее его не касалось, но не отводил взгляда от своего собрата. Третьим был мужчина, кардинально отличающийся от них – черные волосы, из которых виднелись ослиные уши, крепкое тело и совершенно потерянный взгляд, мечущийся из стороны в сторону.       — Так значит, это Яблочко, Усянь и Ванцзи? — Вэй Ин сел напротив приведенной к нему троицы, поочередно указывая на каждого названного.       — Без сомнения, — уверенно кивнул Лань Сычжуй, прекрасно знающий кроликов, под которыми его часто оставляли в детстве, — У них на ушах даже остались ленточки, а осел в Облачных глубинах и вовсе единственный.       — И каким образом эти трое стали людьми? — задумчиво проговорил Вэй Усянь, потирая подбородок, пытаясь понять, каким образом подобное вообще можно было воплотить в жизнь.       Пока люди разговаривали, Усянь, явно не умевший сидеть на одном месте долгое время, уже завалился поперек ног Ванцзи, вытянув вверх руки, задумчиво сгибая и разгибая пальцы. Последний явно был не против, выпрямив ноги, и коснулся ладонью чужих пушистых ушей.       — Ох, — выдохнул Усянь, чуть прижимая одно кроличье ухо к голове.       — Вы можете говорить? — в тот же момент Вэй Ин задал вопрос, так что никто, кроме Ванцзи не услышал этого сорвавшегося с розоватых губ вздоха. Ах, да, и Яблочка, который сидел слишком близко к ним двоим. Он был так напряжен, вслушиваясь в человеческую речь, что даже не заметил, в какой момент нога наглого кролика уже легла ему на бедро.       — А? — Усянь дёрнул ухом в сторону того, в честь кого и был назван годами ранее, извернувшись на коленях Ванцзи, и подпер голову рукой. Он видел, как Вэй Ин лежал так же, когда разговаривал с Лань Чжанем, — Думаю, что мы можем, — подтвердил кролик, свободной ладонью поглаживая колено своего ушастого собрата.       — Они и вправду говорят! — вскрикнул Лань Цзинъи, отступая спиной в сторону выхода, но выйти не успел, упираясь в Лань Ванцзи, едва вошедшего в цзинши.       — Почему вы кричите? — строго спросил он, только затем переводя взгляд на остальных людей в комнате. Трое из них особенно сильно бросались в глаза. Ханьгуан-цзюнь на секунду замер, после чего вопросительно посмотрел на своего мужа. Пожалуй, он единственный мог спокойно и адекватно объяснить, что происходит.       — Детишки нашли на кроличьей поляне этих троих. Знакомься, Лань Чжань, это Ванцзи, Усянь и Яблочко, — Старейшина Илина на многое в своей жизни насмотрелся, а потому и был менее взбудоражен этим событием в отличие от юных адептов.       — Привет, — Усянь поднял руку, широко улыбаясь, а затем и вовсе подскочил на ноги и подбежал к своему хозяину, совершенно беспардонно обнимая его обеими руками. Красная лента, тянущаяся от кроличьего уха и вплетённая в белоснежные волосы, недвусмысленно намекала Лань Ванцзи, кто именно перед ним.       — Усянь! — в один голос окликнули Вэй Ин и Ванцзи, на ухе которого висела голубая лента с плывущими облаками. Первый был недоволен, что его бесценного мужа кто-то обнимает, а другой – что Усянь доставляет беспокойство их хозяину. Конечно, в кроличьем облике они оба часто сидели на коленях мужчины или вились вокруг его запястий, когда тот практиковал стойку на руках вместе с Лань Сичэнем.       — Как это произошло? — Ханьгуан-цзюнь, даже если и был удивлён, не подал вида. Он поднял руку и легко погладил пальцами белые волосы обнявшего его кролика.       Усянь, лишь дождавшись от Лань Чжаня поглаживаний по голове и ушам, снова вернулся к Ванцзи, беспардонно укладываясь в свое изначальное положение, закинув на бедра Яблочка уже обе ноги.       — А почему Яблочко не разговаривает? — Оуян Цзыжэнь, собиравшийся на ночную охоту с Вэнь Нином и младшим поколением клана Лань, тоже был здесь и теперь склонил голову, наблюдая за осликом, который кроме единственного крика, привлекшего их внимание, не проронил ни единого звука.       — Как это произошло и как вернуть все обратно – это нам и предстоит выяснить. Ваша охота откладывается на срок, который нам понадобится для этого, — возвестил Вэй Ин, поднимаясь с пола, и подошёл к своему мужу, опираясь рукой на его плечо.       — Ты раньше видел подобное? — тихо поинтересовался Лань Чжань.       — Нет, но оттого становится только интереснее, тебе не кажется? В конце концов, мы ведь уже давно не распутывали никаких сложных дел, — широко улыбнулся Вэй Усянь, у которого, кажется, мозги уже начинали костенеть от недостатка сложных и нерешаемых задач. Он, правда, считал, что решить можно всё что угодно – нужно лишь найти подход.       — И правда... Яблочко, ты не можешь говорить? — в то же время Лань Цзинъи, не желая упасть в грязь лицом перед наставником, подавил в себе желание сбежать куда-нибудь подальше от всего происходящего и медленно подошёл к Лань Сычжую, тихо шепча ему на ухо, — Слушай, у тебя нет для него яблока? Он же их любит...       — Ой, и правда! — спохватился тот, запуская пальцы в рукав, и вытащил из него красный плод. С тех пор как Вэй Усянь поселился в Облачных глубинах вместе со своим осликом, юноша стал носить яблоки с собой, чтобы подкармливать это маленькое ездовое животное.       — А... господин Яблочко... хотите? — неловко поинтересовался Лань Сычжуй, подходя ближе к мужчине, и протянул фрукт.       — Хочу обратно в осла. Как вы вообще так живёте? — проворчал Яблочко глубоким низким голосом, но красный плод все же принял, почти тут же вонзая в него зубы. Сладкий сок мгновенно заполнил рот.       — Хорошо мы живём, — заверил Лань Цзинъи, немного расслабившись после того, как Яблочко заговорил, но всё равно не выходил из-за спины своего товарища.       — Ты просто не был в теле осла и не знаешь, о чём говоришь, — хмыкнул Яблочко, откусывая еще кусок от фрукта в своей руке.       — А мне нравится новое тело, — улыбнулся Усянь, подергивая кроличьими ушами.       — Пора отправляться искать способы вернуть этих троих в истинный облик, — Вэй Ин отстранился от Лань Чжаня и хлопнул ладонями, подняв руки вверх, привлекая к себе внимание всего юного поколения, — Итак, у нас есть два места, которые нужно посетить – библиотека и кроличья поляна. Сами разбейтесь, кто куда пойдёт на поиски.       — Мы в библиотеку? — Лань Чжань развернулся к выходу из цзинши и едва успел сделать шаг вперёд, когда его настиг внезапный горячий шёпот прямо на ухо.       — В тайную библиотеку. Без детишек, — с широкой улыбкой поправил Вэй Ин, поиграв бровями, и повыталкивал всех адептов из комнаты, после чего обернулся к трём преображенным, — Не разнесите нам тут всё. Иначе всех троих пущу на суп или пожарю на вертеле, — предупредил он, прежде чем закрыть двери.       Яблочко на эти слова лишь фыркнул, откидываясь назад, спиной опираясь на кровать, и снова откусил часть фрукта. Расслабившись, он закрыл глаза и уже хотел начать жевать, но ощутил странное – к его рту прижалось что-то мягкое и теплое, не давая продолжить трапезу.       — Поделись яблоком, — выдохнул ему прямо в губы Усянь. Сложно было избавиться от своих кроличьих повадок даже в новом теле – он часто выдергивал сочные листья травы из пасти ослика, зная, насколько тот избирателен в еде. В этот раз он так же был уверен, что то, что ест Яблочко, наверняка столь же вкусное, как и всегда.       Осел открыл глаза, тут же встречаясь с чужим взглядом, наивным, голодным и искренне жаждущим.       — Что ты делаешь? — невозмутимо поинтересовался Яблочко. Обычно, когда такое происходило, он не обращал никакого внимания или же просто отпихивал наглые белые комочки в сторону.       — Хочу яблочко, — выдохнул Усянь, облизнув губы, на которых остался яблочный вкус. Не свои, чужие.       — Усянь, не приставай к ослику, — Ванцзи, хранивший молчание, вскоре тоже поднялся, перебираясь ближе к своим товарищам по перевоплощению. Он хоть и был сдержанным, как и тот, в чью честь был назван, но всё же далек от холодности и отстраненности Лань Чжаня.       — Да вы совсем что ли? — возмутился Яблочко, когда к нему подобрались и со второй стороны, принюхиваясь к обкусанному им фрукту.       — Ну поделись с нами, — невинными глазами Усянь смотрел на осла, уже опираясь руками на его грудь, почти нависнув сверху. Теперь-то он мог просто словами попросить об этом. В конце концов, кража еды в их обычном облике была скорее прихотью, чем необходимостью. Сейчас, впрочем, ничего не изменилось.       — Это мне дали яблоко. Идите, просите себе сами, — ослиные уши дернулись и приподнялись, отводя распущенные тёмные волосы назад, а сам их обладатель уперся свободной рукой в грудь Усяня.       — Мы и просим. У тебя, — парировал Ванцзи, опираясь на бедро Яблочка и тоже приблизился. Сам он фрукт не слишком хотел, но его хотел Усянь, а этого было достаточно, чтобы начать действовать. Он всегда следовал за своим собратом и помогал ему.       — Вот вы наглые. То трава, то теперь яблоко. Травы-то ладно, много на поляне, а это – не дам. Отцепитесь оба, — фыркнул Яблочко снова и покачал головой, а затем отвернулся в сторону и показательно откусил от фрукта ещё большой кусок, всем видом показывая, что делиться не намерен.       Усянь так просто сдаваться не собирался, а потому двумя руками обхватил лицо Яблочка, поворачивая к себе, и примкнул к его губам, языком тут же пробираясь в рот, сражаясь за сладкий кусочек. У животных, благо, не было никаких предрассудков по поводу близости, поцелуев и любых подобных контактов, так что кролики, давно уже являясь слаженной командой, быстро атаковали, отбирая себе по кусочку яблока.       Ванцзи не растерялся и пока сверху шло сражение, обхватил руку ослика и надкусил запретный плод, вскоре уже отскакивая в сторону и утягивая за собой Усяня, который уже успел отобрать сладкую мякоть.       Яблочко был в шоке. Пока он пытался выкрутиться из совершенно наглой хватки кроличьих губ, он успел их и укусить, и облизать, пока пытался вернуть себе часть фрукта, чувствуя, как из-за этого все новое тело очень странно реагирует. Он ощущал спертость дыхания и захватывающий его жар, словно проделал очень длинный путь от какой-нибудь деревни Мо до горы Дафань, но далеко не шагом. Сердце часто колотилось в груди, отдаваясь толчками по всему телу.       Пока Яблочко пытался разобраться с человеческим организмом, Усянь уже съел отобранный кусочек. Он довольно облизывал раскрасневшиеся после борьбы губы.       — У меня есть ещё, — Ванцзи поднял пальцы с зажатым в них фруктом, а затем протянул его своему собрату, предлагая взять. Пожалуй, будь он более наглым, мог бы отобрать у Яблочка весь надкусанный плод, но тогда они вдвоем могли схлопотать по ушам. Оставалось довольствоваться тем, что успели урвать.       — А ты сам не хочешь? — искренне удивился Усянь, принимая яблоко, и склонил голову набок, из-за чего одно кроличье ухо окончательно прижалось к белесым волосам, а другое, наоборот, поднялось.       — Ты хочешь, — улыбнулся Ванцзи, подбираясь ближе, явно в ожидании того, когда принесенную им «добычу» съедят.       — Он очень сладкий. Уверен, что не хочешь? — Усянь улыбнулся шире и зажал яблоко в зубах, приближаясь к своему кроличьему собрату. Тот не стал отнекиваться, придвигаясь, и аккуратно надкусил предложенное угощение.       — Правда вкусно, — согласился Ванцзи, прожевывая свою часть фрукта. Он хоть самолично принес этот кусок, не успел сильно распробовать, потому как почти сразу вытащил его изо рта, чтобы поделиться с Усянем. Прошло совсем немного времени, прежде чем снова захотелось съесть ещё. Слишком запоминающийся вкус, дразнящий язык.       — Он не даст нам ещё, — поник Усянь, украдкой смотря на Яблочко, который уже распахнул ученические одежды Ордена Гусу Лань, рассматривая свое тело. Он всё ещё пытался понять, что за реакцию оно выдало на близость дурацких кроликов-воришек. Почти черные глаза внимательно изучали крепкое тело, вздымающуюся грудь, напряженный пресс и приподнятую ткань белых штанов.       — Но у меня все ещё сохранился вкус, — Ванцзи указал пальцем на свои губы, как бы предлагая забрать у него оставшееся, нисколько не жадничая. Он готов был отдать этому кролику всё, что у него было, хоть в своём истинном облике, хоть в нынешнем.       Усянь отказываться не стал, приближаясь, и прижался к чужим мягким губам, медленно обводя их языком, собирая едва ощутимый привкус сладкого сока. Ванцзи не сопротивлялся, приоткрывая рот, и сам обхватил щекочущий его кончик, легко прикусывая его зубами.       Уши с красной лентой в этот момент вдруг задрожали, сначала встрепенувшись, а затем прижавшись к голове. По всему телу Усяня пробежала горячая приятная волна, тугим напряжением ударяя куда-то вниз живота. Он издал тихий, протяжный стон, вибрацией пробежавший по губам и языку Ванцзи.       Теперь настала пора ушам с голубой лентой вдруг ожить, вставая торчком на макушке. Этот звук будто эхом отдался во всем теле Ванцзи, пронизывая его насквозь. Он вдруг обхватил лицо Усяня обеими руками и прижался к его губам плотнее, языком врываясь в рот. Он видел, как те, в честь кого они двое были названы, делали это под деревом на кроличьей поляне. Конечно, Ванцзи не слишком понимал, чем занимались люди, но часто наблюдал за ними с интересом. Теперь же, оказавшись в человеческом теле, он хотел попробовать сделать то же самое.       Усянь не противился. Наоборот, он вдруг обхватил шею своего ушастого собрата, отвечая на его действия. Он обсасывал чужой язык, скользил по нему своим, чувствуя, как те же горячие волны начинают захватывать его с головой. Всё тело мелко задрожало, пальцы крепко вцепились в ворот ученического одеяния, а вместе с тем и в длинные распущенные волосы, натягивая их. Теперь настала пора Ванцзи издать сдавленный полурык.       — Что это вы делаете? — Яблочко, наконец, перестал заниматься только собой, услышав ещё один стон со стороны кроликов, и перевёл на них взгляд, но те будто не слышали слов, занятые исключительно друг другом.       Ванцзи, оторвавшись от покрасневших при поцелуе губ Усяня, поддался своим животным инстинктам и повадкам, уже начиная понимать, почему их хозяева занимались подобным – это было невероятно приятно! Он вплел пальцы в белоснежные волосы своего собрата, заставляя его запрокинуть голову, и прижался губами к тонкой и теперь совершенно беззащитной шее. Язык медленно заскользил по бархатной коже, оставляя влажную дорожку от подбородка вниз, до самых ключиц, уже не скрытых под смявшейся, скатившейся с покатых бледных плеч белой тканью.       — Ах, Ванцзи... это так приятно, — Усянь издал какой-то звук, похожий на мурчание и клацнул зубами, снова притягивая его голову ближе к себе, не позволяя отстраниться.       Губы кролика с голубой лентой теперь стали действовать уверенно, ведь если в первый раз он лишь пробовал, то теперь знал, что всё делает правильно. Ванцзи, действуя скорее интуитивно и воспроизводя в голове свои наблюдения за людьми, одной рукой развязал пояс на талии собрата, другой тут же распахнул одеяния, обнажая его тело окончательно.       — Эй, я с вами разговариваю, — заворчал уже Яблочко, невольно хмуря тёмные брови, и снова откусил кусок фрукта, начавшего уже слегка окисляться на воздухе.       — Яблочко, — почти развратно прошептал Усянь, переводя почерневший взгляд на ослика, — Это так оглушающе приятно, что я тебя почти не слышу, — выдохнул он, почти тут же захлёбываясь в новом стоне, когда Ванцзи начал спускаться ещё ниже, исследуя его грудь горячими губами. Его влажный язык то и дело выписывал какие-то узоры, вызывая яростную дрожь вдоль всего позвоночника. Это напоминало их взаимное вылизывание в кроличьем облике, прежде чем приступить к чему-то большему. Так они выражали взаимную симпатию на всех уровнях, не сражаясь друг с другом за иерархическое положение.       Яблочко так и замер с куском фрукта во рту, который вскоре выпал из него. Он широко раскрыл глаза, смотря на подрагивающие кроличьи уши, на пальцы, что сжимались в волосах и слушая тяжелеющее дыхание, прерываемое то глухими стонами сквозь закушенную губу, то причмокивающими звуками. Сердце вдруг снова ускорилось, а едва опавшая ткань в области паха снова натянулась, на этот раз на ней, правда, появилось маленькое влажное пятно.       Ванцзи подался вперед, в итоге заваливая Усяня на спину и навис над ним, спускаясь заалевшими губами ниже, на подрагивающий живот, поднимающийся и опускающийся в такт сбивающемуся дыханию. Он зацепил резинку тонких штанов, запуская в них пальцы, и начал медленно стягивать ткань вниз, ладонями оглаживая стройные мягкие бедра, чувственно сминая бледную кожу, которая почти тут же краснела. Вместе с этим Ванцзи не прерывал свой начальный план. Его губы активно исследовали живот Усяня, и если сначала это были лишь горячие и влажные поцелуи, то вскоре он стал оставлять после себя яркую расцветающую россыпь засосов и укусов с явно виднеющимися следами зубов. В тот же момент цзинши наполнился горячими, сладкими, негромкими, даже несколько томными стонами. Усянь цеплялся за длинные волосы своего собрата, что щекотали его кожу, становящуюся всё более чувствительной с каждым прикосновением, и выгибался в пояснице им навстречу. Штаны, медленно спускающиеся по бедрам вместе с ласковыми ладонями, резинкой зацепили возбужденный уже член, и потянули его вниз, но, когда Ванцзи уже был губами рядом с выступающими тазовыми косточками с одной стороны, рядом с его ухом вдруг раздался отчетливый шлепок кожи о кожу. Невольно отвлекшись, он бросил взгляд на источник звука. Совсем рядом с его лицом находилась возбужденная раскрывшаяся плоть с прорезавшими её венами.       Яблочко, наблюдавший за всем со стороны, теперь уже не мог отвести взгляда. Еще будучи ослом, он часто мог следить за поведением кроликов, за их жизнью – как минимум потому, что других развлечений у него просто не было. Он мог часами смотреть, как те друг друга моют, как бегают кругами или спариваются. Да, за этим он тоже вынужден был наблюдать, но никаких особенных чувств по этому поводу не испытывал. Собственно, кролики тоже ничего не стыдились и не скрывались – это было для них абсолютной нормой. Животным вообще не свойственно подобное поведение, в отличие от людей. Что же до зверей в человеческом облике? Очевидно, инстинкты и привычки оставались старыми.       Кроме одной небольшой детали.       Яблочко чувствовал, что по его собственному телу растекается ранее невиданное желание, даже жажда большего. Он скользнул языком по пересохшим губам, откидывая обкусанный плод на кровать, и невольно подался вперед, освободившейся рукой инстинктивно забираясь в свои штаны, ощущая влажный жар, мгновенно охвативший пальцы.       Ванцзи, поддавшись природному любопытству, скользнул языком по члену Усяня, самым кончиком выписывая на нем пульсирующую вену, и скоро уже поднялся до головки, слизывая с неё выступившую каплю смазки. Он никогда раньше не пробовал ничего подобного, но вкус определенно не был отталкивающим. Открыв губы, он обхватил плоть, не принимая её глубоко, вместо этого вылизывая головку, раздвигая края уретры. Усянь в тот же миг широко распахнул глаза, сорвавшись на громкий стон и невольно толкнулся бедрами вперед, вгоняя член глубже в рот своего ушастого собрата. Не то, чтобы это было настолько приятно с первой секунды, он просто не ожидал ничего подобного, а если учесть, что в человеческом облике все чувства стали совершенно другими, контролировать Усянь их не мог. Он просто отдавался во власть происходящего и с головой погружался в новые эмоции и ощущения, что вызывали у него неконтролируемые реакции.       Яблочко обхватил собственный член, грубыми пальцами размазывая выступившую смазку по головке. Он не торопился, вместо этого невольно подстроившись под ритм пары кроликов. Ладонь мелено оглаживала плоть, сначала лишь у самой уздечки, оттягивая кожу вниз, но, когда Ванцзи начал заглатывать член Усяня уже почти до основания, пальцы сами собой стали двигаться до самого лобка.       — Он… Он смотрит, — Усянь совершенно случайно, метаясь под ласками своего собрата, вдруг заметил возбужденный тёмный взгляд Яблочка, который неотрывно следил за их действиями. Раньше он не видел у осла подобного внимания к их развлечениям и совершенно точно таких глаз. Обладая немалой эмпатией, Усянь даже в таком состоянии вдруг осознал, что Яблочку, должно быть одиноко быть единственным представителем своего вида на всей территории Облачных Глубин, — Ванцзи…       Кролик с синей лентой не хотел отстраняться, но вынужден был это сделать, когда его настойчиво потянули наверх. Он раскрыл рот, выпуская густую смесь слюны и смазки, оставляя её на члене, а сам поднялся выше, всем телом прижимаясь к чужому, желая быть как можно ближе.       — Ванцзи, может, пригласим Яблочко? — томно спросил Усянь, руками в этот момент уже избавляясь от пояса на его одежде, откидывая его в сторону, и вскоре уже распахнул одеяние, теперь уже находя контакт раскаленной кожи с точно такой же, отчего по телам обоих кроликов пробежала дрожь, заставляя встрепенуться даже уши.       — Нет. Сначала я хочу быть только с тобой, — безапелляционно заявил Ванцзи, горящими глазами смотря лишь на Усяня, впрочем, он не говорил о будущем, а лишь о том, чего хочет сейчас.       — Он смотрит, — снова шепнул Усянь, обеими руками уже забравшись под белые одежды, оглаживая выступающие напряженные мышцы, спины и плеч, нависающего над ним кролика, не давая ему встать с себя.       — Не смотри на него, — тут же прозвучало решение проблемы, но выполнить его было невероятно сложно. Усянь еще раз бросил взгляд в сторону Яблочка. Тот снова замер и будто бы перестал дышать вовсе. Движения его руки также остановились.       Ванцзи такой расклад не устраивал. Он перенес вес на одну руку, другой дотягиваясь до ленты на своем ухе и стянул её. Если уж Усянь не может не смотреть сам – он не позволит ему видеть вовсе.       — Смотри на меня, — Ванцзи подался назад, ладонью с лентой обхватывая шею своего ушастого собрата, заставляя его сесть вместе с собой, вместе с тем освобождая от ученических одеяний. Усянь не сопротивлялся, высвободившись из мешающих тканей, и снова обхватил партнера за спину, вскоре уже переводя на него взгляд, полный жажды и безграничного обожания. — Я хочу, чтобы в твоей голове отложилось лишь мое лицо, — жарко выдохнул Ванцзи в чужие губы и примкнул к ним в поцелуе. Стоило глазам Усяня закрыться от наслаждения, как он почувствовал на них едва ощутимое давление. Пока его ладони продолжали скользить по чуть влажной теплой коже, чужие уже накинули ленту с плывущими облаками на его лицо, плотно завязывая на затылке.       Долго думать Усяню об этом не позволили – сильные руки Ванцзи перевернули его, заставляя встать на четвереньки. Спустя лишь пару ударов сердца он почувствовал легкий холодок будто от слабого порыва ветра – несложно было догадаться, что кролик скинул с себя одежду. Прохладную кожу спины будто обожгло прикосновением горячей груди с сильно бьющимся в ней сердцем.       — Ах! — не удержался от протяжного и надломленного стона Усянь, когда шеи коснулся жар чужих поцелуев, заставляя его изогнуться в пояснице, упираясь ягодицами в пах, еще скрытый тонкой тканью штанов, но даже сквозь неё отчетливо чувствовалась крепкая плоть, проскользнувшая по ложбинке. Совершенно новое ощущение заставило незрячего кролика закусить губу, с выпрямленных рук опускаясь на локти. Ванцзи россыпью пламенных поцелуев и вновь цветущих засосов спускался – хотя в таком положении скорее поднимался – вдоль позвоночника.       Усянь, потеряв один из органов восприятия, стал прислушиваться ко всем оставшимся, понимая, что чувства изменились. Он не знал, где в следующий раз окажутся чужие ладони, что без конца касались тела, то оглаживая бока, то дрожащий напряженный живот, иногда поднимаясь до груди и касаясь возбужденных сосков, и тот же вопрос вызывали губы и зубы кролика, которые, казалось, были в нескольких местах одновременно. Легкие укусы и глубокие засосы сначала отзывались кратковременной болью, но вскоре на её место приходило приятно расползающееся чувство блаженства.       Яблочко так не проронил ни слова. Ни когда его хотели позвать, ни когда кролики поменяли положение, расположившись на ученических одеяниях в крайне развратной позе. Он только шумно втягивал носом воздух, неосознанно наклоняясь вперед, чтобы лучше видеть происходящее. В дневном свете можно было отчетливо разглядеть как покрасневшие губы Ванцзи втягивают влажную кожу в рот, сминают её, немного оттягивая, а затем выпускают уже заметно покрасневшую. Так же прекрасно было видно и ответную реакцию Усяня, уже окончательно улегшегося грудью на пол. Он вцепился тонкими пальцами в расстеленную ткань, натягивая её сжатыми кулаками, и просел ниже, разведя ноги, но вместе с тем выставив округлые ягодицы.       Ванцзи уже скоро добрался до них, обеими ладонями обхватывая округлые половинки, пальцами скользнув вдоль ложбинки, и разведя в стороны. Склонившись и оставив на каждой из них по влажному поцелую, он услышал сдавленный шепот, тут же едва не перевернувший всё его нутро.       — Я хочу большего… Ванцзи… Я сейчас сгорю, — молил Усянь, уже успев искусать собственные губы до той степени, что они раскраснелись и припухли, ярко выделяясь даже на заалевшем от жара и положения лице. Он не мог видеть, но отчетливо ощущал, как горячий влажный язык скользнул между его ягодиц, оставляя за собой толстый густой слой слюны, медленно скапливающийся в большую каплю, неспешно стекающую по промежности на яички.       Ванцзи уже с трудом сдерживался, чтобы в тот же миг не сорваться и не приступить к самому финальному акту, но всё же у него был другой план – попробовать Усяня во всех местах, до которых только мог дотянуться. Теперь перед ним была раскрыта ложбинка с розоватым сокращающимся сфинктером, так и влекущим внимание. Кролик склонился вперед, прижимаясь к нему языком, медленно обводя складки тонкой кожи, размягчая их, и скоро уже толкнулся кончиком внутрь, раздвигая упругие мышцы. Усянь почти тут же что-то промычал, подтягивая к себе сжатую в кулаке ткань и зажал её зубами, жмуря глаза под лентой с плывущими облаками.       Яблочко, чувствуя непреодолимый жар, всё же выпутался из ученических одеяний, скидывая их на пол, и снова запустил руку в штаны. Теперь он действовал намного увереннее, чем когда коснулся себя в первый раз. Это было приятно, ни у кого не вызывало вопросов и возражений, а потому осел снова обхватил пальцами свой член, неспешно двигая по всей длине от мошонки к головке, а затем одним сильным движением снова вниз, плотным кольцом сжимая основание. Свободной рукой Яблочко медленно провел по своей влажной шее, где из-под темных волос уже скатывались отдельные капли пота, вдоль напряженных мышц стекая в надключичные углубления. Затем пальцы двинулись ниже, на широкую грудь, оглаживая один из сосков, и еще ниже на выступившие мышцы пресса.       Усянь в это время уже заходился в предоргазменных судорогах, его бедра сильно дрожали. Белая ткань под ним пропиталась уже слюной, потом и даже тянущейся от головки предсеменной прозрачной жидкостью. С припухших губ то и дело срывались судорожные захлебывающиеся стоны.       — Ванцзи, я больше не могу… Дай мне ощутить тебя, — едва смог выдавить кролик, пытаясь подняться на словно обессиливших дрожащих руках, но сделать ему этого не позволили. Ванцзи всё же сдался под натиском то и дело рвущихся в его разум молений и собственного желания, отрываясь, наконец, от заалевшего и мокрого ануса, который тут же слегка сжался, стоило юркому длинному языку покинуть гладкие стенки. Он почти тут же стянул свои штаны до середины бедер, не теряя времени на полное снятие. Ванцзи больше и сам не мог ждать – человеческое тело просто сводило его с ума. Он одним движением разнес остатки собственной смазки по члену и тут же приставил головку к размякшему и хорошо увлажненному сфинктеру. Здесь инстинкты снова взяли свое – кролик всё сделал одним движением, сразу проталкиваясь до самого основания и к тому же свел на нет все попытки Усяня подняться хотя бы на локтях, снова вжимая его грудью в пол. Такое положение было для них куда более естественным во время спаривания. Незрячий кролик тут же промычал на выдохе, когда это невысокое падение выбило из его легких весь воздух. Неожиданно он ощутил себя невероятно заполненным и тело само собой будто пожелало избавиться от этого, сжимаясь. Ванцзи, грудью прижимающийся к спине Усяня, тут же почти зарычал, почувствовав, как и без того узкое кольцо мышц обхватило его член еще плотнее.       Яблочко, наблюдая за всем этим действом, решил не отставать и опробовать на себе то, что чувствуют оба кролика. Свободной рукой он кое-как стянул с себя мешающиеся штаны и сполз ниже, оставляя на постели лишь голову, и расставил ноги в стороны. Не переставая двигать ладонью по члену, осел поднес пальцы к губам и обильно смочил слюной, проскальзывая между них языком, после чего потянулся к ложбинке между собственных ягодиц. Яблочко действовал наугад, подушечками нащупывая сжатое кольцо мышц. Он медленно обвел сфинктер пальцами, смазывая его вязкой горячей слюной и медленно толкнул один из них внутрь. Кожу тут же обдало жаром, а тело, впервые почувствовав такое вторжение, будто попыталось вытолкнуть фалангу обратно. Осел не был бы собой, если бы так легко поддался на это, а потому упрямо толкнул палец глубже, продолжая двигать другой рукой по члену в такт кроликам.       Ванцзи в это время уже начал двигаться. Новое тело не позволяло делать это столь же быстро, как родное, но он не расстраивался по этому поводу – это позволяло растянуть процесс на более длительное время. Сначала толчки были короткими, глубокими и поспешными, словно всё должно было вот-вот закончиться, однако, когда это напряженное ожидание затянулось, кролик и вовсе отпустил всякие мысли. Его движения замедлились, амплитуда толчков увеличилась, и несложно было понять, что так лучше – Усянь в этот же момент перестал только лишь мычать, но и вдруг громко, протяжно застонал, заставляя сразу двоих, находящихся в комнате, вдруг дернуться от обдавшего их жара возбуждения, с удвоенной силой прилившего к пахам.       Яблочко содрогнулся, проталкивая в себя уже второй палец, и расслабил скользящую по члену руку, найдя куда более приятное ощущение. Теперь он двигался медленно, почти не сжимая кулак, особое внимание уделяя чувствительной набухшей головке. Ощущения с двух разных сторон заставляли его пылать и с силой кусать губы, чтобы рвущиеся наружу стоны не отвлекали кроликов, занятых друг другом.       — Ванцзи… я хочу… Хочу! Ах! Ви-идеть тебя-а! — Усянь уже почти рыдал от переизбытка чувств в теле. Вся голубая лента уже пропиталась его потом и выступавшими из-под ресниц слезами при особенно глубоких и резких толчках в его тугое нутро. На удивление его партнер действительно остановился, одним рывком покидая растянутый сфинктер. Ванцзи приподнялся с мокрой уже спины, вскоре вставая на колени, но лишь для того, чтобы захватить вместе с собой Усяня, пальцами хватая его за шею, и заставил его вновь прижаться к себе, теперь уже стоя. Он одним движением сорвал с него ленту и в тот же миг снова толкнулся внутрь жаркого тела, обхватив его свободной рукой поперек живота.       Усянь запрокинул голову, влажным затылком находя чужое плечо, и завел руку за шею своего партнера, раскрывая абсолютно черные глаза, на дне которых отчетливо плескались обожание и наслаждение, близкое к эйфории. Он, не думая потянулся к губам Ванцзи, утягивая в глубокий, мокрый поцелуй, выстанывая прямо в его рот, в то же время бедрами подаваясь навстречу частым коротким толчкам.       Осел в это время уже подтянул ноги к себе ближе для удобства, парой пальцев толкаясь в собственный анус такими же быстрыми рваными движениями, едва успевая хватать ртом воздух. Разворачивающаяся картина уже настолько врезалась ему в голову, что, даже закрывая глаза Яблочко видел пару кроликов, слившихся в поцелуе. Он даже запрокинул голову, больше не в силах держать её вертикально, и лишь слушал свое и чужое шумное дыхание, шлепки кожи о кожу и влажное проникновение пальцев в растянутый и мокрый сфинктер, похожее на хлюпанье. Осел быстрее задвигал рукой, предчувствуя, как до этого захвативший его жар начинает обретать другую форму, волнами теперь накатывая в низ живота, а затем вдруг отдаваясь во всё тело, заставляя поджимать пальцы на ногах и жмуриться от того, насколько быстро нарастало это ощущение. Бедра задрожали, кровь словно забурлила, отдаваясь стуком в ушах, и спустя всего лишь еще несколько толчков Яблочко вдруг зарычал, содрогнувшись в накрывшем его оргазме, который эхом отозвался в, кажется, каждой конечности. Белесая раскаленная сперма неконтролируемо вырвалась из уретры, пачкая его руку, живот и даже грудь.       Кролики были уже на пике, когда услышали чужой возбужденный рёв, и он только подтолкнул их вперед. Ванцзи, сделав еще пару резких, грубых и глубоких толчков, крепче прижал своего партнера к груди, неосознанно сжимая пальцами его шею, которую придерживал во время поцелуя. Усянь в тот же миг застонал на остатках воздуха, затрясшись всем телом, пальцами крепче сжимая чужой загривок, другой рукой вцепляясь в бедро своего собрата и излился прямо на ученические одежды в тот же момент, когда внутрь него самого ударила горячая струйка спермы.       На всех троих накатила неожиданная волна усталости и наслаждения, и если Яблочко уже почти лежал и лишь вытянул вперед ноги, пытаясь отдышаться, то кролики едва не рухнули на пол. Ванцзи, правда, сориентировался быстрее и вместе с Усянем перевернулся, заваливаясь на спину, а его затягивая на себя.       На время в цзинши повисла тишина, нарушаемая лишь частым дыханием, которое постепенно начинало приходить в норму.       Как ни странно, первым в себя пришел Усянь, медленно сползая с Ванцзи и сел, сложив на него руки. Он счастливо, довольно улыбался, сияя своими красивыми глазами с влажными еще, слегка слипшимися ресницами. Кролик бросил взгляд на Яблочко, что был почти в том же виде, что и они двое, а потому тихо усмехнулся и склонился к уху своего ушастого собрата.       — Я хочу, чтобы мы сделали это и с ним. Это ведь очень приятно, — прошептал Усянь, одной ладонью ласково оглаживая грудь Ванцзи, поднимаясь к шее, и играючи обвел подрагивающий кадык.       — Думаешь, он согласится? — так же тихо поинтересовался лежащий кролик и повернулся к ослику, который еще явно не пришел в себя окончательно.       — Соглашусь, — раздался в ответ куда более громкий ответ. Яблочко дернул ослиным ухом, всё же поднимая голову с постели, поблескивающими глазами глядя на пару кроликов. Он прекрасно слышал и первый раз, когда его хотели пригласить, но тогда бы он ответил отказом, но сейчас, вкусив что-то подобное, он не хотел останавливаться. Он знал, что скоро их вернут в истинный облик, а значит, стоило сейчас испытать всё возможное, чтобы впоследствии не жалеть об упущенной возможности.       Усянь хитро улыбнулся, вскинув брови, и переполз через Ванцзи, первым подбираясь к Яблочку, и почти улегся на него, оказываясь между разведенных ног. Теперь он собирался вкусить то, что уже ощутил его собрат. Ослик не сопротивлялся – он же хотел почувствовать всё еще раз, и это было одним из этапов, а потому он только шире раздвинул бедра, а затем вдруг обхватил Усяня заставляя его вжаться в собственные ягодицы. Тот удивлённо охнул, но скоро уже сориентировался. Все еще мокрый, пусть и сжавшийся сфинктер без сложностей принял в себя член кролика. Теперь Яблочко мог в полной мере узнать то же заполнение, что чувствовал еще недавно Усянь и понимал, что ему это нравится. Легкая боль от натяжения уже скоро сменилась другим тянущим чувством – наслаждением, что быстро возвращалось в тело, лишь недавно получившее разрядку.       Ванцзи сначала сел, смотря на то, как быстро эти двое нашли контакт и занялись делом, думая с какой стороны подступиться, но затем решение пришло само собой – он хотел ощутить то же чувство, от которого Усянь заходился стонами. Поднявшись на ноги, кролик быстро подошел к двоим полулежащим и вкратце сказал, чего хочет. Никто не был против.       Усянь, уже сев на колени, на короткое время остановился, не покидая узкого ануса Яблочка, позволяя Ванцзи занять новое положение. Он перешагнул через ослика и встал к его лицу передом. Каждый будто интуитивно понимал, что нужно делать. Усянь, уже побывавший снизу, теперь сам двигал бедра, вколачиваясь в чужое возбужденное тело, руками в то же время уже добравшись до Ванцзи. Теперь настал его черед вылизывать своего партнера. Он обхватил округлые ягодицы, разводя их в стороны, и прошелся языком по ложбинке.       Яблочко в то же время уже обхватил рукой член кролика, проводя по нему влажной ладонью, а затем и вовсе подался вперед, захватывая головку ртом, начиная посасывать, сначала неуверенно, но услышав, как сбивается дыхание Ванцзи, а с его губ слетает первый сдавленный вздох, стал действовать куда увереннее.       Скоординировать свои движения оказалось делом непростым и думать о том, как действовать одновременно сверху и снизу казалось сначала крайне неудобным, но никто не сдавался. Впрочем, Ванцзи сейчас был единственным, кто ласку только принимал и ничего не делал в ответ. Он одновременно чувствовал, что это не слишком правильно, но делать с этим ничего не собирался, лишь пошире разводя ноги. Он еще успеет внести свою часть. Когда кролик спустился пониже, всем стало удобнее – ни Усяню, ни Яблочку не пришлось больше тянуться вверх. Первый никак не мог найти хороший ритм, то слишком медленно двигая бедрами, из-за чего осел начинал активнее притягивать его ногами, заставляя глубже толкаться в разгоряченное и жаждущее нутро, то увлекшись этим, почти останавливал движения языка, лишь обдавая ягодицы Ванцзи горячим дыханием, только сильнее раздразнивая. Он в ответ на это только заводил руку назад, вплетаясь в белые волосы, чтобы подтолкнуть к активным действиям.       Всё стало много легче, когда стоящий без дела кролик склонился вперед, одной рукой опираясь на постель, нависнув над Яблочком, а другой обхватил собственную ягодицу, отводя её в сторону. Это позволило Усяню освободить одну руку и опустить её вниз, обхватывая бедро осла, входя, наконец, в ритм. Он выпустил проворный язык, одним длинным движением проскальзывая от поджавшихся яичек вверх по промежности и скоро толкнулся острым тонким кончиком в уже мокрое колечко мышц. Гладкие стенки встретили его сопротивлением, так и норовя вытолкнуть снова, но Усяня это только забавляло. Он напрягал язык, то и дело толкаясь в жаркое нутро сквозь постепенно расслабляющийся сфинктер, вызывая у Ванцзи волны дрожи, которую он отчетливо ощущал. Иногда же он прекращал, самым кончиком лишь щекоча тонкую чуть краснеющую кожу вокруг, а затем снова возвращался к более тщательному вылизыванию.       Обилие слюны, скопившееся между ягодиц, не могло долго удерживаться в ложбинке, постепенно скатываясь крупными тяжелым каплями на мошонку и уже с неё падая на грудь и живот Яблочка. Он в свою очередь совершенно не обращал на это внимания, полностью увлеченный своим занятием. Он чувствовал, как в нем скользит чужой член и иногда сам подталкивал Усяня входить резче и глубже, в эти моменты ощущая легкую боль от натяжения, в следующий миг уже сменяющуюся эйфорией, от которой из глотки то и дело вырывались рычащие стоны, вибрацией расходящиеся по плоти Ванцзи. Яблочко не отрывался и от этого кролика, рукой сжимая его член у основания, интенсивно двигая головой, обсасывая его до середины, больше уделяя внимания набухшей от возбуждения головке, чувствуя сладковатый привкус сочащегося предэякулята.       Ванцзи в это время был единственным, чей рот не был занят, и именно он от столь интенсивных ласк стонал в голос, прижимая кроличьи уши к голове, содрогаясь всем телом, скоро уже невольно начиная подаваться бедрами то назад, глубже насаживаясь на юркий язык, то вперед, головкой упираясь в глотку Яблочка, в этот момент вновь чувствуя расходящиеся по чувствительной тонкой коже вибрации.       — Ванцзи, повернись, — выдохнул в какой-то момент Усянь, щекой потираясь о его ягодицу, выпустив её из своей руки, и скользнул ладонью по внутренней стороне бедра, проминая кожу пальцами. Тот просто не мог отказать этой просьбе. Покинув раскрасневшиеся от трения губы Яблочка, Ванцзи развернулся и почти тут же был утянут вниз.       — Можешь сесть на него, — сверкнул черными глубокими глазами Усянь, снова приостанавливая свои движения, но на этот раз глубоко внутри. Он обхватил ладонью возбужденный член Яблочка и несколько раз двинул по нему вверх-вниз, заставляя того дрогнуть в ответ на это прикосновение и снова запрокинуть голову. Ванцзи лишь кивнул, съезжая ягодицами ниже по животу осла и едва приподнялся на коленях, чтобы Усянь смог направить в него чужую плоть.       — Не торопись, — посоветовал, судя по всему, единственный, кто мог говорить, потому что остальные упорно хранили молчание, лишь поддаваясь его фантазии. Ванцзи едва прикрыл глаза, обеими руками обхватывая шею кролика, к которому находился почти вплотную, и тут же впился в его влажные губы, насаживаясь на член Яблочка и горячо выдыхая в рот Усяня.       Когда смена позиций закончилась, первым двинулся осел. Он обхватил талию кролика перед собой и толкнулся в его тело, тем самым съезжая с чужого члена. Усянь, не думая долго, толкнулся следом, заставляя застонать сразу двоих – и Яблочко, получившего полный спектр эмоций, и Ванцзи, в которого тут же вошли до самого основания.       Кролики ненадолго вновь сошлись во влажном поцелуе, теперь уже не прекращая двигаться. Усянь во всю длину толкался в ослика, и прервав пылкий контакт губ, спустился на шею Ванцзи, покрывая её укусами и засосами. Тому оставалось лишь запрокинуть голову, отдаваясь этим ощущениям, в то же время привставая и опускаясь снова, до основания вбирая в себя плоть Яблочка, который в это время уже ласкал его спину и ягодицы руками.       От избытка ощущений именно Ванцзи не выдержал первым, резко садясь, и вжал голову Усяня в изгиб своей шеи, издавая протяжный стон и изливаясь прямо на его живот. Следом за ним был Яблочко, ощутивший, как узкие гладкие стенки начали пульсировать, сжимая его член внутри, стимулируя еще активнее и вызывая новый, тот самый прилив, что он ощущал, когда делал сам, но более яркий и растянутый по времени. Завершил всё Усянь, с силой толкавшийся в сжимающийся в оргазме сфинктер, и вскоре заполнил нутро ослика горячей спермой.       Истома почти тут же одолела всех троих, заставляя Ванцзи завалиться назад, ложась спиной прямо на Яблочко, и утянуть за собой Усяня, укладывая того себе на грудь.       Втроем заниматься подобным оказалось сложнее, но не менее приятно. Каждый не только получал двойную порцию удовольствия, но и дарил не меньше своим партнерам, не оставаясь в долгу. Они то и дело меняли положения и ласки, менялись местами сами, в конце концов действительно перепробовав всё возможное, на что хватило их фантазии до тех пор, пока все трое просто не рухнули на постель не в силах пошевелить даже пальцем.       — Это должно помочь, учитель Вэй! — уверенно заявляли младшие адепты, кружась вокруг Старейшины Илина. Тот шел следом за своим статным мужем, с которым еще недавно они чуть не сломали пару полок в секретной библиотеке, за что их потом определенно не погладили бы по голове.       — Хорошо-хорошо, если вы так говорите, мы попробуем, — отмахивался Вэй Ин уже на входе в цзинши, но Ханьгуан-цзюнь словно вкопанный встал в едва приоткрытых дверях, — Что там? Они что-то сломали? Точно всех троих на вертел пущу, — возмутился он и заглянул в комнату, но заметив, что происходит внутри, вдруг резко развернулся, останавливая всех юных адептов.       — Так, все на отдых. Мы сами всё сделаем. Всем спать, а то завтра будете правила триста раз на руках переписывать! — после такой угрозы долго уговаривать никого не пришлось – белые одеяния учеников тут же затерялись в Облачных глубинах вместе со своими обладателями.       По состоянию цзинши сложно было не понять, что здесь происходило. Испачканные ученические одежды и штаны валялись на полу, а те, на кого они были надеты, в обнимку спали на постели, с ног до головы покрытые засосами и укусами разной силы и глубины.       Все последующие дни многие про себя подозревали, что Старейшина Илина всё-таки наконец свихнулся окончательно, потому как каждый раз при виде Яблочка и скачущей рядом пары кроликов начинал смеяться, и если последним было на это всё равно, пока их гладят и кормят, то осёл за это пару раз укусил своего нерадивого хозяина за ногу.       Яблочко же с тех пор перестал доставать учителей и других жителей Облачных глубин своим криком и всякий раз спокойно делился едой с Ванцзи и Усянем.       Даже если это были его любимые яблоки.