Логово "Полуночного героя" или ночь без приключений

      Ночь вступила в свои права, окутывая бесчисленным множеством звезд небо над величественным Мондштадтом. Немногочисленные улочки города свободы освещаемые по большей частью лишь светом луны, пустели на глазах и лишь небольшие компании пьяниц и ровно вышагивающие патрули рыцарей Ордо Фавониус нарушали почти мертвую тишину предавая им некую уютность.       Широко известная в винной индустрии таверна «Доля Ангелов» стремительно пустела, на то была воля винодела, что взглянув на время объявил о её закрытии. — Таверна закрывается — снова повторил хозяин заведения спокойным тоном и только прожигающий взгляд рубиновых глаз говорил о том, что стоит поторопиться и пиршество устроенное небольшой компанией рыцарей закончилось. Как нестранно, но капитана кавалерии, что всегда был в центе таких пирушек и оставался даже после закрытия таверны, среди них не оказалось. Проводя последнего посетителя взглядом винодел облегченно выдохнул и закрыл входную дверь на засов во избежании не званных гостей. Ночь была спокойна, наверное одна из немногих, когда хозяину винокурни «Рассвет» не приходилась облачаться в одеяние «Полуночного героя» и выполнять непосильную для ордена работу по «спасению» родного города.       «Полуночный герой, что за глупое прозвище придумали горожане его персоне» думал каждый раз Дилюк проходя по улочке от главных ворот Монда в сторону своей таверны и слыша небольшие истории о его ночных похождениях. Не то чтобы ему хотелось всем этим заниматься, но в голове крутилась лишь одна мысль «Кто если не я? Искатели приключений? Им это явно не под силу. Или же орден бездарных рыцарей во главе с Джинн?». Нет, Джинн, он бездарной не считал, видел в ей хорошего союзника иногда. На плечи действующего магистра и так свалилось много обязанностей: управление городом, орденом рыцарей, планирование и проведение праздников. Винодел, хотел хоть как-то помочь близкой подруге своего подросткового этапа жизни, вот и ввязался во все эти ночные подвиги, что частенько отпускали его лишь под раннее утро. Прошло некоторое время с его возвращения на родные земли и это образ жизни стал для него до ужаса привычным. Совмещать в себе две личности и полностью отдаваться каждой из них, отыгрывая день за днем один и тот же сценарий.       Хозяин таверны снова окинул взглядом помещение, подмечая каждый беспорядок, что оставили за собой засидевшиеся до закрытия посетители. Снова уборка, такая привычная и нужная для поддержания имиджа заведения и проверка запасов вин, для радости таких же пьяниц в которого превратился его названный брат. «Брат?» удивился винодел своей мысли, а затем продолжил «он мне точно не брат!». Отметая от себя данные мысли, что вызывали лишь легкое раздражение Дилюк занялся уборкой. Конечно ему было не обязательно заниматься ей самостоятельно, всегда можно было вызвать горничных с поместья винокурни или нанять дополнительную рабочую силу, так сказать финансовое состояние позволяло. Не зря же он самый завидный холостяк на весь Монд, но вытаскивать людей ночью из их уютной атмосферы семейной жизни ему не хотелось. «Если можно сделать самому, зачем прибегать к помощи других» всегда думалось виноделу, да и раскрывать свою тайную личность кому-то кроме доверенного персонала ему тоже не хотелось, хватало и того, что один очень надоедливый капитан был в курсе всего, но на удивление винодела хранил это в тайне.       Тайны понятие странное вот кто-то знает твою, а вот ты знаешь чью-то и что остается? Правильно, хранить, молчать, нести сквозь время этот груз. Иногда этот груз меняет жизнь, когда-то в лучшую строну, а когда-то просто выбивает землю из-под ног, так было с Кэйей. Дилюк хранил тайну кавалериста, что как на зло открыл её в очень неподходящий момент. В то время ему нужна была поддержка, а не жестокая правда… И правда ли вообще? Тогда всё могло бы быть совершенно по другому, умолчи капитан о своём так называемом «предательстве» или выбери белее подходящее время. Владелиц пиго глаза бога всё равно винил бы его, но может не так остро как после смерти отца, а со временем может понял и даже простил. Сам капитан, поздно понял где совершил ошибку и уже был не рад открыться названному брату, тем самым теряя единственного близкого человека на чужих землях.       Чужих землях? А такие ли они ему чужие? Родину кавалерист почти не помнил, не знал осталось ли от неё что-нибудь, но год за годом мучался сомнениями. «Долг сердца» или «Долг крови»? Чью строну выбрать в войне, если та всё же случится? Людей, что стали домом, таким уютным и любимым, приняли как своего или тех, кто сослал с родных земель повесив ярлык «Последняя надежда», тем самым лишив ребёнка детства… Эти мысли мучали Олберича долгие годы, а отвлечься помогали лишь Дилюк и алкоголь. Если с первым всё было понятно, лучик света в непроглядной тьме его жизни, то второе пришло на смену окончательно топя в тени. Тонуть… Действительно, после полуправды оставалось только тонуть в этой тьме лишенной хоть какого-то света. «А может?» задавался вопросом кавалерист приходя в очередной раз на пиршество рыцарей в «Долю ангелов» в надежде зацепиться за прошлое и хоть немного ощутить потерянный свет, но к его сожалению за барной стойкой был Чарльз. Кэйя, вновь надел свою притворную маску с давно не искренней улыбкой и лишь слегка махнув бармену в качестве приветствия направился в гущу событий. Сборище рыцарей шумно обсуждали недавние приключения и заметив капитана затихли, но ненадолго. Кавалерист всегда умел вливаться в шумные компании, а раз названного братца здесь нет он с головой может тонуть в здешнем отменном пойле.       Пару часов с выпивкой высшего качества и отменными шутами, погрузили его на дно, заставляя скрыться. Винодела всё ещё не было видно, но а Чарльз, заметив шаткую походку предложил подождать владельца в его кабинете. Кавалерист лишь согласился, хоть и знал, что с приходом братца ретироваться всё же придется. Путь до кабинета Олберичу был хорошо знаком ещё со времён обучения рыцарскому делу. Они с Дилюком частенько засиживались там дожидаясь Мастера Крепуса. «Спать там не так ух и удобно» подумал Кэйя бросая взгляд в сторону кабинета и решительно выкрав ключ из-под барной стойки, пока бармен отвлекся на клиентов, отправился в вечно закрытую комнатку на чердаке. Личное укрытие «Полуночного героя» встретила капитана закатными потемками, что не помешало ему добрести до дивана и завалиться на него. Время в ожидании Люка шло, утягивая кавалериста в желанное царство морфея.       Приборка в таверне привела мысли винодела в порядок. Пустые столы, отмытые до блеска бокалы и конечно же проверенные запасы вин. «Утром отправлю весточку с списком недостающего на винокурню» решил хозяин заведения заваривая себе кружечку кофе и подымаясь в своё укрытие с парочкой бумаг из кабинета. Спать совсем не хотелось, сказывался образ жизни. Сумрак на чердаке сменился тусклым светом свечи, что нехотя освещал логово «полуночного героя». — Вот же придурок! — почти шепотом выругался винодел пробежав взглядом по комнате и заметив беззаботно спящее тело кавалериста на своём диване. Дилюк, уже было собрался вылить свой кофе на мирно спящего капитана, но мысль о том, что в последствии придется слушать все недовольные возгласы его совсем не радовала. Хозяин таверны подошёл к дивану и поставил свой горячий напиток на придиванный столик, а после потянулся рукой к Кэйе дабы потрясти и выдворить вон не званного гостя. «Чёрт с тобой!» пронеслась короткая мысль в голове мужчины, а за ней пришла и вторая «мне просто нужно сесть». Окинув взглядом оставшееся место мужчина лишь уткнулся в бумаги взглядом и бухнулся как ему показалось почти на самый край дивана. — Ух… Убит… — недовольно пробурчал кавалерист сжимаясь под весом Дилюка, что вызвала у того лишь смешок, как и раньше из их совместного детства. Такого беззаботного, наполненного детскими забавами. — Что ты ржёшь, смотри куда садишься! — проговорил Кэйя всё ещё недовольным и сонным голоском, что заставило винодела мгновенно прийти в себя. — Мой диван. Мой. — проговорил с притворным раздражением Дилюк, а затем метнув взгляд на дверь продолжил. — У входа на коврике место есть, там и лежи. — твердо заявил мужчина. — Тихо, я первый пришёл! — заявил кавалерист в ответ и после минутного затишья продолжил. — Иди вали на кровать! Ну или можешь со мной лечь… — в своей кокетливой манере проговорил Кэйя и приобняв за талию чуть отодвигаясь к стенке, взглянув на Люка с широкой улыбкой на лице. Данное поведение вызвала небольшое раздражение у винодела, заставляя поежиться от этих объятий. — Какую кровать? Ты ко мне ввалился без спросу с перегаром от вчерашнего пиршества и разлёгся в грязной одежде на моём диване. Пшёл вон! — проговорил мужчина немного резче своего обычного раздражённого тона в отношении к названному братцу. Олберич, лишь усмехнулся, как обычно не воспринимая слова мужчины всерьёз. — Отказываюсь — промычал упрямо он и повалил Дилюка на диван, обнимая как большую плюшевую игрушку и зарываясь носом в шикарную, рубиновую шевелюру, чем окончательно выбил его из колеи. Кэйе, нравится вытворять подобные фокусы и наблюдать за растерянностью братца. Это всегда напоминает ему о былых временах, когда между ними не было всех этих недопониманий, неприязни… немой войны. — Ты что творишь?! — воскликнул винодел вырываясь из крепких объятий и откидывая брата ногами с такой силой, что тот улетел куда-то вглубь комнаты. — ох как больно… ну и злюка же ты… — пробубнил немного обиженно кавалерист приземлившись на пол, но долго его его негодования не продлились — Это что кровать? Так даже лучше… — проговорил мужчина нащупав рядом с собой стоящую кровать и начал залазить на неё попутно закутываясь в одеяло, на что Дилюк лишь закатил глаза и взяв с придиванного столика полуостывший кофе, продолжил пить как ни в чем не бывало. Подобноее поведение братца, заставляло винодела злиться, но игнорирование этого полусонного тела ему казалось самым правильным решением. Вот и сейчас лучше проигнорировать, чем продолжать этот бессмысленный диалог. — Прямо как в детстве… — почти шепотом пробормотал капитан и крепче сжал подмятую под себя подушку. «Критин» в мыслях выругался Люк, крепко сжимая кружку от злости. Воспоминая о прошлом приносили боль потери и давящее осознание одиночества, к которому, как думал он уже привык. — Доброй ночки братец… промурлыкал кавалерист с чуть заметной улыбкой, окончательно проваливаясь в сон. — Угу — сквозь зубы бросил винодел на последок метнув недолгий взгляд в сторону названного брата и принимаясь за свою работу.