Не все получают "Счастливый Конец"

Время неумолимо бежало вперёд.

      Прошёл год, два, три и публике постепенно начинал надоедать непобедимый Дуэт Теней. Получив статус ветерана, они, конечно, стали также участвовать и в главной гордости и наиболее знаменитой фишке Суббинской арены — ежемесячных гладиаторских испытаниях. К примеру, однажды им пришлось биться в висящей над землей водяной сфере или двух переплетающихся, уходящих в небо бурных потоках. Причём им. Гидрофобным по своей природе существам. Конечно, всем подобным гибридам выдали два зелья: зелья огнестойкости и регенерации. Но их эффект лишь временный. И, поэтому, когда однажды Ран переоценил время действия принятого зелья, а бой затянулся, то получил очень серьёзные травмы. Его левая рука вообще превратилась чуть ли не кровавый фарш, висящий на костях. Но, благо что вода всё же прижигала Раны и он хотя бы не умер от потери крови, но боль была столь невыносима, что смерть от болевого шока казалась более вероятной. К тому же, на удивление, после этого матча его унесли в медпункт, где оказали не плохую помощь.       На него было потрачено достаточно зелий регенерации и Ран всё никак не понимал за что. Почему они это сделали? Какова была цель? Даже сам Поркиус Седьмой, хозяин, один раз навестил его и зеленоглазый эндерианец просто не мог сдержать своего любопытства, в лоб спросив его об этом. Он, конечно, знал, что иногда гибридам здесь действительно оказывали помощь, но он не понимал зачем они спасли его. Гораздо проще было бы дать ему просто умереть, забросив в камеру. Ран был уверен, что в других Колизеях так и поступают. В конце концов, так и поступали другие его хозяева.       Один раз его заселили в камеру, в которой уже жил практически полумёртвый гибрид лиса. Он был маленьким, и казался таким хрупким, что все эти раны и увечья на его теле просто ужасали заставляли задаться его вопросом, как боги вообще могли допустить существование тварей, способных сотворить подобное. Наверняка бедняга попал в руки какого-нибудь садиста и, когда тот наигрался с ним, то его просто оставили здесь. Когда всё же стало очевидно, что он никак не оклемается, его хозяева просто утащили его куда-то и эндерианец более чем уверен, что это место не было больницей.       Поркиус, на удивление, не казался раздраженным тем, что гибрид посмел заговорить, и делал вид, что не замечает прищуренных сверлящих взглядов, которые тот на него кидал. Он спокойно осматривал медицинский отчёт, который лежал на тумбочке возле кушетки больного. Это создало некоторую неловкую паузу и, когда эндерианец решил, что тот ничего ему не ответит, Поркиус всё же заговорил. И, на самом деле, Ран догадывался о чём-то таком. Он просто был прибыльным. Его навыки были неплохи. Та грация и движения, с таким то громадным ростом всегда завораживала зрителей, а выносливость явно отличалась от других эндерменов. Яркие глаза и зелёная кровь так же всё ещё работали неплохим фактором для привлечения внимания. И со ставок на него Колизей так же неплохо зарабатывал.       Ран даже не знает на что вообще надеялся, когда задавал столь, теперь уже, глупый вопрос.       В любом случае, уже через полторы недели его вернули обратно. Младший брат тут же чуть не сбил его с ног, когда он вошёл в их камеру. Это был первый раз, когда он так сильно плакал. Пурпурные слёзы стекали к его подбородку, образуя мокрые дорожки. Горло Рана невольно начало издавать тихие воркующие эндерианские звуки, пока сам он вытирал чужие щёки дрожащей, усыпанной шрамами рукой. Это не укрылось от младшего и он быстро отпрянул, уже сам утирая свои глаза грязными рукавами, пока уже здоровая рука не коснулась его затылка и не утянула в нежные объятия, утыкая в свою рубаху чужую мордочку. Чувствуя мягкие поглаживания по голове, хвост, оплетающий его ногу и слыша этот низкий тембр голоса, пронизанный эндерианскими искажениями, лепечущий различные утешительные слова, поощряя и призывая выплеснуть все накопившиеся эмоции, младший просто не мог больше пытаться сдержать свои рыдания.       Это был первый раз, когда они могли потерять друг друга. И целых полторы недели он провёл в полном неведении, не зная, что сталось с его братом. Те раны, что он видел… Образ тяжело лежащего, бесознательного зеленоглазого эндерианца, покрытого ужасными пузырящимися ожогами, покрывающими всю руку и некоторые части тела всё это время стоял перед его глазами, как только он закрывал глаза. Всё это привело к тому, что разноглазый гибрид потерял свой сон в ожидании новостей. Но теперь, когда он чувствовал знакомое тепло, он в конце концов впервые за всё это время смог уснуть, устроившись на чужой груди и убаюканный гудением чужой жемчужины у себя под ухом. Иногда маленький эндерианец всё ещё тихо всхлипывал, крепко сжимая другого в объятиях и, наверняка, если бы Ран захотел, то никак не смог бы выбраться из этой маленькой ловушки. Не то чтобы у него в голове вообще были такие мысли, когда он тихо напевал какую-то колыбельную, уже не помня откуда он вообще узнал его.       Иронично, что интерес публики к дуэту вновь вернулся, в связи с новостями о травме зеленоглазого эндерианца, и младший из братьев искренне ненавидел людей, которые восторженно ликовали, когда его брат получил очередное ранение, пытаясь привыкнуть к тому, что его левая рука теперь не столь послушна и точна, как раньше. Пусть его и исцеляли высококлассными зельями регенерации, последствия всё ещё оставались. Она дрожала и потерял свою силу. Длинные изуродованные пальцы потеряли свою прежнюю проворность и вообще кое-как сгибались, от чего он не мог толком натянуть тетиву лука или крепко сжать рукоятку кинжала. Из-за этого Рану пришлось полностью переработать свою тактику в бою, делая больший упор на оставшуюся правую, здоровую руку. Публику очень забавляло данное представление, но всё ещё не удержало надолго. Скорее, только ещё больше подтолкнуло через некоторое время к тому, чтобы потребовать у владельца разделение дуэта и, даже если бы Поркиус действительно не хотел, он просто не мог бы пойти против их желания. В конце концов, таков этот кровавый бизнес.       Конечно, никто из них не был рад данному решению, и они даже пытались бунтовать и вообще отказываться выходить из камеры, но, увы, когда они почувствовали знакомое жжение на месте соприкосновения кожи с зачарованными оковами, долго сопротивляться они не смогли. Не подумайте, что это из-за боли или страха за свою жизнь. Скорее от понимания, что чем дольше они будут сопротивляться, тем сильнее это может навредить другому.       Теперь разделённые, они старались быть вместе теперь уже чуть ли не каждую свободную минуту. Понимание того, как всё же сильно зависимы они стали друг от друга во время сражений, накрыло их с головой, когда они оба начали получать значительно больше новых травм. В своем дуэте они всегда идеально дополняли друг друга, прикрывая слабые стороны, но теперь, лишившись этой взаимовыручки, вся эта тактика рухнула в одно мгновение, и все их слабости были обнажены. Это никак не могло укрыться от взглядов притаившихся до этого момента гиен, которые тут же обнажили свои клыки в ехидном оскале, высмеивая вдруг ослабших львов.       Но они не упустили этого. Как ни как, а эндерианцы были всегда чувствительны к чужим взглядам. Поэтому они снова начали продолжали тренироваться, обсуждая и выстраивая новые тактики и способы ведения боя. Благо, пусть они и не могли воспротивиться разделению, им всё же удалось позже склонить Поркиуса к компромиссу на то, что они всегда смогут наблюдать за боями друг друга, пусть и без возможности физически вмешаться в ход матча. Это не плохо помогало, ведь, пока один сражался, второй пристально наблюдал за ним, подмечая все нюансы и уже выстраивая у себя в голове способы для устранения проблем в своих собственных техниках. Иногда, они даже могли предупредить друг друга об угрозе со спины, если такая существовала, так что, хоть и значительно меньшую, но помощь они всё ещё могли иногда оказать друг другу.       У них также появилась маленькая забавная традиция. Ран всегда улыбался оглядывающемся на него в конце боя маленькому эндерианцу и взъерошивая чужую причёску при возможности, получая ответную лучезарную улыбку. Младший же всегда накладывался на зеленоглазого с объятиями и поздравлениями, как только железные врата закрывались, отрезая взгляды публики от спины ушедшего победителя.       Если сравнивать их друг с другом, старший более быстро приспосабливался к одиночному ведению боя. Возможно, всё потому что и до этого он намного чаще принимал участие в контактных боях, пока младший в основном отстреливался от подступающих в нему врагов. В одиночном сражении было намного сложнее налаживать дистанцию, поэтому луки и арбалеты всё чаще и чаще стали отбрасываться в сторону, а их место занимали мечи, топоры, клинки и щиты. Он не особо привык сражаться им в течении длительного времени. Чаще всего, он только добивал тех, кого стрела не поразила на смерть.       В связи с этим, все свои взоры и клыки, подлые гиены обратили на младшего брата, видя в том величайшую слабость зеленоглазого чемпиона, что позже привело к самой ужасной трагедии, которая только могла произойти у человека, сделавшего всем своим смыслом жизни другого.       Это произошло во время очередного ежемесячного праздничного матча.       Ран, как и всегда стоял за стальными вратами и наблюдал за ареной, где стоял его младший брат и ещё около 14 гибридов. Лаймокровый эндерианец совал бы, если бы сказал, что не нервничает. Его длинный хвост метался из сторону в сторону, подобно маятнику, уши слегка опустились, а когти на задних лапах впились в каменный пол. Щелевидные зрачки метались от одной фигуры к другой, перескакивая на ревущую от предвкушения толпу, и вновь на арену. Интересно, вёл ли себя так же его младший брат, когда сам Ран впервые выступал на подобном матче, после их разделения?       Ведущий выходит, громко приветствуя всех присутствующих. Толпа в ответ ревёт и рукоплещет ему, утомлённая ожиданием под ясным безоблачным небом. Довольный вызванным эффектом, он продолжает вещать в микрофон, дабы все могли его услышать в этом шуме, открывая наконец-то всем тайну сегодняшнего испытания.       Ровно в этот же момент вся арена начинает дрожать, являя зрителям главную особенность Суббинского Колизея, лучшего во всей стране, если не в мире, устраиваемые представления которого всегда оправдывали затрачиваемые средства на возможность его посещения.       Механизмы скрипят, магия воет, когда вся поверхность ринга претерпевает значительные изменения. Уже стоящие на арене гибриды напряглись, готовые в любую минуту отскочить если вдруг под ними начнёт открываться какая-нибудь яма или что бы там ещё не произошло. Были и такие, которые не смогли удержать равновесия, когда прямо под их ногами начал образовываться холмы, или же наоборот, скатываться на дно заполненных песком ям. От края арены, почти прямо у ворот, где стоял Ран, пол и вовсе стал раздвигаться, образуя наверняка очень глубокий ров, в 10 метров от края до края, полностью заполненный кипящей лавой, которая опаляла своим жаром лицо старшего эндерианца, заставляя слегка поморщиться.       Помимо, то тут, то там из песка вырастают деревянные баррикады, а откуда-то с неба возле каждого падают… Ящики? Оу. Ну, это было классикой. Не удивительно, что перед началом матча никому из участников не позволили выбрать оружие. День рандома — это то, как двое братьев нарекли испытания с использованием этой схемы, которая была крайне проста. В кажом ящике был какой-нибудь случайный предмет. Оружие, часть брони, зелье, а иногда даже и простые еда и инструменты, вроде мотыги, кирки, подзорной трубы. Или простая палка, если вам уж совсем не повезёт. Ну, а если вы продали душу дьяволу в обмен на удачу, то предметов в коробке могло оказаться и два или он мог оказаться зачарованным. Поркиус всегда был довольно изобретателен на выбор и имел неплохое чувство юмора.       Все гладиаторы стояли на месте, пока диктор продолжал вещать. Многие сверлили взглядом коробки, гадая или молясь, чтобы там лежало хоть что-нибудь полезное, а не какая-нибудь палка. Хотя на самом деле Ран не был согласен с тем, что это самый ужасный выбор, он в прошлый раз даже победить умудрился, когда в его коробке оказалась простая палка, но его брат долго подкалывал его по поводу его удачи. Но теперь события изменились и даже зеленоглазый начал молился всем богам, о которых ему рассказывал его младший, чтобы тому выпало что-нибудь более хорошее. Можно было бы даже элементарное зелье невидимости, кинжал или нагрудник, поножи. Не то, чтобы он сомневался в навыках своего брата… Просто для перестраховки.       И вот диктор заканчивает речь, объявляя о начале боя. Толпа взорвалась, а выступающие гладиаторы ринулись разбивать свои коробки. Зеленоглазый гибрид с волнением следит за младшим эндерменом из-за решетчатых ворот. Один мощный удар ногой и трухлявый ящик чуть ли не сам собой разваливается на части, открывая свою тайну и это… Лук. Черт возьми, из всего оружия, инструментов, еды, зелий, да вообще вещей, в данный момент это должен был быть долбанный лук. Даже арбалет был бы лучше.       Но, поскольку ему ничего больше не остаётся, младший гибрид тут же хватает его и колчан стрел, которые, слава богам, входили в его набор и перекидывает тот себе за спину. После этого он мгновенно телепортируется и маневрирует между другими гибридами ближайшей возвышенности, которой оказывается не меньший из двух холмов на арене. Не идеально, но всё же более предпочтительная позиция для любого снайпера.       Пока он бежит, в него прилетает пара стрел, но тот спокойно уворачивается от них путём телепортации. Как никак, а общеизвестно, что у эндерианцев есть странный рефлекс из-за которого в них попасть метательным оружием практически нереально. Даже сам дуэт не мог объяснить, просто, когда оружие начинает лететь в них, что-то в их голове внезапно вспыхивает красным светом, заставляя мгновенно телепортироваться из зоны поражения, либо же отклоняться всем телом. Вероятно, это ещё одна способность, которая досталась им от предков, и братья никак не могли не найти её очень полезной, да и делали это, в основном, только какие-нибудь новички, так как из их «знакомых» давно уже никто не тратит своих стрел, безрезультатно пытаясь попасть по ним.       Кстати, парочка из них сейчас направлялась к нему, наперевес с железной мотыгой и деревянной киркой. Младший оглядывается на них, уже держа в руках лук и натягивая тетиву. Пара секунд на прицеливание и вот уже острая стрела рассекает своим концом воздух, кожу, плоть и сердце. Второй гибрид даже не останавливается, чтобы оглянуться на упавшего товарища, уже замахиваясь киркой, когда шальной снаряд пронзает его ногу, заставляя споткнуться. Этой короткой заминки хватило, чтобы, когда он вновь поднял голову, вторая стрела засела ему прямо промеж глаз, а разноглазый эндерианец продолжил бежать к нужной точке.       Эта точность пугала и поражала, а зрители восторженно ликовали, приветствуя первые смерти. Но, вы не подумайте, что то всё была простая удача. Вы никогда не сможете достичь таких результатов, надеясь только на удачу. Младший брат чаще всего орудовал луком на арене, от чего он смог получить огромный опыт стрельбы по движущимся целям, полученный благодаря часам тренировок в условиях, где любая ошибка может стоить ему и его брату жизни. Благодаря этому, он научился целиться в считанные секунды и производить холодный расчёт и анализ ситуации на арене, подобно его брату, на которого в этом плане он всегда старался ровняться.       Если быть честным, то пусть и казалось, будто он словно специально старался казаться его полной противоположностью, но, на самом деле, зеленоглазый эндерианец всегда был для него примером для подражания. То, как тот не боялся показывать своего презрения, но при этом скрывать большинство своих истинных эмоций за хмурым выражением лица. Даже если ему было безумно больно, разноглазый эндерианец мог сказать, что никто никогда не узнает этого. Даже он сам тогда, когда они противились, даже по началу не понял, действительно ли проклятые оковы оказывали хоть какое-то действие на его брата? Однако, когда из-под них появились маленькие ярко-лаймовые подтёки, а зубы скрипнули, он понял, что ему было больно точно так же, как и ему, просто пытался казаться сильным, то ли в присутствии младшего брата, то ли из-за своей, казалось, природной упрямости. Но, а как порой только одного взгляда ему хватило, чтобы пробудить чужой страх? И всё это в сочетании с невероятными навыками и опытом, благодаря которым он смог даже с почти не рабочей рукой растоптать в пух и прах всех, кто, казалось, превосходил его по силе. И это было очень круто. Крайне супер круто. Его брат был просто великолепен во всём, за что бы не брался. Даже если это что-то обычное, вроде плетения кос, или игры в крестики-нолики. Да, он знает, что тот поддавался ему, но это только сильнее мотивировало его достичь того же идеала, которым в его глазах был старший брат. Может, если он станет настолько же превосходным, то это успокоит лаймокрового эндерианца и тогда эта извечная тень грусти и тревоги лежащая на дне его изумрудного взгляда наконец-то исчезнет…       Жёлтого и фиолетового цвета глаза быстро бегают по арене, подсчитывая оставшихся врагов, когда ненадолго встречаются с пронзительными зелёными, которые делали то же самое, пусть и с другой перспективы. Старший гибрид хмурится, а младший сразу же отворачивается, возвращаясь исходной задаче, но ещё несколько минут не может выбросить из головы то выражение, которое было на лице старшего, до того, как его брови свелись к переносице. Полное тревоги и беспокойства. Впервые он видит подобное… Но почему его брат так сильно был взволнован? Может, просто накрутил себя? Как только бой закончится, он точно предоставит ему целый час бесплатных объятий, пока тот не выбросит из своей головы все эти пессимистичные мыслишки, которые успели ему туда заползти.       Короткий звонок тревоги. и вот он инстинктивно уклоняется от летящей в него новой стрелы. Кажется, их отправлял какой-то гибрид волка, который раздражённо оскалился своей промашке, и зарядил новую стрелу в свой арбалет. Это немного отрезвило младшего, заставляя отодвинуть все мысли и планы о будущем на задний план и вновь сосредоточиться на сражении.       На арене осталось уже не так много гибридов. Всего 5… А, нет, один улетел в лаву, уже 4. Стоило бы уже быстрее сворачивать это представление, поэтому младший эндерианец вытаскивает железный топор из груди какого-то блейзборна, телепортируюсь за спину летящего него шалкера. Конечно, было очевидно, что данный трюк не прокатит, когда его оружие отскочило от фиолетового панциря, покрывающего его спину. Эндерианец не теряется и тут же отскакивает назад, как раз в тот момент, когда чужой тяжёлый кулак бьёт в то место, где он только что стоял. Ещё бы секунда и ему бы пришлось познать мощь кулаков гибридов шалкера. Опять. Ох, чёрт, это точно один из самых неприятных опытов в его жизни.       Эндерианец поудобнее перехватывает топор, пытаясь нанести удар, но тот снова встречается с панцирем. Не стоило слишком надеяться на то, что третья попытка принесет хоть какой-то успех, поэтому придётся переработать тактику. И, кажется, пусть и рискованный, но в его голове созрел план, поэтому он отбросил в сторону свой топор.       Диктор замечает это и тут же комментирует этот безрассудный поступок, сосредотачивая всё внимание зрителей на юнном эндермене и его противнике. Конечно, каким же идиотом нужно быть, чтобы вступить в кулачный бой с гибридом, чей вид славился своей грубой силой и крепким телом? Тем более, когда ты сам очень высокий эндерианец, чьи кости тот может сломать даже одной рукой. Поступок воистину способный показаться равносильно суициду в глазах стороннего наблюдателя.       Стоящий пред ним шалкер так же недоумевал, но всё вовремя приходит в себя, защищаясь от острых когтей эндермена, после чего ему в голову приходит одна мысль. Может ли быть такое, что этот мальчишка недооценивает? Он решил таким образом высмеять его на широкую публику? Выставить полным слабаком и идиотом? Чёрт возьми, всем известна, конечно, репутация братьев теней, но и все знают, что наиболее опасен из них только старший. Этот сопляк явно зазнался и он собирается своими чертовыми руками спустить его с небес на землю.       Стукнув уже покрытыми сиреневой коркой кулаками, шаркел с рёвом бросается вперёд. Пурпурокровка заметно напряжен и кое-как успевает увернуться от чужих кулаков. Неизвестно каким чудом ему удаётся продолжать уворачиваться от яростных ударов. Это бесит его противника ещё больше. Почему этот сопляк даже не телепортируется? Это ведь то, что эти проклятые эндерианцы делают лучше всего, но этот, словно смеясь, ни в какую не желает телепортироваться, лишь извиваясь и танцуя вокруг него. Он даже не наносит ответного удара, а лишь вертится, подобно угрю на сковородке!       Постепенно, шалкер начинает выдыхаться, его движения замедляются, но видно, что всё больше и больше он продолжает пытаться нанести удар эндерианцу на чистой упрямости и ярости. Конечно, младший гибрид пользуется этим. В очередной раз отводя удар, он крепко хватает чужое запястье. Его жемчуг в груди гудит, от переполняющей его энергии, уже готовый к пространственному скачку.       Секунда, и на прежнем месте, где стояли оба гибрида, вяло кружатся в воздухе пара пурпурных затухающих частиц.       Стоящий за вратами зеленоглазый гибрид непроизвольно издаёт обеспокоенную трель, уже смотря на то место, где появилась пара противников. Его глаза сузились до размеров двух щелей, когда он оглядывал состояние своего младшего. Они говорили друг с другом о подобном способе применения своих способностей к телепортации. Всех, кто не сильно привык к телепортации, обычно мучают тошнота и головокружение, а также ловят лёгкую дезориентацию. Это всегда полезно на арене, где каждая заминка и ошибка может стоит тебе жизни. И было абсолютно неудивительно, что на Шалкере это так же сработало. Но старший всё же был не особо доволен подобным решением. Даже для него было достаточно утомительно пытаться телепортировать других живых существ вместе с собой, с его странной мутацией, но для его брата, если верить расчётам, это было крайне утомительно и теперь он вряд ли сможет телепортироваться в ближайшее время. Это очень рискованно, учитывая, что на арене остался ещё один гибрид.       Шалкер покачивался, схватившись за голову, и оглядывался, пытаясь найти и сфокусировать свой взгляд на эндерианце, но тот просто не даёт ему подобного шанса. Металлический топор прилетает тому прямо в голову, оканчивая его страдания, а его почти трёхметровый владелец оперся на свои колени, пытаясь немного отдышаться и вытереть пот со своего лба, но только лишь сильнее размазывая грязь по своему лицу, но какое ему дело сейчас до своей внешности?       Старший гибридный брат обеспокоенно ходил из стороны в сторону за втратами. Его инстинкты кричали в призыве сейчас же пойти убить всех и защитить младшего сородича, утащить в их маленькую камеру и скрыть от всего мира и его опасностей. Ещё и это чувство… Странное ощущение, словно кто-то очень пристально за ним наблюдает, стоя за его спиной, зловеще улыбаясь. Это не внушало ему ни одного хорошего предчувствия.       Но, к сожалению, он не мог ничего сделать. Чувствуя тихое гудение сердцевины эндерианца, оковы тут же реагировали на это, предупреждая сильным жжением последствия данного решения. Это заставляло его чувствовать себя таким отвратительно беспомощным. Ну, а что мог бы почувствовать любой старший брат, вынужденный лишь наблюдать за тем, как его младший брат сейчас там, в одиночестве, борется за свою жизнь.       Тем временем на младшего налетает тот самый гибрид волка, единственный, кто остался на арене, помимо своего эндерианца. Благо, рефлексы того не подводили и он успел увернуться в сторону и отклонить удар. Волк резко останавливается, поворачиваясь к отскочившему от него эндерианцу. Он рычит, глядя в чужие глаза. Статика с внеземным воем нарастает, когда волк и эндермен смотрят друг другу в глаза. Публика ревёт, когда оба соперника обходят друг друга, оценивая свои шансы. Оба уставшие, оба запыхавшиеся, но их желание жить одинаково сильно, поэтому волк снова бросается вперёд, а эндерианец вытаскивает свой топор из трупа шалкера, как раз вовремя, чтобы отбить атаку и вступить в свой смертельный танец. Каждый раз, когда их топор и меч сталкивали, яркие искры и пурпурные частицы окружали их, постепенно исчезая в воздухе.       Толпа взволнованно кричит, поглощенная моментом и желанием увидеть победителя этого танца смерти. Диктор что-то комментирует, распаляя азарт зрителей, от чего некоторые начинают ставить деньги, дабы отбить те, что были поставлены на прошлых участников., а некоторые просто молча улыбаются от кровавого предвкушения.       Зеленоглазый гибрид же внимательно оглядывает арену, вцепившись руками в железные прутья. Его все ещё не покидает плохое предчувствие. Что-то не так. Что-то очень и очень не так, но он никак не может сказать что. Какая-то ошибка, какой-то мелкий просчёт. Он что-то не досмотрел, что-то упустил. Но что? Он не может сказать. Всё, что он знает, это то, что узел его беспокойства свернулся в его животе, как никогда раньше.       Но, вопреки всем ожиданиям, несмотря на усталость и то, что маленький эндерианец не был способен использовать свой главный козырь — телепортацию, волчий гибрид в конце концов падает замертво с топором, распоровшим ему живот и засевшем в его шее. Теперь лишь младший из дуэта стоял на арене, пытаясь отдышаться, а после гордо вздёрнув свою голову и посмотрев на зеленоглазого эндермена, широко улыбаясь. И эта улыбка заставила второго вздохнуть и спихнуть все эти свои страхи и навязчивые мысли на задний план. Он ведь снова волновался на пустом месте, не так ли? Ох, все боги святого пантеона, ему скорее нужно было ощутить привычные тёплые объятия, чтобы в конец избавиться от них.       И вот диктор был уже готов объявить победителя, когда младший эндерианец повернулся к воротам, дабы покинуть арену. Лаймокровый гибрид встречает его с той же улыбкой, искренней, счастливой, и взглядом, полном чуть ли не отцовской гордости, на дне которого младший наклнец-то не замечает того печально-болезненного осадка на дне, что заставляет его ускорить свой темп, выкрикивая имя своего брата.

«Ран! Ран! Я победил!»

      Но, к сожалению, такой ракурс никак не позволял ему заметить странный концентрирующийся в одной точке свет, который улавливают зелёные глаза, но, даже прежде он успевает открыть рот в крике, заглушаемом шумом лекующей толпы, чтобы предупредить несущегося к нему ребёнка, бледный луч пронзает живот младшего из эндерианцев. Всё происходит будто в замедленной съёмке. Зеленые глаза с ужасом следят, словно в замедленной съёмке, как маленькая, так и недоросшая до его подбородка, фигура спотыкается. На маленьком, покрытом мелкими шрамами лице всё ещё видна счастливая улыбка, но взгляд постепенно наполняется непониманием и ужасом, что заставляет Рана вновь увидеть пред собой того маленького, несчастного ребёнка, которого впустили выпустили на кровавую арену, прежде чем голова малыша с силой ударяется об землю. Бедняга даже не успел почувствовать боль, когда его тело проехало ещё пол метра по земле, оставляя за собой след из пурпурной крови.       Ран впервые в жизни оцепенел от ужаса, который охватил все его существо, без малейшей возможности оторвать взгляда от своего брата, у которого даже сил не было скорчиться от боли. Он лежал там, упав на живот, в попытках подняться, словно сломанная кукла и кровь текла с его губ, а взгляд в дичайшей панике приклеился к нависшей над ним ухмыляющейся тени. Его горло непроизвольно издавало скулящие, молящие спасти его звуки, которые полностью заглушили всё прочее для старшего брата.       И вот звёздный гибрид поднимает меч, покрытый мелкими подтеками пурпурной жидкости.       Он поднимает его вверх, обхватив обеими руками рукоять. Холодное лезвие сверкает в лучах полуденного солнца и этот импульс заставляет старшего из братьев выйти из ступора и громко, настолько, насколько он мог, на тонкой грани отчаяния закричать, взмолился.

Он умолял гибрида остановиться.

      Умолял не трогать того единственного, кто стал ему по-настоящему дорогим человеком. Целью его жизни. Смыслом. Отчаянно просил не трогать, того, кто превращал любой его мрачный день в светлый. Того, кто одним лишь своим присутствием лечил все его раны. Того, кто стал единственным лучиком света в этой дыре, его надеждой.

Он кричал, моля не трогать того, что впервые в жизни стал его семьёй. Его единственного маленького братишку.

Но, к сожалению, под зловещий тихий смех бледного бога, сверкающий клинок погрузился в черную плоть шеи несчастного ребёнка.

И в этот же миг, старший гибрид почувствовал, как весь его мир рухнул, а голос пропал.

      Не верящим взглядом он наблюдал за тем, как старборн вытаскивает оружие, стряхивая с его конца кровь. Он взглянул на нечитаемое выражение лица лаймокровки и ухмыльнулся, приседая к чужому телу так, чтобы закрыть обзор Рану. Прошла пара минут полнейшего молчания. Пара очень долгих минут, когда даже зрители и ведущий смолкли и с нескрываемым интересом следили з развивающейся пред ними одной из тысячи драм, которые происходили на этом кровавом поле.       Но вот гибрид, усеянный тысячами красных звёзд на своей коже и волосах, поднимается, вскидывая вверх одну из рук, демонстрируя свой трофей жаждущей ответа толпе.

Всё ещё тёплую эндерианскую жемчужину.

      И он оглядывается, жажда увидеть выражение лица знаменитой «Изумрудной тени».

И ухмыляется.

…

Этот сукин сын ухмыляется.

      Толпа же ликует. Многие хлопают, приветствую нового чемпиона, который смог победить одного из самого непобедимого, ну, точнее, ранее непобедимого дуэта на арене. Тем более это было так хитро и подло! Были, конечно, те, кто был не особо доволен подобным поворотом событий, но, в большей степени это было только из-за круглой суммы денег, которую они только что потеряли. Однако, никто из них не замечал одиноко стоящего за вратами гибрида, который все ещё не сводил своего взгляда с ухмыляющегося грязного чемпиона.

Звук статического воя нарастает в его ушах.

      Он переводит внимание на жемчужину в чужой руке, которую другой гибрид подкидывает, словно это какой-то бейсбольный мячик. Подобная небрежность, высокомерие и легкомыслие становятся спусковым крючком, когда нечеловеческий, да вообще не похожий ни на что земное рёв, с оглушающей стариков раздаётся чуть ли не на всю арену, заставляя близко сидящих зрителей закрыть уши и болезненно поморщиться.

Как он… Какой он смеет.?

Как он вообще смеет держать в своих отвратительных лапах сердце его младшего братишки и так нагло ухмыляться?

      Ненависть, боль, горе, отчаяние, ярость, сожаление — все смешалось и слилось в том одиноком вопле души, потерявшей единственный путеводный свет своей жизни и разбившейся на миллиарды мельчайших осколков, которые, кажется, уже ничто не сможет собрать воедино вновь. Это так смешно, что столько лет рабства, боли, унижения, лишения и пренебрежения никогда не могли по-настоящему сломить зеленоглазого гибрида, но, стоило лишь убить одного единственного эндерианца, к которому он успел привязаться, как всё тут же рухнуло, являясь свету жалкое сломленное судьбой существо, охваченное злобой, проклинающее весь мир за его несправедливость и жестокость.       Бледный фиолетовый свет охватил его оковы. Чары, заклинания и проклятия прожигают его кожу, обжигая плоть и заставляя пару одиноких струй лаймовой крови стекать с его шеи, запястий и лодыжек. Это было больно, наверняка это было бы даже невыносимо, если бы только душевная боль эндерианца не была сильнее. И ведь даже не было ни единого способа, чтобы её облегчить, ведь он никогда на самом деле не плакал, но не потому что сдерживался, а потому что он даже физически не мог этого делать, в отличии от его брата. Чёрт возьми, а ведь ему так хочется, но слёзы просто не льются из его глаз, как бы он не пытался. Долбанная мутация…       Без возможности выйти наружу, казалось, все его чувства превращались в чистую энергию, накапливаясь и концентрируясь в его жемчужине, заставляя её гудеть и слегка светиться. Ещё немного и, казалось, она может треснуть и расколоться, но это абсолютно не волновало её хозяина. Даже, если это будет последнее, что он сделает в этой жизни…

Он заставит эту тварь заплатить, за то, что он сделал.

Всё равно теперь ему уже не было терять.

      Достаточно было лишь одного мгновения, чтобы в яркой вспышке вихря лаймовых частиц источник статического крика переместился в центр арены. Звёздный гибрид кое-как успевает спохватиться и подставить лезвие меча под летящую когтистую руку, которая тут же крепко сжимает его. Лаймовая кровь стекает по металлу, но, кажется, эндерианцу нет никакого дела. Старборн пытается вытащить меч, но ничего не получается, поэтому он пытается нанести удар по ногам гибрида, чтобы сбить с ног, но, по иронии, гибкий длинный хвост с ободранной кисточкой обвивается вокруг чужой ноги и резко дёргает в сторону, заставляя уже его самого потерять равновесие и упасть.       Как только его спина коснулась земли, звёздный гибрид тут же откатывается в сторону, куда через мгновение вонзается другая чёрная лапа разъярённого монстра. Не теряя времени, гладиатор поднимается снова на обе ноги, теперь имея прекрасный угол обзора и некоторое время на то, чтобы осмотреть своего врага.       Высокий черный эндерианец, около 3х метром ростом сейчас стоял на всех 4х конечностях. Рога, точнее, единственный оставшийся рог, казалось, стал длиннее и острее, а и без того растрепанные волосы, казалось, стали более объёмными, приподнятыми, как шерсть ощетинистого в ярости или страхе животного. Пасть чудовища была так широко раскрыта, что казалось, будто его нижняя челюсть просто выскочила из своих суставов. Зато, это открывало отличный вид на ряды явно очень острых зубов. Глубь пасти сияла ядовито-зелёным оттенком, словно он вот-вот изрыгнёт струю обжигающего пламени, но пока оттуда выходил лишь зеленоватый дым с всё теми же ядовито-зелёными частицами. Его глаза, которые когда-то сияли лишь холодными, но спокойными малахитовыми и изумрудными оттенками, теперь ярко пылали тем же цветом, что и раскрытая пасть, создавая яркий контраст с глубоким чёрным оттенком его кожи. Его хвост метался из стороны в сторону, а обнажённые когти впивались в землю.       Было странно видеть, как некогда всегда спокойный воин теперь больше был похож на самого настоящего зверя. В его взгляде с исчезнувшим зрачком не было видно никакого сознания. Некогда самый расчетливый и хладнокровный гибрид был полным рабом своей ненависти и инстинктов, не скрывающим всепоглощающей жажды убийства. Настоящий монстр.       Старборн, глядя на это, осознавал, что действительно, скорее всего, пробудил то, что никогда не стоило будить. Он нервно сглотнул, прежде чем гибрид эндерианца исчез из поля его зрения и ему пришлось отражать новую атаку, а затем ещё раз и ещё раз. Чёрт возьми! Как этот эндерборн способен так быстро телепортироваться?! Разве у них не должно быть там что-то вроде времени на подготовку или как это называется? Даже он не может так часто использовать свои гибридные способности, как этот эндерианец, не навредив себе! Но, может всё это только потому что сражающийся с ним гибрид действительно перестал заботиться о своей сохранности и просто плюёт на все законы мироздания?       На его вопросы никто не даёт ответа. Вместо этого он чувствует, как что-то крепко сжало его руку и сильная боль спустя мгновение дошла до его мозга, когда он увидел, как те самые острые зубы эндермена спиваются в его руку и старборн пытается подавить крик, шипя, когда эти челюсти смыкаются ещё сильнее. Думая, что это идеальный момент, он пытается нанести удар мечом, который был зажат в другой руке, но, к сожалению, он слишком недооценил насколько сильными и быстрыми могут быть гибриды конца, когда лаймокровый буквально вырвал кусок плоти чужой руки, тут же телепортируясь с ним на пару метров в сторону. Старборн теперь не может сдержать крика, прижимая обильно истекающую кровью руку к себе и слегка горбясь. Ему, наверное, повезло, что гибрид эндерианца ухватился лишь за край руки. Наверняка он мог бы полностью перекусить ему все кости к чертям собачьим.       Ещё один звук телепортации, на который воспалённое болью сознание старборна реагирует почти так же инстинктивно, уже ведя к нему острое лезвие. Слышится рёв боли, когда холодный металл полосует бок эндерианца, заставляя его вновь отступить и зажать рукой полученную рану. Но это не значит, что он собирается сдаваться. Его ничто не остановит, пока его жемчужина будет цела и свирепый режущий ухо вопль только подтверждает это утверждение, наряду с новым выпадом в сторону убийцы.       Пока оба бойца наносят друг другу всё новые и новые увечья, толпа ликует и кричит, поддерживая одного из них, поощряя убийство другого. На арене часто происходили драмы и трагедии, но настолько, как бы забавно это не звучало, драматичных и трагичных ещё никогда. Старший гибрид, пытающийся отомстить за младшего, которого очень подло и грязно убил другой гибрид… Хороший сюжет, хороший. Вот такой действительно не часто встретить можно было на аренах. Тем более, кажется, что они оба не плохи в своих навыках, но чёрная тень, кажется, всё же имеет преимущество не только в силах, но и навыках. Даже под контролем своих инстинктов, превратившись в полное животное, которое сражается только своими собственными когтями и зубами, он достаточно неплохо двигается. Чувствуется некоторая техника, которую, скорее всего, этот парень вырабатывал годами и в конечном итоге довёл до автоматизма. А эти спецэффекты? Танец ярких смертоносных лучей и бесконечного вихря сияющих лаймовых частиц был поистине завораживающим и прекрасным сочетанием, которое пришлось по вкусу многим любителям эстетики среди посетителей Колизея. Воистину прекрасное кровавое представление в этом грязном цирке жестокости.       Но, к счастью или сожалению, и ему было суждено когда-нибудь закончиться.       Сердце арены было похоже на холст, где поработал какой-то художник абстракционист. Кровь двух оттенков украшала центр арены беспорядочными узорами тёмных пятен, когда обмякшее тело упало на этот холст трагедии и смерти. Единственный выживший всё ещё стоял на двух ногах, когда взбудораженная представлением толпа скандировала его имя. Победитель прижимает руку к своей ране, пытаясь хотя бы немного остановить потоки сочившейся из неё крови. Он пытается отдышаться, адреналин постепенно спадает, а усталость и слабость липкими щупальцами постепенно обвивают его тело. Лицо морщится, когда он с отвращением сплёвывает кусок чужой плоти и костей в сторону остывающего трупа, явно лишенного большей части головы.

В свободной руке крепко зажата небольшая жемчужина, покрытая яркой лаймовой кровью из-за порезов, что покрывали руки существа.

      Гибрид пару минут смотрит на труп, прежде чем безразлично отвернуться и поковылять уже к давно остывшему и забытому маленькому эндерианцу. А толпа всё продолжает скандировать его имя, поздравляя с победой.       Но, когда чёрные колени в изодранных штанах с глухим звуком ударяются о землю пред лежащим разноглазым эндерианцем, никто из них уже почти и не следит за ним, осуждая свои эмоции, выплёскивая впечатления друг другу, постепенно собираясь по домам или по другим своим буржуйским делам. Никому не было дело, когда ранее пылающие ядовитым оттенком ненависти и праведной ярости глаза потухли, оставляя после себя лишь тёмную пустоту, с примесью скорби, горя и тоски.       Его волосы были кое-где, казалось, обрезаны, кусок его некогда длинного хвоста валялся где-то в стороне. Стекающая из ран кровь постепенно сворачивается, но гибрид всё ещё чувствует эту слабость, настигающую его из-за огромной потери крови. Если он выживет и все эти раны заживут, то явно оставят после себя уродливые шрамы, которые всю жизнь гибриду будут напоминать об этом дне. Однако, это при условии «если». Сейчас же гибрид даже не задумывался над этим и своим состоянием в целом, когда его горло издавало короткие, скулящие звуки, словно зовя, прося младшего пошевелиться, умоляя вернуться к нему.       Израненные руки осторожно прикоснулись к чужой бездыханной груди, вкладывая в неё до сих пор тёплый от всё ещё скопившейся в нём живой энергии.

Но, увы, никакого движения, никакого звука, никакой жизни.

      Существо осторожно просовывает руку под чужую голову, приподнимая. На лице маленького эндерианца застыло выражение ужаса, боли и шока. Оно так похоже на то, которое он увидел в первый его день на арене… Но только теперь в них уже нет никакой живой искорки. Да и вообще жизни никакой там нет. Однако два образа так живо налагаются друг на друга, что эндерианец просто не может или не хочет признавать того, что теперь он мёртв. Его младшего брата уже не вернуть, как бы он не пытался это отрицать. И ведь он это понимает.       Но что он может сделать, когда осознаёт, что теперь этот маленький парнишка никогда больше не разозлиться на него из-за очередной шутки о его росте. И ведь они никогда больше не посмеются с какого-нибудь забавного инцидента в общей столовой, никогда он больше не увидит, как эти золото-фиолетовые глаза щурятся в хитрой ухмылке, когда тот что-то замыслил сотворить. Маленький эндерианец никогда больше никогда не расскажет ему о своих облачных замках, представляя лучшую жизнь, где они вдвоем могли бы наконец-то обрели желанную свободу. Они никогда больше не смогут вместе лежать на их подобии кровати из сена и просто мечтать о другой жизни или сочинять друг для друга сказки. И теперь ведь никто не обнимет его, после очередной победе в сражении, искренне радуясь и поздравляя не просто победе, а тому что он остался жив, а после поможет старшему эндерианцу обработать свои раны после очередного матча, и никто элементарно не соберёт его волосы в немного небрежный, но аккуратный высокий хвостик, вплетя в него пару маленьких косичек по бокам, на существование которых он будет ворчать, но всё равно попытается сохранить, каким бы интенсивным не был его матч в этот день.       Скорбящий эндерианец в величайшей осторожностью кладёт себе на колени практически полностью отделённую от тела голову. Его грубая и жёсткая от постоянного использования всевозможного оруживания рука, покрытая глубокими порезами от лезвия меча с уже запекшейся кровью, накрывает глаза мертвеца, скользя вниз и стирая ту ужасную гримасу. Теперь, с закрытыми глазами, казалось, будто малыш просто спит. Спокойствие и безмятежность остались лишь на его лице, которые старший гибрид столько раз видел, когда не мог уснуть ночами. Он будто спит, словно, стоит его немного похлопать по щекам или потрясти за плечо, как он тут же лениво откроет свои разномастные глаза, зевнёт и начнёт ворчать о том, почему Ран его снова так рано разбудил, а после они снова проведут свой обычный день здесь, после чего лягут спать, затем повторят этот цикл снова, а затем снова и снова…       Вот только почти полностью трубленная от тела голова и глубокая кровавая дыра в груди, куда он немного небрежно, но осторожно затолкал жемчужину, доказывают, что этому никогда не будет суждено случиться.

Ведь этот малыш мёртв.

Никто и ничто не изменят этого факта.

      Ран склонился, прижав тело к себе. Остатки его одежды и руки пачкаются, его собственная кровь смешивается с пурпурной и, о Леди Смерть, как же он сейчас ненавидит и проклинает свою мутацию и природу. Он так хочет плакать, но ни единая слеза так и не скатывается у него из глаз, пока он кричит, уже без той статики, но стараясь влить в этот крик все свои разрывающие грудь чувства, чтобы хоть как-то облегчить боль и груз, который теперь лежит на его душе. Долгий, надрывистый и протяжный крик рёв — это всё, что он может себе позволить в этой ситуации, хотя, даже это пытались у него отнять.       Оковы, что ещё во время начала сражения утихли, вновь напомнили о себе, по всей видимости, выражая недовольство его хозяев или зрителей, которым он слишком сильно резал слух и вызывал головную боль. Однако, разве это остановит того, потерял даже саму волю к жизни?       Однако, точно так же, как ему плевать на мнение и желания людей — людям всё равно на его траур и горе. Пора было закругляться и нужно было затащить этого раба обратно в его клетку и убрать арену от крови и трупов, поэтому, не особо церемонясь, он начали брызгать на эндерианца водой. Чёрное существо тут же щетинится, скалится и рычит на них, а статика вновь закладывает уши, когда эндерианец, пусть уставший и ослабший, но всё ещё встаёт в защитную стойку, прикрывая собой бездыханное тело своего младшего сородича. Но никто не обращает на это внимания, лишь усиливая струи и безжалостно целясь им прямо в чёрное существо, чья кожа тут же плавится от попавшей на неё жидкости. Однако это вызывает только ещё больше агрессии, да и после кто-то кричит им что-то и они больше не предпринимают попыток облить его и его брата водой. Они что-то обсуждают между друг другом, пока парочка не уходит. Гибрид не обращает своё внимание на них, больше сосредоточившись на тех, кто смотрит на него с вёдрами воды в руках.       Может, это было зря, промелькнула запоздалая мысль в его голове, когда он почувствовал неожиданный удар по своему затылку.       Люди с тыквами на голове стояли над телом зеленоглазого, снимая свои «шлемы» и вытирая пот со лба от жары. Они жалуются на жару, буйного тупого гибрида и свою тяжёлую работу друг другу, обсуждают повседневные дела или только что прошедшее сражение. Один из людей, со странным аппаратам на своём правом глазу и бледно-розовыми волосами, подходит к четверым, которые пытаются утащить тело 3хметрового гибрида до его камеры, что-то говоря им, прежде чем повернуться к трупу его сородича, который пока все присутствующие оставили в покое. Подойдя к нему, он присаживается, осматривая раны, после чего заостряет внимание на ране в его груди, из которой выглядывает небольшая сфера. С непроницаемым лицом, он погружает туда одетую в толстую перчатку руку, доставая сердце эндерианца, пару минут просто смотря на него, после вздыхая, убирает в карман, после чего кричит пару распоряжений о том, чтобы к завтрашнему дню арена была, как новая. После этого, посчитав, что его дело сделано, он уходит с арены, позволяя усталости наконец-то отразиться на его лице.

…

Этой ночью, всё ещё лежащий без сознания эндерианец, крепко сжимал в своей руке тёплую слегка гудящую жемчужену.