Twisted

— т-твою мать…       связки напрягаются, пока яростные, лихорадочные, нервные движения рук скользят вдоль худощавого тела. они холодные, как у мертвеца. они изящные и жилистые, как у статуи. они оставляют после себя неведомый жар, будто бы от поцелуя сатаны. они смочены в грёбаной хлорке.       осточертевший кислотный и мерзкий смрад висит в воздухе, пока укусы осыпают загривок и плечи, оставляя такие же ядовитые киноварные капли крови, медленно стекающие по спине. одежда липнет к телу, а завивающиеся на самых кончиках пряди — к лицу, на котором застыла гримаса боли и безграничного удовольствия.       пальцы касаются одной крохотной ранки, оставленной острым клыком, — и тайлер взвизгивает. хлорка. больно. она разъедает кожу. у него будут ужасные ожоги. но он будет помнить этот день и эти события особенно чётко. он не жалеет. — джо-ош, быстрее, — он стонет, и это похоже на молитву. хороший мальчик тайлер хнычет и выгибается навстречу прикосновениям по ночам, а днём он снова стоит перед своими друзьями, улыбаясь и излучая чистую невинность.       парень слышит краем уха чужое шипение и ругательства, вылетающие из чужого горла, окольцованные этим прекрасным баритоном барабанщика. джозеф судорожно выдыхает и скребёт пальцами по недавно отштукатуренной стене, понимая, что на пальцах остаётся серая шпаклёвка. в воздухе образуется примесь едкого запаха краски, это окончательно сводит с ума. пряжка ремня звенит, слышится отчетливый плюх и стук металла о кафель.       тайлер вздыхает и хлюпает носом, не сдержав слёз. ему очень больно. ему очень приятно. его собственные джинсы соскальзывают вниз, а подбородок ловят пальцы, не тронутые прозрачной зловонной жидкостью, властно поворачивают вбок. — глотай чистую хлорку, — он проводит языком по его ушной раковине, вылавливая мгновения этой беспомощности и щенячьей покорности, мелкой дрожи прижатого тела. — скули, кричи, визжи. нас не слышат.       и тайлер протяжно завывает; кричит так, будто он забыл все слова, кроме цикличных «ах», «да», «ч-чёрт». и весь круговорот ускоряется, стоит ему ощутить те самые мраморные пальцы на своей заднице. они настойчиво проходятся вниз-вверх по бедру и ягодицам, пока поверх льётся смазка, пахнущая не менее отвратительно, чем хлорка, которой пропитался, кажется, сам джозеф. дан почти мурчит от податливости тайлера, с упорством проникая пальцами в его нутро, стараясь сохранять баланс между нестерпимой болью и негой. — боже, — джозеф с трудом сглатывает, с придыханием и хрипом раскрывая рот вновь. — я сейчас умру. дан яростно впивается зубами в мочку уха. снова блаженный вскрик. — не умрёшь, пока не потрахаешься.       тайлер согласно хмыкает и снова тянет гласные, не в силах контролировать свой голос. он немо смыкает и размыкает губы, периодически замирая, чтобы рвано вдохнуть как можно больше и дальше слепо следовать своим инстинктам, приливу пресловутого адреналина, струящегося по венам с бешеной скоростью — такой же бешеной, как и сердцебиение джозефа. нет, тайлер больше так не может.       он быстро разворачивается на мысочках лицом к джошу, вовлекая в страстный переплёт двух горячих, как сучье адово пламя, языков, что чуть ли не внедряет, вживляет их друг в друга. он опускается на колени, стягивая чужую нижнюю часть одежды, разрывая руками к чертям нижнее бельё. кого волнует сохранность какой-то тряпки, когда руки с обезумевшим, но едва слышным шипением, прожигает хлор?       он высовывает свой язык, проводя по всей длине, самым кончиком, делая круговые движения, очевидно, совершенно не смысля в подобных ласках, однако при этом факте умело доводя дана до исступления и сжатых кулаков, что упираются в стену прямо в те же места, где тайлер соскрёб штукатурку.       джозеф открывает рот шире, чересчур старательно вылизывая всю крайнюю плоть, сосредотачивая на этом всё внимание, на какое-то время забывая о жгучей боли в области шеи и плеч. парень стонет, закатывает глаза — с ним точно не всё в порядке. помешанность.       джош хватает его за волосы, тянет вверх, невесомо касается его губ, змеёй оплетая его солоноватый язык, вжимая своим весом всё в ту же стену. ультрафиолетовая лампа над ними потрескивает, и складывается впечатление, будто их совершенно буквальная чрезмерная токсичность мешает даже работе приборов. тайлер улыбается: измученно, слишком горячо и вызывающе. дан, спускаясь дорожкой до его ключиц, останавливается, разворачивая парня к себе спиной, слыша предвкушённый задушенный вскрик. он вновь его растягивает, недовольно шипя всяческие ругательства, что, в общем смысле, передавали мысль о прерванной прелюдии. впрочем, он это делает для вида. тайлеру похрен на его причитания. он знает, что старшему было приятно.       пальцы снова оказываются в том же месте, какими-то неописуемо размашистыми движениями раздвигая плотные стенки. джозеф нетерпеливо ёрзает, нарочно задевая партнёра. — ты… прекрати, — парень не узнаёт свой голос: кажется, он его сорвал, пока слишком эмоционально взвизгивал. — просто вставь уже. джош по-звериному гневно сощуривается, сжимая ладонь на чужом бедре. и резко входит. — сука!       тайлер не матерится. однако слишком правильное и странное ощущение чего-то инородного внутри себя перебивает все адекватные мысли к чёртовой матери. его глаза вновь закатываются, он из последних сил выдавливает самый мелодичный, протяжный и громкий стон, побуждая джоша с каждой секундой наращивать темп. джозеф висит на его руках: ноги давно подкосились, мышцы не слушаются. хотя, кажется, дан тоже на пределе.       каштановые волосы беспрестанно лезут в лицо, налипают кучей, загораживая и без того размытую картинку. парня лихорадочно трясёт: он чувствует, как разрядка его, наконец, настигла, и семя стекает по его животу. тайлер в абсолютной прострации. у него не хватает более сил, чтобы попросить джоша замедлиться. в целом, он не против испытать и сухой оргазм, позволяя дану продолжать вколачиваться, просто всё так же безвольной тряпичной куклой растекаясь по стене. — джо-ош, ты о-офигенен, — джозеф откидывается назад, кладя голову на сильное плечо, лишь тихонько постанывая и легко подмахивая бёдрами, насколько возможно это могло быть в их неудобной позе.       дан ничего не говорит, только лишь хватает парня вновь и затягивает во влажный поцелуй, будто бы считая языком его зубы. ему остаётся загнанно дышать, совершая завершающие — самые глубокие — толчки, чувствуя вновь дрожь тела тайлера, который просто не мог сдерживаться больше ни минуты. джош выдыхает, откидывая кудрявые волосы назад, таким же резким движением и под аккомпанемент звонкого хлюпа покидая нутро джозефа, что едва ли не упал. — лучше тебя уже не будет, — брюнет медленно оборачивается к дану, хватая того за руку, которая побывала в хлорке, и облизывая фаланги среднего и безымянного пальца. старший одёргивает руку, убирая подальше от разомлевшего тайлера. — когда я сказал «глотай хлорку», я не имел в виду буквально, — его баритон с хрипотцой, кажется, снова возбудил джозефа. младший пусто уставился на его лицо, моргая и удовлетворённо улыбаясь. — ты меня ей обтёр, идиот. тайлер смеётся. джош не может сдержать улыбки. оба думают об одном и том же. «и всё же, хлорка отвратительна».