Спонтанные словесные ассоциации

— И что я опять тут делаю? Какаши добродушно улыбнулся угрюмому в чёрном подростку, что сидел напротив за потрёпанным дубовым столом в монотонно-тусклом помещении центра психологической помощи. Упомянутый подросток, никто иной как Учиха Саске — наследник Учиха Дизайн Инк, студент факультета Изобразительных Искусств, школьный сердцеед, эстетический гений и постоянная заноза в заднице Какаши. — Твой лектор по Дадаизму сообщал, что ты ведешь себя… Анормально… на его занятиях. — И, что же именно знает преподаватель Дадаизма об… Анормальности? Какаши подавил нервный тик в левом глазу, усиленно оставляя подобие улыбки на лице. — Саске… — Учиха-сан. — Саске, — заговорил Какаши, делая вид будто не слышал пререканий — так не может больше продолжаться… Уже третий раз за две недели один и тот-же преподаватель посылает тебя сюда… Психолог потянулся к толстой папке, которую он держал на полке специально подписанной как «Эмо-петух», и открыв её, начал вслух перечислять список социальных «преступлений» Саске, начавших пополняться в этом учебном году, сразу-же как он сюда перевёлся. — Антиобщественное поведение, крайняя замкнутость, неспособность к командной работе, самоизоляция, проблемы с коммуникацией, словесные оскорбления… Саске встрепенулся — Словесные оскорбления? Какаши устремил взор наверх — Ты ведь в курсе, что не надо было называть мисс Яманака — Какаши прокашлялся — цитирую: «Тупая, анорексичная, жующая дерьмо шлюха». — Это ведь считается оскорблением, да? Саске моргнул — Нет? Какаши закрыл руками лицо Всё. Он перепробовал ВСЁ. Все известные человечеству психоаналитические терапии уже были использованы на Саске в отчаянной попытке разобраться, в чём-же причина его ужасного поведения. На протяжении последних шести месяцев по три-четыре раза в неделю с неизменным успехом Саске оказывался в его кабинете, что сопровождалось возмущёнными воплями о поведении от какого-нибудь преподавателя. Сначала, проблема заключалась в том, что Саске пререкался со своим анатомиком, на тему красоты женского тела. Ученик заявил достаточно твёрдо, что не существует ничего даже отдалённо интересного в выступах жира и плоти, которые особи женского пола называют грудью. Оскорбленный и орущий о великих чудесах женских прелестей, Джирайя приказал Саске отправиться к университетскому психологу на тестирование его интеллектуальных «дефектов». И это стало началом их совместных и ежедневных встреч Через две недели после этого, был инцидент, когда Саске специально оставил акриловую краску на коже своей партнерши по боди-арту, вынудив Харуно Сакуру стоять неподвижно, пока он раскрашивал рисунки, нарисованные на ее теле. Она действительно стояла неподвижно, даже после того, как ощутила, что ее кожа невыносимо чешется. Три часа спустя, Харуно оказалась в Центральной Больнице Коноха с диагнозом интоксикация крови. И даже сейчас Учиха все еще клянётся, что без понятия, как ядовитая пыль оказалась в краске. После этого, досье Учиха Саске обновили, добавив записи «садизм» и «склонность к насилию». Однажды Какаши попробовал тест чернильных пятен Роршаха. Карточка за карточкой представали перед пациентом, терпеливо улыбающимся Какаши, в то время, как чертов засранец в чёрном просто сидел и гипнотизировал его, насмешливо повторяя: — Чернильное пятно… Пятно… чернильное пятноо… Я понял! — Чернильноепятно… Чернильное… О, разве не веселье. Из-за Саске он пропустил свидание с Ирукой в честь их трехлетней годовщины. Между тем, Какаши всё еще спал на диване. Сам Юнг поговорил бы с Учиха не лучше. Свободная ассоциация. Разговорная терапия. Релаксация от Фрейда. Чёрт, он даже провёл Саске шоковую терапию, и всё-равно ничего не работало. Какаши был далек к пониманию Учиха, или того, зачем и почему он что-либо совершает… Поскольку он не был совсем уверен, что Саске являлся порождением мрака, то надо было найти способ понять его. Глядя в раздражённые чёрные глаза, сердито уставившиеся на него, Какаши размышлял о том, в какой сфере Саске был хорош. Искусство, определенно, иначе он бы не был в Токийском Университете… Мхм… возможно, литература, поскольку Саске всегда торчал в библиотеке, и… честно говоря, Какаши знал только одну сферу, в которой Саске был по-настоящему одарённым — оскорбления. Учиха обладал таким взглядом, что мог сдирать краску со стен, и придумывал оскорбления, что, стирали голые стены в порошок, после того как он закрывал рот. Слова. Точно! И вот, ответ пришел к нему сопровождаемый лучом света под аккомпанемент хора, поющего «Аллилуйя». «Случайные Словесные Ассоциации». Тест, который мог выудить из Саске ответы, вне зависимости, понимал ли тот что происходи, или нет. Какаши знал, что он почти физически не мог промолчать на любые слова в свой адрес. Хатаке был уверен. На этот раз всё сработает. Однако Какаши надо было играть хитро. Если он будет слишком эмоциональным, то Саске наверняка почувствует подвох. Тяжело вздохнув, Психолог медленно выпрямился на стуле. — Итак, Саске, не собираешься рассказать, почему ты обозвал Орочимару-сана «Педофильным змее-трахнутым японским Майклом Джексоном»? Ответа нет. Пф. Ожидаемо. — Ладно, Саске мы оба знаем чем будем заниматься. Я должен протестировать тебя. После ты сможешь уйти. — А мы можем это похерить и сказать, что всё сделали? — Нет, Саске. — Какаши улыбнулся, его видимый глаз изобразил улыбку. — Это было бы ложью и противоречило моей клятве Гиппократа. Саске закатил глаза и пробормотал сквозь зубы: «Клятва Гиппократа, моё левое яйцо». Громче, голосом святого под пытками, он добавил: — Ну и что на этот раз? Ты снова будешь пробовать эту разговорную хуйню? Как я думаю, будет весело обсудить твой очевидный недостаток секса. Серьезно, Какаши, взглянуть бы тебе на свои морщины от стресса на лице. Ты что, связать его не можешь? Хатаке знал, что это мелкое говно подначивает его, но все равно ответил, вкрадчиво шипя оскорбление. — Нет, не могу. Нормальные люди называют это изнасилованием. Саске незаинтересованно уставился на него. — Ты имеешь в виду, что для есть другой способ, как трахнуться? Бля, как?.. Наркота? Какаши твёрдо напомнил себе, что Ирука разозлится, если он убьёт студента. — Хватит нести чушь. Давай покончим с этим. — Идёт. — Саске откинулся на стуле, каким-то образом делая движение изящным. — Что делаем? — Ну… Ээ. единственная вещь, которую мы еще не попробовали, кроме как прибить тебя и спрятать останки — это Случайные Словесные Ассоциации. Нет реакции. Какаши подавил надежду, вспыхнувшую на душе. — Ты же знаешь принцип работы? Я говорю тебе слово, а ты отвечаешь мне первое, что придёт тебе на ум. Без ограничений, без цензуры. Секунду Учиха выглядел сбитым с толу и заподозрившим подвох перед тем, как пожать плечами. Он не видел способа, который мог бы ему навредить, а после, он всегда мог проигнорировать психологическую туфту Какаши. — Почему бы и нет? В отсутствие других развлекательных программ, приступим. Какаш запищал бы от радости. Протянув руку к тумбочке возле стола, он вынул чистый лист бумаги, маленький секундомер, список контрольных слов одобренных ассоциацией психологов, и улыбнулся. — Готов? — Конечно. Звучит не серьёзно. «О… Как бы он не пожалел о своих словах.» — Отлично, начали. Белый. — Зеленый. [0.06] Долгое время Какаши таращился на Саске. Что за хуйня? Нормальным ответом было «чёрный», но… опять-таки… это был Учиха. Хатаке покачал своей головой и продолжил, старательно записывая ответ и время — Ручка? — Штучка [0.07] — Лёд? — Мёд. — Голубой? — Любой. — Друг? — Вдруг. Терпение лопнуло. — Это НЕ игра в рифмы, Саске, играй по правилам. Учиха вздохнул, недовольный, что его поймали. — Ну, ладно. Продолжаем. Успокоившись, Какаши вычеркнул последние четыре ответа. — Хорошо. Теперь «Друг»? Саске вздохнул и откинулся на спинку стула, глядя в потолок. — Бля… Не знаю… Мм… Думаю… Неджи. [4.6сек] Глаза Какаши расширились из-за длительности ответа. Было понятною, он определенно к чему-то шёл. — Дуб? — Учиться. — Лев? — Симба. — Ведьма? — Макгонагалл. — Шкаф? — Что за хрень, Нарния? Какаши вздохнул. Пока всё шло нормально, было весело. — Кот? — Киска. [1.4сек] Какаши повертел в уме слово, потом хищно ухмыльнулся, наклонился вперёд и хитро взглянул на Учиха. — Киска? — СПИД [0.6сек] Появилось желание врезать себе, с этим словом он облажался. — Волосы? — Блонд. [1.2] Брови Какаши поднялись. Его удивил не готовый ответ, а то, с какой нежность в голосе было произнесено это слово. Саске явно был брюнетом, у него был интерес к блондинкам? На территории университета было не много блондинов, и Какаши изменил суть вопросов, чтобы попробовать узнать, кто это. — Идти? — Прочь. — Вкус? — Сладкий. [3.5сек] Вот это был сюрприз. Таким же мягким, почти заботливым тоном Саске сказал нечто такое, что он публично презирал. Какаши решил продолжать. — Соль? Брюнет, который больше не смотрел на Какаши, поморщил нос. — Вода. [1.8] Промах. — Радио? — Рок. — Машина? — Водить. — Ударить? — … и смыться. [1.3сек] Саске пожал плечами. Какаши закатил глаза. — Отец? Тело Саске застыло, после чего он через силу выдавил: — Холод. [7.4сек] Глаза Какаши полезли на лоб. Саске понятия не имел, насколько ответ раскрыл тайну его семейных отношений. — Старый? — Пердун. — Драгоценность? Брюнет пожал плечами. — Сапфир. [0.15сек] Снова тот тон голоса. Интересно. — Глаза? — Спросил Какаши наугад. — Большие. Не тот ответ, на который он надеялся. Какаши продолжил. — Огромный? — Член. [0.3] У Хатаке отвисла челюсть. В полной тишине Саске взглянул на него и самодовольно ухмыльнулся. — А ты думал, мне нравятся женщины? Какаши захотелось себе врезать. Как он мог такое пропустить? Очевидная ненависть к женщинам была явной уликой, подобное заставило Хатаке задуматься, уж не стареет ли он. Вправляя челюсть, Какаши самодовольно усмехнулся. Хех, теперь, после этого маленького признания, он будет идти на больший риск. — Крушить? — … и жечь. Жестокая маленькая сволочь, не правда ли? — Дети? — Вредители. — Убить? — Итачи. [0.01] Какаши сделал паузу, уверенный, что не расслышал. — Итачи? — осведомился он. — То есть твой… брат… кровный. Этот Итачи? Родственник? Саске, искренне озадаченный, нахмурил брови. — К чему ты клонишь? Какаши просто продолжил. — Правая? — Рука. — Психолог ухмыльнулся. Проводишь много времени со своей правой рукой, Саске? — Сакура? — Сука. [0.3] — Я говорил о дереве, Саске. — Опять… К чему ты клонишь? Взрослый закатил глаза и продолжил, надеясь получить определенную реакцию от следующего слова. — Секс? Дрожь пробежала по позвоночнику брюнета. Какаши пришлось подавить ухмылку. — Сироп. [1.2сек] Оооооооооооооооох. Извращенец… — Шоколад? — Соус. — Сливки? — Сперма. [0.5] Круто… Более прямолинейного ответа нельзя и получить. Хатаке откинулся на спинку, наслаждаясь разговором по причинам, которые небыли чисто научными. — Кожа? — Загар. Какаши пришлось подавить желание подпрыгнуть. Улики продолжали накапливаться. Блондин, мужского пола, загорелый, всё, что ему было нужно — еще парочка связей. Он тщательно выбрал свое следующее слово. — Наполнять? И снова по спине Саске пробежала дрожь, мышцы на животе сократились. — Меня. [2.4] Какаши спрятал улыбку. Так Саске был снизу, хм. Он вроде напоминал типаж, который хочет иметь более высокого и крупного парня, чем он сам. Принимая во внимание садизм, этот блондин должен быть предметом желания очень многих, чтобы Учиха мог им всем постоянно сыпать соль на рану, что у него есть то, чего нет у них. Высокий, светловолосый, загорелый, мускулистый, сексуально доминирующий, возбуждающий… хмммммммм. Так кого же ты трахаешь, Учиха? И как он мирится с таким придурком, как ты? Он это оставит… пока. Нет нужды подбрасывать злобному вундеркинду подозрения. — Пинать? — Щенков. Приятный из него ублюдок, правда? — Матерь? — … божья. — Не знал, что ты религиозен, Саске. Саске ухмыльнулся. — Это потому, что ты не дал мне закончить. Матерь… божья… идиот ты хренов. Какаши проигнорировал его. — Угроза? — Ибики. — Толстый? — Какаши робко улыбнулся. — Твердый. — Ответил Саске, возвращая улыбку. Черт, а он был так близко. Ну, ладно, вернемся к одобренным словам. — Утро. — Дерьмо. — Хе-хе, Учиха явно не из утренних. — День? — Обед. — Сумерки? — Джейкоб. Какаши был озадачен. Что за чертов «Джейкоб»… а… без разницы. — Гей? — Гай. Какаши выгнул бровь. — Ну сам подумай. — Саске ухмыльнулся, откидываясь на спинку стула. — Гей Гай, эта шутка так и просится с языка. Хатаке неохотно согласился, что Учиха был прав, и отругал себя за то, что не подумал об этом раньше. — Пейнт? — Бол. — Ванная? — Комната. — Мокрый? — Секс. — Топор? — Убийство. Какаши удивлённо пялился на собеседника. — Саске, ты — больной на голову придурок. Учиха пожал плечами. — Дальше. — Шрамы? — Шесть. — Какаши едва мог скрывать волнение. Специфические цифры в тесте «Случайные Словесные Ассоциации» были очень важны. Шесть шрамов… у кого, черт возьми, шесть… Мозаика сложилась. Словно 20-футовым грузовиком по башке. …Зашибись. Дьявольская улыбка, осветившая Какаши, вызвала понимание в глазах Саске, но он ничего не сказал. Какаши хотел, чтобы Учиха сам загнал себя в угол. Вдруг Саске наклонился вперед и посмотрел Какаши прямо в глаза. — Красный? Какаши моргнул, но автоматически ответил — Коричневый. — Высокий? — Низкий. Саске что… — Животное? — Дельфин. Саске, это я тебя обследую, а не наобо. — Хм. Просто продолжай, пугало. Саске откинулся назад. — Жесткий? — Строгий. — Глубокий? — Глубже. — У него узкая? — Такая узкая, что заши… постой… черт возьми, Учиха, как ты… Саске ухмыльнулся. — Так сколько ты трахаешь Ируку? — Т-три года. — Я думал, Какаши, у тебя пристрастия получше, чем болезненно стеснительные библиотекари. Какаши оскорбился, порядком смущенный. — Ха! Кто бы говорил! Ты трахаешь Преподователя! Что незаконно, должен добавить, и вообще не говори мне о предпочтениях, когда ты вместе с ассистентом скульптурного преподавателя. Что бы сказал Итачи, если бы узнал? Что ты бы ему сказал? Саске игриво оскалился. — Я бы посоветовал ему разуть глаза и взглянуть на член Наруто, а потом прийти ко мне читать нотации. Впрочем, не думаю, что у него получится. Какаши поднял бровь. — Я как-то наткнулся на него, на четвереньках под Кисаме. — Господи, племянник. — тихо пробормотал в ответ Какаши. — Неудивительно, что тебе нужна терапия. Саске содрогнулся и снова повернулся лицом к своему дяде. Наполовину дяде. Какаши был незаконнорожденным ребенком Учиха Фуджи, дедушки Саске по отцовской линии, который приходился Фугаку младшим братом и был моложе него на 10 лет. Вынужденный принять клеймо своего рождения, мятежный подросток выкрасил свои черные, как смоль, волосы в белый и продолжал красить их в такой цвет всю оставшуюся жизнь. Он также закрывал свое лицо и левый глаз маской, чтобы скрыть красоту классических черт Учиха, которая была очевидна для любого мало-мальски соображающего. После окончания школы и перехода на фамилию матери, Учиха Какаши исчез с лица земли. И никто ничего про него не слышал до тех самых пор, пока Саске не очутился в Токийском Университете 6 месяцев назад. И не обнаружил за столом, своего потерявшегося дядю в психологическом крыле своего Университета, когда его послали на «поведенческую терапию». — Итак, — спросил Саске, — к каким же умозаключениям ты пришел после нашей бесполезной маленькой беседы, о величайший после Шерлока Холмса? Какаши улыбнулся и небрежно, предпочитая сохранить в тайне серьезные эмоциональные дефекты, обнаруженные у Саске, ответил. — Ничего такого, чего не знал бы раньше. Ты — злобный, больной на голову придурок, которому нравится извращенный секс и который в будущем может выбрать карьеру серийного убийцы. Саске оскалиллся собраясь ответить, но стук в дверь заставил вздрогнуть обоих. Взъерошенная светловолосая голова просунулась в дверь, и незваный гость улыбнулся до ушей. — Э… простите за беспокойство, Какаши-сенсей, могу я украсть Сас… Я хотел сказать Учиха-куна на минутку? Саске закатил глаза. Наруто внутрь комнаты, закрыл за собой дверь и повернулся к Какаши с пониманием в голубых глазах. — У нас неприятности? На секунду довольно жестокие и интересные возможности для шантажа протанцевали в уме Какаши, но когда он посмотрел на пару и увидел, каким взглядом обменялись его племянник и коллега, вздохнул. Ну кто или какой федеральный закон сможет стоять на пути у любви? — Вот что я тебе скажу, Наруто, — обратился он к коллеге, что встал за спиной любовника. — Держи своего любимца на более коротком поводке и заставь его вести себя хорошо, а если я не увижу его самодовольную физиономию следующие две недели, то считай, мы — квиты. Саске развернулся, оскалив зубы, словно пантера. — Я что тебе, чертов цирковой урод? Животное? Я… — Саске, — спокойно прервал его Наруто, чей голос опустился с последующим приказом. — Утихни и поблагодари своего дядю. Фраза «иначе» четко повисла в комнате. Какаши ухмыльнулся, наслаждаясь сладкими законами кармы и выражением немедленной уступчивости на лице Саске. Похоже, существовал некто, кто мог, в конце концов, контролировать Учиха. — Да, Саске, поблагодари своего дядю — пропел он вполголоса. Учиха смутно размышлял, сойдет ли ему с рук, если он выманит своего дядю на задний двор и четвертует его, но, осознав приказ в голосе Наруто и угрозу остаться без секса, приклеил на бледное лицо отталкивающе милую улыбку. — О, конечно. Спасибо тебе, Дядя. Вставая со стула, он наклонился вперед, и так, чтобы только Какаши мог его слышать, голосом, не уступающим Орочимару, прошипел: — Праааааааавильно, продолжай улыбаться, пока можешь. Если Наруто откажет мне в сексе, тебе лучше держаться подальше от тёмных углов ублюдок. Потому что когда ты меньше всего будешь ожидать, когда ты расслабишься и будешь один дрочить в своей машине, БАМ! Я найду тебя и прибью нахуй. Я знаю, где ты живешь, помнишь об этом? После этого он повернулся к Наруто с чистым и невинным выражением лица, с улыбкой кто, я? на утонченном лице. Поразительно, но блондин на это купился. Бля, доверчивый дурак. Загорелое, со шрамами, как у кошки лицо Наруто растянулось в широкой улыбке. — Умница Саске. Давай я провожу тебя назад в класс. Наруто обнял всё еще «улыбающегося художника», и они направились к двери. Какаши был загипнотизирован этим зрелищем: высокий, жизнерадостный, светловолосый и загорелый подросток, одетый в оттенки оранжевого и голубого, обнимал угрюмого, бледного, одетого в чёрное, поклонника готов, чей левый глаз дергался от усилий скрыть ухмылку. Как Пэрис Хилтон и Мэрилин Мэнсон. Мда… Перед тем, как скрыться за дверью, Саске беззвучно проговорил одними губами: — Темные углы, Какаши. Берегись. — Увидимся через две недели, засранец — игриво прокричал Какаши в ответ. Ахх, две недели. Две недели полной свободы и никаких проблем связанных с Учиха. Что делать? Постойте… дурацкий вопрос. Приставать к Ируке… Даа… Двумя неделями позже на тринадцатый день «без-сексового» периода, установленного Наруто с целью наказания Саске за его плохое общественное поведение. — Эй, Саске, — развалившись на широкой скомканной постели в своей квартире, поинтересовался потный и покрытый спермой любовник, наблюдая за обнажённым черноволосым парнем, — почему ты берешь нож для разделки мяса в университет?