Зимние рассказы

Когда Вадик идёт по торговому центру в сторону «Ашана», он меньше всего думает о том, что буквально через минуту встретит свою судьбу. На самом деле в этот момент он размышляет о том, какой же дурак, что оставил покупку еды на 31 декабря. В отличие от Разумовского у Вадика нет домашней зверюшки Олега, который сделал бы всё за него да ещё и салатики порезал. Вадик очень любит Новый год, но подготовка к нему утомляет всякий раз, да и это впервые, когда он отмечает праздник в одиночестве… — Идиоты! Вы ничего не умеете! Руки бы вам оборвать! — разоряется живая ель в сеточке в метре от Вадика, отчего тот притормаживает с любопытством. Дерево чуть приподнимается над полом, и его рывками перемещают к выходу, но оно такое здоровое, что Вадику так и не удаётся разглядеть, кто же тащит ёлку, пока та не проплывает мимо него. Какой-то низкий мужчина в чёрном пальто и дорогущем одеколоне, как муравей, несёт ёлку перебежками, постоянно натыкаясь на прохожих. Вадик усмехается, наблюдая, и быстро подмечает, что мужчина-то не прост, потому что за ним следует несколько человек в одинаковых костюмах, как клоны из «Матрицы». Ёлка в очередной раз приходит в движение и начинает крениться набок, грозясь повалить за собой и мужчину с ладной фигурой. Вадик делает несколько больших шагов и подхватывает дерево, закидывая сетку с торчащими колючими веточками себе на плечо. — Я же просил меня не трогать! Ты хочешь быть увол…енным… — возмущение перетекает в растерянность, когда мужчина понимает, что Вадик явно не относится к его свите. — Вы кто? — Вадим. А Вы? — Человек, который не просил о помощи, — голос у этого «человека» низкий и прокуренный, удивительно несочетаемый с его миниатюрными габаритами. Вадик останавливается, поворачивается на 90 градусов и на этот раз ещё сильнее удивляется, когда видит не какого-то наглого бизнесмена «Я сам, холопы!», а юного парнишку, который мог бы ещё учиться в университете, в котором Вадик преподаёт политологию. Мальчишка выглядит и пахнет очень дорого. Его изумрудный шарф хорошо подчёркивает чёрный комплект одежды, а косы, кажется, действительно закреплены заколками из чистого золота. Ну, просто цаца. Вадик покорён, потому что, страшно признаться, но ему очень сильно нравятся такие вздорные мальчики, особенно когда те недовольно поджимают губы, а потом с таким усердием этими самыми губами сосут его член. — Вы мне ёлку вернёте? — требует парень с сердитым выражением лица. — Какую? Эту? — Вадик хлопает по сеточке у себя на плече. А тяжёлая ведь зараза! — Нет. Боюсь Вы упадёте. Кстати, Вы можете ко мне на «ты». — А ты ко мне на «ты» не можешь, — закатывает свои карие, будто бы даже красноватые глаза богатенький незнакомец. — Господин Дагбаев, разобраться? — вклинивается в разговор любезно один из клонов свиты. Парнишка вскидывает ладонь, одним жестом приказывая тому замолчать. — Не видишь, я разговариваю? — фыркает он, и Вадик пытается сдержать улыбку. Ну вот, а больше выделывается, что помощь не нужна. Видали, плавали. — Так у господина Дагбаева есть имя? — Тебе знать не обязательно. Взялся ёлку нести — неси молча. Вадик не хочет напоминать парнишке, что секунду назад тот требовал её вернуть. Он лишь кивает и идёт с ним к выходу из центра. — Что это Вы так, Ваше сиятельство, дотянули до 31 декабря и ёлку не поставили раньше? — На меня работают идиоты. Эй, аккуратнее! — пугается парень, когда Вадик резко перекидывает ёлку с одного плеча на другое, чтобы видеть его. — Ты мало от них отличаешься! — Да в порядке твоя ёлка, — хмыкает Вадик, но, встретившись взглядом с раздражённым парнем, поправляется. — Ваша ёлка… — Мне привезли ёлку, а она чуть выше метра. Очень подходит для такого человека, как Дагбаев, учитывая его рост. Но Вадик не говорит это, просто посмеивается про себя. Уж больно ему нравится этот азиатский мальчик. — Это проблема? — Проблема! Я живу в особняке! Ты себе представляешь такую мелочь в особняке?! Да если мои партнёры это увидят, то засмеют. — Партнёры? — По бизнесу, — подчёркивает Дагбаев и воинственно отбрасывает одну из кос за плечо. — Через пару дней у нас приём. Нужна ёлка. А мне привезли… лучше не вспоминать! — Да, если нужна пыль в глаза, то маловато будет… — Вот и я… Стоп. Ты это о чём? — Дагбаев сужает глаза и делает вид, что не пытается произвести впечатление на бизнесменов. Вадик усмехается. — Да так… — Мне тут твои додумки не нужны. Отдай ёлку, я сам справлюсь. — Да ладно, я донесу, — улыбается Вадик, совсем не обидевшись, наоборот — желание узнать парня становится всё сильнее, потому что из заносчивого богача он внезапно становится милым мальчишкой, который не знает, как бы угодить своей богатенькой семье, что даже ёлку готов тащить сам, хотя дерево в два раза больше него самого. — Всё равно тренировку пропустил на днях. — Качаешься? Оно и видно… — Можешь даже потрогать… — За словами следи, — предупреждает Дагбаев. — Мне казалось, что Вы скорее скажите «следи за руками». — А что? Распускаешь? — Распускаю, — с намёком сообщает Вадик, но кивает на ёлку. — Но пока они немного заняты. — Не интересует. — Да, я заметил, — не сдаётся Вадик, потому что никогда не ошибается, если в нём заинтересованы. Они подходят к дверям, что разъезжаются перед ними, и поток морозного ветра бьёт в лицо. На улице вновь нет солнца и довольно уныло для предновогоднего дня, тем более нарастает метель. Дагбаев мгновенно ёжится и поджимает руки в рукава. Вот и вся королевская спесь… Выглядит как замёрзший злобный котёнок. Вадик притормаживает у входа в торговый центр, копается неловко одной рукой в карманах и бросает парню свои варежки. — И что это? — Варежки. — Зачем? — Руки обветрились и потрескались, да? Дагбаев смущённо отводит взгляд и заметно злится, но быстро суёт ладони в варежки, а после скрещивает руки на груди. Сразу видно: ни с Урала и ни с Сибири. Столичный мальчик, для которого внешний вид важнее тепла. Наверное, вечно болеет зимой. Вадику никогда этого не понять, зато всегда получается на это кадрить. Эти парнишки просто упрощают ему задачу по их завоеванию. — Куда нести? — Вадик подбрасывает немного ёлку на плече, чтобы разгрузить на секунду мышцы. — Вон там машина, — Дагбаев указывает вперёд на открытую парковку, и Вадик следует за ним. — Так и как же Ваше имя, Ваша светлость? — А я разве сказал, что назову? — Тогда я буду звать тебя «малыш», раз уж не зна… — Алтан, — обрывает его Дагбаев, боясь потерять свой авторитет перед подчинёнными. Быть ему «малышом» ну никак нельзя. Вадик играет с ним как по нотам. — О. Так значит «золото». Или ты татарин? — Назовёшь меня хоть раз ещё татарином или казахом, я тебе яйца оторву, — мгновенно ощетинивается Алтан как человек, чью национальность типично путают на просторах России. — Я бурят. — А я Вадим, — смеётся Вадик, из-за чего Алтан смущается своего излишнего порыва, но не извиняется. Скорее всего он в жизни этого не делал. — И что у вас за бизнес? — Деревоперерабатывающий. Вадик насмешливо косится на ёлку в своих руках. Уж если у тебя есть целый завод, то чего же ты ель покупаешь в торговом центре? Алтан лишь закатывает глаза. — Мне напомнить число? — Ого, цари выдали холопам выходной? — Это за нас сделали в правительстве, — морщится недовольно Алтан. — Из-за этой дурацкой подачки мне пришлось выйти из дома! В этот ледяной ад. — И встретить меня. — Ещё и тебя встретить! Стой. Ты здесь при чём? — Напоминаю, как Вам повезло, что Вы вышли сегодня из дома. Алтан открывает рот, закрывает, хмурится, подбирая ответ. Кажется, будто он сейчас раскричится, но только вздёргивает нос надменно. Не знает, что ответить. Вадик ухмыляется — рыбка на крючке. — Ты такой болтливый. Чем ты вообще занимаешься? — Я преподаватель в университете. Но также занимаюсь политическими технологиями. — Понятно, — поджимает губы Алтан. — Трепаться — твоя профессия. — И я в этом хорош. — Не сомневаюсь. Остановимся. — Не собираюсь, — отказывается Вадик, ощущающий азарт этой любовной игры. — Понесёшь мою ёлку до дома? — А, — они пришли к нужной машине. Три чёрных внедорожника стоят в ряд, и на всех блатные номера. Кажется, деревоперерабатывающее производство у семьи Алтана по всей России с такими замашками. Вадика это, конечно, не беспокоит, просто слишком большие деньги — это ненужные проблемы, хоть он и готов всегда рискнуть. Алтан машет своей свите, и та забирает у Вадика ёлку в сеточке, чтобы начать её привязывать к крыше автомобиля. — Номер дашь? — прямо спрашивает Вадик, наблюдая за клонами в одинаковых костюмах. Алтан стоит рядом с ним, всё ещё пряча руки в варежках в подмышки. — Не заслужил. — А у Вас большие запросы, Ваше золотейшество. — Статус обязывает. — Я так и подумал. Алтан смотрит на него долго, но так и не отвечает. Вадику становится жаль. Наверное, он погорячился, посчитав, что можно заполучить любого парня. У этого — слишком уж много забот. Особняк. Свита на внедорожниках. Ёлка метра на три в высоту. И необходимость постоянно оправдывать семейные ожидания. Вадик потратил пятнадцать минут зря, а мог бы уже половину тележки набрать в «Ашане»… — Спасибо, — вдруг говорит Алтан, и Вадик отвлекается вновь на него. Кажется, будто Алтан хочет сказать что-то ещё, но не решается. Вздохнув, он садится в другую машину, когда вся свита разбегается по местам. Варежки уезжают вместе с кортежем из трёх блестящих внедорожников, и Вадик чертыхается, провожая машины взглядом, которые огибают парковку, входят в круговую развязку, а потом одна за другой возвращаются обратно. Вадик замирает на месте. И что это значит? Он усмехается, потому что до Алтана, видимо, дошло, что он стащил чужие вещи. Автомобиль останавливается перед Вадиком, и заднее стекло опускается. Вадик протягивает руку, чтобы забрать варежки, но встречается только с непонимающим взглядом Алтана. — Чего руки тянешь? Записывай, — приказывает он. Вадик стоит ещё секунду в недоумении, а потом уже, спохватившись, достаёт телефон, чтобы забить в него номер Алтана. Окно быстро поднимается назад, когда цифры кончаются, и кортеж вновь приходит в движение, на этот раз не пропустив дорожную петлю и выезжая на проспект. Вадик смотрит им вслед, пока его ладони не краснеют от холода.

***

Когда дедушка удовлетворённо кивает на поставленную в холле ёлку, Алтана, наконец, отпускает беспокойство. Можно свободно дышать. Можно, наконец, начать праздновать, а не стоять натянутой пружиной, пока помощники кружат вокруг ели, развешивая гирлянды. Алтан успел… Не хотелось бы подводить семью, даже если семья они исключительно на бумаге после смерти мамы. Алтан возвращается в свою комнату, отказавшись от праздничного ужина, ведь нет ничего унизительнее, чем праздновать Новый год в одиночестве, когда его телефон вибрирует. Не сразу разобравшись в том, кто ему пишет, Алтан долго смотрит на сообщение: «Как проведешь свой Новый год?» Разве это может быть кому-то интересно? Алтан хмурится, тыкает на иконку и охает, когда та открывается, являя собой полуобнажённого Вадика с огромной татуировкой на плечах и груди — вот тебе и преподаватель университета! Алтан сглатывает нервно. Так откровенно к нему ещё никогда не подкатывали. «Буду отдыхать от остолопов, что меня окружают». «Скучно как-то, давай ко мне». «Тогда я не отдохну от остолопов». Алтан усмехается, потому что Вадик забавный. И выглядит как секс-машина. Не то чтобы Алтана это сильно волновало, но сегодня от Вадика аж дух захватывало, какой он свободный и напористый. «Смело. Но ты всё равно приезжай. Я тебя накормлю. У меня тут соленья. Маринованные грибы. Домашние». Да кому нужны твои маринованные грибы?! Алтан закатывает глаза и вздыхает. «И на это реально кто-то ведётся?» «Не знаю. Считаешь, что можно отказаться от маринованных грибов моей мамы?» «Ты за эти грибы ещё и плату попросишь?» «А ты приезжай и узнаешь». Алтан не собирается играть с ним в эти игры. Флирт — это одно, а уехать к мужчине, которого встретил несколько часов назад в торговом зале, — это безумие. Нет, Алтан должен помнить про статус своей семьи, должен понимать, что на него могут охотиться… Его уже дважды пытались похитить, из-за чего теперь приходится везде таскаться с охраной. «Сказал ведь, что мне это неинтересно». «Лови адрес!» — Вадик беззаботно скидывает свои координаты, совершенно не слушая Алтана. Да какой ненормальный к нему поедет?! «Уже удалил и забыл». «Ну, Ваше золотейшество, дайте шанс неугодному шуту Вас очаровать?» Алтан фыркает. Он на такое не ведётся, просто память хорошая, вот адрес и запомнился. Через два часа Алтан выходит из своего красивого дома с пушистой живой ёлкой на весь холл, чтобы направиться в квартиру к здоровому извращенцу, таскающему для посторонних хвойные деревья, знающему дату Бородинского сражения и обещающему удивить в постели. Что ж, Алтан просто посмотрит… и подумает, станет ли дарить ему после этого подарок. Новый год всё-таки!