Ты бы так делал?

      Ладонь скользит по чужой ноге назад и задерживается на колене, принимая на себя звание опоры для тела. Она зудит и мелко подрагивает от напряжения. Никита крепко сжимает пальцы рук, мнёт прохладную ткань тёмных брюк, изготовленных где-нибудь в Италии или во Франции и явно стоящих больше, чем его съёмная квартира со всей мебелью. Привычная синтетика вмиг кажется такой простой и неудобной, колется куда-то в шею, но успокаивает ценником, не красующимся несколькими нулями в конце. Мягкость кресла под другой рукой поражает, и Никита даже предполагать насчёт цены не хочет. В комнате холодно. Её размеры удивляют, она затягивает в себя и заставляет проникнуться царствующей пустотой, а дискомфорт тянет свои руки во все стороны, распространяя неловкость — и всё это налегает тяжёлой каменной глыбой, красиво переливающейся на закате, будто с сотнями маленьких золотых самородков.       На плечо давят и касание вразрез здравым представлениям словно убирает камень, оставляя на его месте лёгкую кисть. Пальцы ведут выше, цепляются за складки одежды и невесомо продолжают путь. Щекочущая теплота чужой руки заставляет замереть от неожиданности, прислушаться к медленным и уверенным прикосновениям, к коротким оставляющим белые полосы ногтям. Сильная хватка за волосы, грубое вдавливание вниз и звонкая резь в шейных позвонках заставляют продолжить. Заставляют подавиться, до режущей боли сжать веки и крепче ухватиться за всё также дорогое кресло. В уголках губ сдавливание перетекает в ноющий дискомфорт, а обманчиво ласковые поглаживания Юры лохматят волосы, массируют затылок и ненароком проезжаются по ушам. Дрожащие ноги упираются в белоснежный паркет, и по ступням проходятся ритмичные покалывания. Сквозняк пробегает по спине, томные вдохи сверху и пальцы сжимаются до ломоты, ногтями царапают обивку. Чужое колено под рукой расслабляется и Юра тянет вверх. Холод от губ не ввяжется с горячей рукой, Никита всё также держится за кресло — лишь бы не упасть — и кусает, водит зубами в стороны и сдирает тонкую плёнку.       — Картой можно рассчитаться? Там больше денег, — а Юра весело улыбается, смотрит игриво, надеясь подколоть, и всё сильнее сжимает волосы Никиты.