elatio

Они встретились совершенно случайно и уже относительно давно, на Драконьем Хребте во время сильной метели. В тот вечер даже монстры не появлялись, а об искателях приключений или рыцарях можно было и не думать. Температура по Цельсию падала всегда постепенно, а сегодня пробирающий мороз окутал гору с невообразимой скоростью. Альбедо чувствовал как пальцы в сапогах немели от холода, а пальцы рук болезненно кололо. Алхимик отчаянно пытался дойти до своего рабочего места, но усталость била по вискам, глаза закрывались, а ресницы слипались из-за слез, лившихся словно рекой. Сознание вышло из тела, когда он был в нескольких шагах от места назначения, рухнув на землю, последнее, что увидел Альбедо ‐ человек в чёрном, в глазах выглядел, как простое пятно, но было видно как человек опустился на одно колено перед телом. Альбедо пришёл в себя через два часа, голова кружилась, а в теле все ещё чувствовалась слабость. Повернуть голову в сторону другого человека было настоящим испытанием, до ужаса тошнило, хотелось снова упасть на кровать и уснуть, но тот человек по настоящему пугал. Это определено был мужчина высокого роста, блондин, он стоял спиной к Альбедо, если бы мужчина не убирал с лица волосы рукой или взмахом головы, можно было сказать «бездвижно», он молчал, а Альбедо не решался говорить, или же не мог открыть рот от сухости в горле. — Моё имя Дайнслейф. — Единственное, что произнёс мужчина. *** С той случайности, когда Дайнслейф нарушил правило быть в нескольких метрах, оставаясь наблюдателем, прошло 7 месяцев. Альбедо хорошо держался, полностью чувствуя контроль над своим разумом и телом, Дайнслейф же только привязался к принцу мела. Хранитель Ветви приходил изредка на заснеженную гору, а иногда появлялся в Мондштадте, любезно приглашенный алхимиком, и оставался с ним на некоторое время. Алхимик всегда расспрашивал о существах Кахенериаха, природе и генетике людей. Алхимик по настоящему увлечён за работой, всегда формальный и отстранённый, начинал обращаться на «Ты» и был заинтересован личными вещами. Рука Альбедо небольшая, в сравнении ладони Хранителя Ветви, сейчас пальцы первого опустились на шею, невесомо удерживаясь на вене мужчины, разница температур была огромной, шея Дайнслейфа была ледяной, словно алхимик изучал сейчас странный лёд, а не метку на теле живого человека. Всё же, чуть подождав, Принц Мела полностью опустил ладонь и огладил шею по контурам метки, и снова остановился, наблюдая за реакцией мужчины. Хранитель смотрел на Алхимика, медленно моргая, обводя глазами овал лица младшего. Дайнслейф был сейчас без той маски, в которой видел его Альбедо. На брови, скрытой под маской был небольшой шрам, разделяющий волоски на две части, а немного выше на височную долю выходили края метки, расположенной под густыми светлыми волосами. Внимание привлёк зрачок, где-то уже встречалось подобное, но алхимик забыл, когда он отметил подобную особенность и у кого. «Если это будет действительно важно, я вспомню», как говорила Лиза, библиотекарь в штабе Фавониус, в чем она действительно права, важное всегда всплывает. Ресницы мужчины подрагивали, когда он останавливал взгляд на некоторых деталях, вроде заплетенных волос, шеи или же глазах алхимика. Кажется, Альбедо и вправду дали зелёный свет на продолжение исследования метки. Вздохнув, Альбедо чуть надавил на метку большим пальцем, реакции не последовало, а значит, она вовсе не мешала хозяину внешне, не являясь раздражителем. Все это время Хранитель Ветви сидел в кресле, а Альбедо стоял, чуть согнув спину для удобства. Алхимик был на две головы ниже, Дайнслейфу было не так уж трудно выпрямиться, чтобы не напрягать главу развед отряда. В левой руке алхимик держал блокнот и ручку, пару минут назад записывая дату, свою цель исследования и остальную информацию, которая Хранителю не была полезна, или даже интересна. — Несмотря на телосложение, достаточно тонкая шея, редкое явление, удивительно. — сказано шёпотом, но и достаточно громко, что бы Хранитель расслышал каждый слог. Отвечать не имело смысла, алхимик слишком занят исследованием, чтобы ответь. Рука принца мела ползла выше и остановилась на линии подбородка, снова Альбедо жмёт большим пальцем, заставляет Хранителя Ветви вопросительно посмотреть на своего знакомого, хоть это было и терпимо, но также неприятно. Альбедо качнул головой и только извинился, продолжая осматривать лицо, заправляя той же рукой волосы за ухо Дайнслейфа. Метка возле уха расходилась на две линии, продолжавшихся, скорее всего, по всему черепу, этого узнать было не суждено, но Альбедо устраивало данное положение вещей. — Почему Кахенериах тебя так интересует? — Спросил Дайнслейф, когда его волосы вернули в первоначальное положение из-за уха, и возобновили записи в блокноте. Алхимик оторвался от быстрых набросков на бумаге, немного задумался и продолжил писать. — Учитель говорила, что алхимия и её род связан напрямую с павшим Королевством. — Альбедо попутно пытался зарисовать детально метку, чёрные дорожки, заключённые в темно-синий контур. — Я прочитал в библиотеке все, что мог только найти, но ответов так и не было. На моих руках было только название, но представитель встретился мне совершенно случайно. — Всё это время Альбедо рисовал и писал на весу, вспомнив о втором кресле позади него, присел. — Дурин… Всё, что от него осталось — никак не поможет. Я знал о проклятии, сражении и боли Двалина, часто слышно от бардов. Изучение сердца было бы просто бессмысленным без внешней оболочки. — Дайнслейф слушал, понимающе махнув головой в знак ответа, и ожидал, когда заговорит алхимик.

***

Альбедо не потребовалось ничего кроме информации о метке, нации и технологиях, но он долго не узнает, что информация сокращена в несколько раз; список видов культиваторов сокращён до известных в нескольких регионах материка, а внутренние дела нации так и останутся с Хранителем Ветви, Принцессой и самой бездной, как и тысячами мёртвых жителей павшей нации. Дайнслейф впервые за долгое время смог чувствовать то, что он может вернуться к кому-то всегда и помолчать, не сдерживая обид, нервозности и других эмоций с обеих сторон. Но сейчас вечер отличался от других, Альбедо прижат к столу, помяв бумагу с набросками и записями своей спиной, Дайнслейф твёрдо упирался руками по две стороны от тела перед ним, рассматривая покрасневшего алхимика, руки, служившие ему барьером от падения на пол, и удара головой об стол, сейчас предательски дрожали. Дайнслейф перенёс свою массу на одну руку, второй поддерживая Альбедо за талию, перетащил главу развед группы чуть дальше, уже устойчиво усаживая на поверхность стола. Принц Мела обхватил руками плечи Хранителя Ветви и прижался к нему ближе, чувствуя, как от последнего исходит тепло. Впервые, когда Альбедо чувствовал, что Дайнслейф действительно живой человек, а не ходячий труп, каким казалось каждое прикосновение к нему. Губы Хранителя коснулись уха Альбедо, тяжёлое дыхание будоражило, живот уже болезненно тянуло. Руки Хранителя Ветви блуждали под темно-синей рубашкой с чёрными узорами на ней. Они поменялись местами, кожа алхимика была холодной, или руки Дайнслейфа были слишком горячими; ни один из них не мог здраво мыслить, а отвечать на вопросы — тем более. — Дайнслейф, — Альбедо не сильно потянул упомянутого за волосы, и когда их лица оказались напротив, алхимик потянулся за поцелуем, получая желаемое. Губы Альбедо давно обветрились, он никогда не обращал на это внимания, но коснувшись губ Дайнслейфа, тонких, таких же горячих, как и руки, и мягких, была заметна разница. Сухие губы Альбедо царапали тонкую кожу на губах, Дайнслейфу было все равно, но не алхимику. Когда Дайнслейф дал время на передышку Альбедо облизнул губы, вызывая у Хранителя Ветви тяжёлый вздох действием. Снова поцелуй, уже отличается от прошлого. Влажный и тягучий, даже медлительный. Голова кружилась, любой громкий звук мог вызвать звон в голове, самые неприятные ощущения по сравнению с этими. Поцелуй прерван из-за нехватки воздуха. Дайнслейф ненадолго отстранился от лица Принца мела, проверяя его состояние. Убедившись, что все хорошо, Хранитель оставил лёгкий поцелуй на щеке, ведя губами выше, целуя висок и закрытые веки алхимика. Прильнув к уху Дайнслейф лизнул мочку и прикусил её, получив в ответ вскрик. Альбедо успокоили поцелуями за ухо, и это, действительно, помогло. Всё тело алхимика словно в иглах, боль ощущалась сильнее обычного. Укус был почти невесомым, но неожиданным из-за чего и таким болезненным, чего не рассчитал Хранитель. — Извини, все в порядке? — Прошептал под ухом, опустив голову в плечо Дайнслейф, поглаживая спину алхимика. — Всё хорошо, но, — Альбедо обнял Хранителя и поцеловал в макушку, — не останавливайся. Я не ожидал укуса, не более. — отпуская из объятий партнера, Альбедо расстегнул первые пуговицы рубашки, тут же чувствуя тёплые руки у ключиц. Снова поцелуй, такой же, как второй, такой же, как многие другие до этого. Альбедо любил целоваться, быть ближе, обнимать и чувствовать исходящее тепло, а в исключении холод. Тактильный голод пожирал его, пока отношения нельзя было назвать доверительными. Спонтанное объятие, такое же случайное, как знакомство, такое же, как и эксперимент, и многое другое за эти почти восемь месяцев. Они зависимы от общества друг друга, и это приносит упоение обоим.