Моменты, чтобы влюбиться

Yu-Peng Chen, HOYO-MiX — Contemplation in Snow

      В жизни Кэйи было много моментов, когда он мог бы влюбиться, — но уклонялся в последний момент с той же лёгкостью, с какой уходил от выпадов чужих шпаг на тренировочной площадке, и после так же нагло улыбался неудачникам в лицо.       Но однажды даже самый искусный фехтовальщик пропускает удар — и никогда не оказывается к этому готов.              — Знаешь, что? — сказал Хоффман и прибрал свои вещи с лавки, где Гай печально поливал холодной водой ушибленное плечо. — Я лучше потренируюсь с митачурлом. Силу соизмеряй.       Взгляд, брошенный напоследок на Глаз Бога на поясе, был неприязненным, но Кэйа давно привык.       — Так и скажи, что струсил! — хмыкнул он и подбросил шпагу в руке. Здесь, на тренировочной площадке, они фехтовали незаточенными, но бил Кэйа больно — в реальном бою никто щадить не станет, а любой из борцов Фатуи вчетверо сильнее него. — И, кстати, привет митачурлу!       Хоффман пробормотал в ответ что-то неприязненное, а Гай только отвернулся. В этот раз он запросил пощады на втором пропущенном выпаде. Растёт над собой, так и до караулов у Спрингвейла недалеко.       Однако до завтрака оставалось полчаса, и бить эти полчаса деревянное чучело было бы слишком скучно.       — Эй! — окликнул Кэйа. Новенький, светловолосый, в мешковатой форме с чужого плеча, вздрогнул и оглянулся. Куда он шёл и по какому делу, Кэйю совершенно не интересовало. — Не хочешь составить компанию?       Он снова подбросил шпагу и на вопросительный взгляд продолжил:       — Не видел тебя раньше. Умеешь фехтовать?       Новенький кивнул и двинулся к нему.       — Умею. — Ему пришлось задрать голову, чтобы посмотреть Кэйе в лицо, и только тогда Кэйа заметил гео Глаз Бога у него под воротником. Вот так новости. — Где мне взять оружие?              Клинок Кэйа подобрал ему под рост и подал с уважительным кивком — тренироваться с другими обладателями Глаза Бога доводилось нечасто, и шанс Кэйа ценил.       — Откуда ты?       — Приехал. — Новенький скупым жестом указал куда-то в сторону Драконьего Хребта. — Вчера.       — Что ж, — Кэйа покровительственно улыбнулся, — если будет нужна помощь, я всех здесь знаю. Не стесняйся задавать вопросы, первый долг рыцаря — помогать любому в Мондштадте.       — Я запомню, — серьёзно кивнул новенький и первым двинулся к центру тренировочной площадки. Кэйа занял позицию напротив, небрежно поигрывая шпагой — и новенький встретил его беззаботную улыбку абсолютно пустым взглядом, будто вокруг не было никого, кроме него самого.       Он просчитывает, — понял Кэйа, — видит наперёд каждый из возможных выпадов как спектр вероятностей и готов к любому.       Тогда это и случилось. Кэйа пропустил удар — а сразу после подлая подсечка бросила его на утоптанный песок, и новенький встал коленом ему на грудь и прижал шпагу к его горлу. Тонкие ноздри раздувались, губы сжались в линию, и смотрел он Кэйе в лицо так, будто готов был прикончить.       Кэйа разжал пальцы и выпустил рукоять.       — Кто ты? — хрипло спросил он и облизнул пересохшие губы. — Кто учил тебя сражаться?       — Меня зовут Альбедо, — новенький в одно скользящее движение поднялся и протянул Кэйе руку. Вопреки своему обыкновению, Кэйа её принял — она оказалась сильной, хотя ладонь была вдвое уже его собственной. — Я ваш новый алхимик.       — Алхимик, — повторил Кэйа. — Вот как.       — Если нужна будет помощь — обращайся, — повторил Альбедо его фразу с усмешкой, от которой у Кэйи холодок прошёл по спине, — я много что умею, а знаю ещё больше.       Он оказался достойным противником — и, пусть Кэйа понимал, что проиграл не абы кому, его совершенно не радовала мысль, что легко не будет.

***

      Удары посыпались шквалом, и Кэйа ни один не мог отразить.       — Новый алхимик, Альбедо, согласился снять с тебя обязанности главы исследовательской команды. — Джинн улыбнулась так радостно, что Кэйа не нашёл в себе сил съязвить. — Я знаю, тебе нелегко было находить время на лишнюю работу. Теперь ты можешь больше внимания уделять тому, что тебе действительно нравится.       — Но… — Кэйа развёл руками. — Эта работа мне тоже нравилась.       — Будет правильнее, если ей займётся Альбедо, раз уж вся отчётность по уликам и реагентам теперь проходит через лабораторию. — Сообщая эту новость, Джинн даже не оторвалась от просмотра документов, и к лучшему — Кэйа не хотел расстраивать её недовольной миной, но и удержать лицо не получилось. — Мне давно было пора передать кому-нибудь эти полномочия, равно как и распределение зелий.       — Распределение зелий? — свистящим шёпотом переспросил Кэйа и вышел вон.              Решать вопросы, будучи на пике эмоций, было скорее в стиле Дилюка, но иногда годы, проведённые с Дилюком бок о бок, толкали Кэйю на поступки, о которых он после… нет, не жалел, но старался не повторять.       Стучать он не стал — толкнул дверь лаборатории, ожидая найти за ней Альбедо, но в сторону с истошным вскриком метнулась девушка в защитной маске.       — Я… простите, — растерянно проговорил Кэйа и по тому, как сердце пропустило удар, понял, что Альбедо наблюдает за ним откуда-то из-за стеллажей, сам оставаясь невидимым. — Не хотел вас напугать. Вы в порядке?       Девушка смотрела на него огромными глазами, часто дыша, и Кэйа почти собрался выйти за лекарем, когда Альбедо окликнул:       — Сахароза, — и она тотчас исчезла в направлении голоса.       Ревность всколыхнулась в Кэйе с такой силой, что на мгновение он перестал слышать и видеть, чувствовал только грохот сердца, и как пальцы холодит рукоять меча, готовая вот-вот материализоваться.       — Кэйа, — тем же спокойным тоном окликнул Альбедо, и наваждение схлынуло, — я могу чем-нибудь помочь?       Он вышел из-за стеллажей, заставленных книгами и колбами; ничего этого раньше здесь не было, и Кэйа упустил момент, когда успело появиться. Ревность от этого разыгралась только сильнее: он привык считать Ордо Фавониус своим после отъезда магистра. Это были его рыцари, его лаборатория, пустая и заброшенная, как и его конюшни, это был его город, его преступники, которых он знал и держал за ниточки, как марионеток, и Джинн тоже была его. Он знал, как работать с каждым из тех, кто трудился в ордене, что сказать и куда надавить, чтобы получить желаемое, — но Альбедо был другим, и Кэйа уже проиграл ему один раз и понимал, что проиграет ещё, и каждое следующее поражение будет больнее и, возможно, постыднее.       Альбедо подошёл ближе; вместо формы не по размеру на нём была безрукавка и короткие штаны, и лучше бы он оказался хоть капельку менее идеальным. Но он даже самим своим видом осложнял Кэйе жизнь.       — Если нет вопросов, — продолжил Альбедо, и Кэйа понял, что молчит уже слишком долго, и что Альбедо догадывается обо всех его мыслях, — не мог бы ты оставить нас с Сахарозой наедине? Мы должны закончить один очень важный эксперимент.       Кэйа стиснул кулак и силой оттолкнул от себя мысль дотронуться до этого невероятно раздражающего, доводящего его до бешенства человека.       — Как скажешь, — процедил он и развернулся на каблуках.       — Красивые шпоры, капитан, — с вежливой издёвкой донеслось в спину, а после хлопнула дверь.       

***

             — Тебя кто обидел? — не разжимая зубов, спросила Розария: она курила, а в руках держала по две кружки эля. — Новый алхимик?       — Тебя тоже? — уныло спросил Кэйа, которого вслед за новым алхимиком всю ночь обижал противный мелкий дождь и разбойники, так и не попавшиеся в его идеально спланированную засаду. Кэйа не мог их осудить: в такую погоду он и сам не вышел бы из дома ни по доброй воле, ни ради злодейских дел.       — Мне-то что, — Розария бухнула одну кружку на стол перед Кэйей, а остальные пристроила рядом с собой, — Лиза велела мне за ним проследить.       — Лиза? — нахмурился Кэйа. — Всё настолько серьёзно?       — Моё дело исполнять, — оборвала Розария и приложилась к элю. Её талант пить, не вынимая сигареты изо рта, Кэйа считал чем-то воистину чудесным, возможно, даром самого Барбатоса. — Странный он тип, этот твой алхимик.       — Мой? — переспросил Кэйа, от возмущения не донеся кружку до рта. — В смысле — мой?       — Все знают, что он тебя в первый же день отделал, — усмехнулась Розария, — а следовательно, ты к нему неровно дышишь, капитан красивые шпоры.       К тому, что в Мондштадте иголку в стогу не утаишь, Кэйа давно привык, но сегодня он не был готов к столь подлому удару.       Он только и делал, что пропускал удары, и это всё меньше ему нравилось.       

***

             Меч, которым Кэйа сражался, был ледяным, и таким же ледяным было его сердце — по крайней мере, так Кэйе нравилось думать.       — Рада, что вы хорошо ладите, — услышал он сквозь свои мысли голос Джинн. Каждый день, когда был в городе, Кэйа выманивал её на обед, чтобы немного поболтать и проследить, чтобы она ела хотя бы раз в сутки. — Честно говоря, я переживала, что ты не захочешь делить свои обязанности с новым человеком. Но то, как ты на него смотришь, вселяет в меня надежду, что Ордо Фавониус и впредь будет объединять не только долг, но и искренняя дружба.       Только тогда Кэйа понял, что всё это время, погружённый в размышления, смотрел в точности в ту сторону, где Альбедо за маленьким столом ел свой салат, уткнувшись в толстую книгу.       — Кэйа, — проговорила Джинн и накрыла рукой его руку; Кэйа удивлённо повернулся и растерял все слова под её нежным, полным заботы взглядом; так она смотрела на Барбару, и так иногда смотрела на Дилюка, но на Кэйю — никогда, — я боялась, что ты никогда не полюбишь вновь после всего, что случилось, но… пожалуйста, не губи в себе это чувство. Любовь — лучшее, что с нами случается.       Она встала из-за стола раньше, чем Кэйа успел сказать что-нибудь в ответ, и это сделало всё происходящее до абсурда неправильным, а ещё…       Да, Кэйа опять пропустил удар.       

***

             В тренировках с деревянным чучелом был свой плюс — Кэйа мог не сдерживать силу. В отличие от живого напарника, чучело не возмущалось, не старалось избежать выпадов и, главное, не отпускало шуточки, которые за ним станут повторять все до последнего оруженосца.       В такой час никто больше не торчал на площадке — рыцари или несли караул, или дрыхли в казарме, или просиживали штаны по тавернам, — и Кэйа мог не заботиться о том, чтобы никого не задеть слишком свободным движением или летящими щепками. Его боевой меч превратил бы чучело в стружку за пару минут, но тренировочный только оставлял вмятины или отбивал немного тут и там. Кэйа уже начал приятно уставать, когда снова почувствовал чужой взгляд — и промахнулся. Чучело треснуло под слишком сильным ударом, и отлетевшая щепка мстительно впилась Кэйе в плечо.       — Что ты здесь делаешь? — прошипел Кэйа. Альбедо стоял у ограждения и спокойно смотрел на него, но лёгкая улыбка давала понять, что никакая колкость Кэйе с рук не сойдёт. — Следишь за мной?       — Я просто шёл мимо и остановился посмотреть за тренировками, — Альбедо поднял руку с коробкой из «Хорошего охотника»; даже если он пришёл специально, то озаботился подготовить оправдание. — Если нельзя, скажи, но я думал, мы на одной стороне.       Кэйа стиснул рукоять меча так, что побелели костяшки.       — Я бы не отказался снова с тобой потренироваться, — добавил Альбедо так легко, будто не из-за его шуточки Кэйю на нём уже за глаза женили одни и признали несчастно влюблённым другие. — Если не боишься.       — В этот раз без оружия, — сказал Кэйа и зубами выдернул щепку. Боль горячила его; то есть, он предпочёл оправдаться болью. — И нападаем одновременно.       — Идёт, — пожал плечами Альбедо и аккуратно поставил свою коробку на лавку, где обычно поливался водой несчастный Гай. — Но потом ты со мной поужинаешь.       Последнее условие Кэйа в запале пропустил мимо ушей — и это было ещё одним ударом, пострадать от которого ему предстояло сильнее прочих.              В сумерках глаза Альбедо казались тёмными, огромными на бледном лице; в одних коротких штанах, тонкий и гибкий, он так же, как Кэйа, шёл по кругу, но не спешил нападать. Кэйа сделал пару ложных выпадов, чтобы его подразнить, но Альбедо уклонился с лёгкостью; он действительно видел Кэйю насквозь, анализировал каждое движение, и это делало его сложным и неприятным противником, но Кэйа любил вызовы.       — Кто научил тебя драться? — повторил он свой вопрос.       — Жизнь, — ответил Альбедо так непринуждённо, словно они вели светскую беседу, — мне приходилось защищаться от монстров, и рядом не было никого, кто бы мне помог.       — Ты дрался один, — заключил Кэйа, — и тебе нужна была победа любой ценой.       — От меня зависела не только моя жизнь, — уклончиво ответил Альбедо, и Кэйа метнулся вперёд и схватил его за правую руку.       Используя его превосходство в весе как преимущество, Альбедо снова подставил ему подножку и ударил между лопаток, придавая ускорение. Кэйа пропахал половину площадки и поднялся на локтях, взбешённый и униженный собственной самонадеянностью, но Альбедо не позволил ему вскочить — его захват был болезненным, простым и эффективным, и если боль Кэйю не останавливала, то вывихнуть правую руку в попытках вырваться он не хотел — и Альбедо знал, что он не рискнёт своей боеспособностью.       — Второй раунд? — прошептал он Кэйе на ухо, и Кэйа по тону понял, что Альбедо действует наверняка и точно знает, что делает.       — Издеваешься? — прохрипел Кэйа; Альбедо сел на него верхом, продолжая удерживать, его голая грудь была гладкой и приятно прохладной, и Кэйе пришлось призвать всё своё самообладание, чтобы не поплыть тут же.       — Или поужинаем? — предложил Альбедо и ослабил хватку ровно настолько, чтобы Кэйа смог расслабиться без риска получить пару вывихов. — Пока не остыло.       В оскорблённом множественными поражениями сознании Кэйи зашевелились первые догадки, но он отмёл их как слишком далёкие от реальности.       — Идёт, — усмехнулся он, и Альбедо странно притих и сжал пальцы на его запястье чуть сильнее, но потом всё-таки отпустил и поднялся. На этот раз руку он не предлагал, и Кэйа перевернулся на спину, чтобы перевести дух, и сделал вид, что не смотрит, как Альбедо натягивает безрукавку и сапоги, — но, будь его воля, он ни на что бы больше не смотрел.              Альбедо ел палочками, по традициям Ли Юэ, и его движения, как и в бою, были сдержанными и точными. Он даже рот не открывал шире, чем требовалось.       — Полезно для умственной деятельности, — пояснил он в ответ на удивлённый взгляд Кэйи и передал деревянную вилку, приложенную к ужину заботливой Сарой, — всегда ношу их с собой.       — Тебе идёт, — вырвалось у Кэйи, и это снова было позорным поражением; раньше, чем Кэйа успел пожалеть о сказанном, Альбедо подвинулся к нему ближе на лавке, прижался бедром к его бедру и поставил им на колени коробку с ужином.       — Здесь сладкое мясо с морковкой, немного цыплёнка, кусок лунного пирога и тот вкусный фирменный салат. — О салате он говорил с такой любовью, что в Кэйе снова вспенилась ревность. — Я припозднился, но Сара сказала, что всё осталось свежее. Поешь. Я знаю, что схватки со мной выматывают.       Кэйа выдохнул и вдохнул, но это не помогло.       — Альбедо, — сказал он; у него было много мужчин, и все они считали, что он пьян, потому несёт всякую романтическую чушь, но у Кэйи был секрет, который знала только Розария. Он почти не пьянел, и на романтическую чушь его толкали только чужие затуманенные взгляды и сладкие обещания. — Альбедо, — повторил он и поддел Альбедо пальцем за подбородок, — это имя для принца.       Брови Альбедо поползли вверх, губы дрогнули в попытке сдержать смех, но Кэйю было не остановить.       — Что за сила в тебе скрыта, если ты знаешь обо мне всё, — зашептал он, склоняясь ниже; продолжая улыбаться, Альбедо смотрел ему в лицо и не пытался отстраниться, — что за тайнами ты владеешь, если я проигрываю тебе раз за разом? Я хотел бы…       Альбедо надавил ему на затылок, властно раздвинул губы языком, и Кэйа как влюблённый подросток застонал ему в рот.       — Поешь, — повторил Альбедо тихо, и Кэйа покорно взял вилку, — не только схватки со мной забирают много сил.       Мясо сегодня определённо удалось, но причина, по которой Кэйа накинулся на него с такой жадностью, заключалась вовсе не в этом.              — И что мы будем делать теперь? — спросил Кэйа, когда коробка с едой опустела. Альбедо всё так же сидел, прижавшись к его боку, и рассеянно рисовал палочками в остатках соуса.       — М, — задумчиво отозвался он и поднял голову; Кэйа ожидал взгляда в глаза, но Альбедо уставился на его губы. — Я предложил бы пойти ко мне, но если ты предлагаешь продолжить здесь…       Его рука под коробкой легла Кэйе на колено, и Кэйа уже открыл рот, чтобы утвердительно ответить на более чем заманчивое предложение, когда их окликнули.       — Капитан Кэйа! — кричал Гай. — Пожалуйста, отзовитесь! Вы здесь?!       В его голосе было слишком много страха для розыгрыша, да Гай и не был из шутников. Кэйа вскочил, на ходу прихватил китель и плащ и выбежал с тренировочной площадки. Запыхавшийся от быстрого бега, с кровью на виске, Гай кинулся к нему и вцепился в плечо.       — Хиличурлы, — проговорил он, указывая в сторону боковых ворот, — много. Лоуренс остался там, а я…       — Разбуди Хоффмана и Герту, — приказал Кэйа и перемахнул через лестничный пролёт. Луна светила ярко, и тень, скользнувшую над ним, нельзя было не заметить. Это был Альбедо; сосредоточенный и прямой, с золотым от гео стихии мечом, он скользил на цветке к городской стене, и на мгновение Кэйа, очарованный этим зрелищем, всё-таки забыл, что надо спешить.       Альбедо строго взглянул на него через плечо, и Кэйю подбросило в воздух. Его цветок был больше, но двигался в ту же сторону; выдохнув, Кэйа заставил себя выпустить жёсткие лепестки и встать. Так в самом деле было быстрее — они выиграли несколько минут бедняге Лоуренсу, который пытался отпугнуть двух хиличурлов с факелами и не попасть под выстрелы. Щит его уже ощетинился стрелами и кое-где тлел.       — Я прикрою, — быстро сказал Альбедо и взмахнул рукой. Два цветка взвились под шаманами, подбросив их в воздух, ещё один расцвёл у Лоуренса под ногами. Кэйа спрыгнул вниз, отбросив ударом взбесившегося хиличурла с факелом, и призвал ледяной вихрь. Второй хиличурл бросил факел в траву и кинулся бежать; сквозь взвесь инея Кэйа увидел, как один за другим взрываются гео цветы в золотом мареве над мостом, а потом Альбедо хладнокровно спрыгнул вниз, и последний уцелевший шаман рассыпался искрами от единственного выпада сверкающего меча.       — Спасибо, — пробормотал ошалевший Лоуренс. — Вы… вы пришли очень вовремя…       — Лоуренс, срочно в лазарет, — бросил Кэйа. К воротам уже бежали Хоффман и Герта, за ними спешили ещё рыцари. — Убедись, что с Гаем всё в порядке, и ни слова его отцу. Вас обоих пусть осмотрит лекарь. Усилить стражу! Альбедо…       Кэйа повернулся, чтобы и ему дать распоряжения, но иней осел у Альбедо на волосах и на голых плечах, волшебно сверкая, и Кэйа пропустил этот удар с гордо поднятой головой.       — Я не заметил вблизи ничего подозрительного, — сухо проговорил Альбедо, — но соглашусь, стражу этой ночью желательно усилить. Неподалёку может оказаться оставшаяся часть племени. Если не возражаете, мы с капитаном продолжим совещание.       — Да, сэр! — отчеканили Герта и Хоффман и стройно отсалютовали.       — Мы будем у меня. — Альбедо очень тесно прижался к груди Кэйи спиной, и на этот раз цветок поднял в воздух их обоих. — Но я бы не советовал нас беспокоить, если не произойдёт ничего чрезвычайного.       Его тон был безупречно вежливым, но с лица Хоффмана сползла улыбка, а Герта заметно побледнела, и Кэйа с мстительным удовлетворением приобнял Альбедо за талию, отлично зная, что никто не посмеет пошутить об этом у него за спиной.              — Судя по тому, что только что произошло, ты меня ещё щадил, — усмехнулся Кэйа. В доме, куда Альбедо его привёл, было пусто и темно, неприбранная постель в одной из комнат лежала прямо на полу, а на ней и вокруг в изобилии валялись книги и исписанные листы. — Дрался даже не вполсилы.       — Многие пугаются, — отозвался Альбедо; в его голосе сквозило разочарование.       — Это был комплимент, — тихо поправил Кэйа и заправил волосы ему за ухо. На светлом локоне снова засверкал иней. — Ты — нечто невероятное, Альбедо.       — Если хочешь поговорить об этом, предлагаю отложить до утра, — усмехнулся Альбедо и за ворот кителя потянул его к себе. — Я, вообще-то, предупреждал.       Этот удар Кэйа пропустил по доброй воле. До утра он планировал пропустить много, очень много ударов.

***

      — Очень подозрительный тип, — наклонившись к уху Кэйи, прошептала Розария. — Он как старинная картина, понимаешь? Никогда не угадаешь, что за дерьмо под слоями масла!       — Там обычно холст, ну, знаешь, такая штука для рисования, — мурлыкнул Кэйа, — а Лиза всегда велит следить за новичками, ты же не меньше меня в курсе, ей очень дорога безопасность Мондштадта…       — Как и мне. — Розария посмотрела на него сурово. — Ваши отношения мне безразличны, но работа есть работа. Присматривай за ним. И ты, — она указала стальным когтем на Альбедо, идущего к ним от барной стойки; шесть кружек эля торжественно летели за ним на цветке, — тоже за ним присматривай, он всё-таки мой друг.       — Люблю, когда ты признаёшь, что я тебе небезразличен, — не упустил шанса поддеть Кэйа, но под уничтожающим взглядом Розарии на всякий случай отодвинулся подальше. — Разве ко мне хоть кто-нибудь может остаться безразличным?       — Я присмотрю, — кивнул Альбедо так, будто ничего другого и не планировал, и вместо своего стула невозмутимо уселся к Кэйе на колени, — можешь на меня рассчитывать.       За его сдержанной вежливостью Кэйа научился угадывать так много; каждый раз, как Альбедо доверял ему свою новую грань и действием или намёком признавался в любви, Кэйа чувствовал себя обезоруженным — и не жалел об этом.       Жалел он только об одном — похоже, в Мондштадте к нему навеки прилепилось прозвище «капитан красивые шпоры».

20-22.11.2021